ГлавнаяМатериалыИнтервьюПол Маккартни. Любовь, свобода и война. «Fuzz», № 12, 2001

Пол Маккартни. Любовь, свобода и война. «Fuzz», № 12, 2001

23 июля 2014 - Администратор

Подготовила Екатерина Борисова.

Счастливый человек – сэр Пол Маккартни! Ему почти 60, а он не только рассказывает детям (и внукам) истории, но и выпускает альбомы, ездит на гастроли, организовывает концерты, он влюблен, наконец. «Driving Rain», только что вышедший из-под руки мастера, западные критики уже успели счесть завершением трилогии, начатой альбомом «Flaming Pie» и продолженной «Run Devil Run». Песни o любви, доверии и понимании звучат вполне рок-н-ролльно, a к работе над альбомом Маккартни не побоялся привлечь совсем молодых музыкантов. Что ж, он всю жизнь «занимался этим» – пел, играл на бас-гитаре и сочинял песни. Ему лучше знать, как это делается.

На меня произвела впечатление песня «Lover Tо A Friend» – в ней говорится о том, что любовниками быть зачастую легче, чем друзьями, a я еще ни разу не слышал песен на эту тему,

— 3наете, некоторые песни приходят мне в голову, когда я просто бренчу на пианино, и с этой было именно так. Иногда и сам не понимаешь, что хотел сказать, получается некий набор слов... Наверно, что-то вылезает из подсознания. Вот и у меня получилось «from a lover to a friend» вместо более привычного «from a friend to a lover». Должен сказать, что не вдумываюсь в собственные тексты до того, как запишу эти песни. A потом слушаю запись и говорю себе: «Так вот что я имел в виду!» То есть нахожу в песнях некий смысл. то, что было просто набором слов и нот, становится осмысленным текстом. Довольно забавное ощущение.

В песнях автор обычно открывает душу...

— Ну да. Я сам искренне в это верю. Вообще-то я не переоцениваю свои работы, но если, например, вдуматься в тот факт, что мелодия «Yesterday» мне приснилась, то стоит поверить во вдохновение, ниспосланное свыше. Иногда что-то примечательное дается как раз легко, малой кровью, a не большой.

Меня поразила еще одна строчка: «You were someone I could believe» («Только тебе я мог верить»). Не о всяком человеке можно так сказать.

— Конечно. Кто-нибудь, кому можно верить, доверять... Я всегда искал таких людей, да и не только я, наверно. Но, как вы правильно заметили, – они не так-то часто встречаются. Ищешь эти качества в возлюбленной, в друге, в партнере. Хочется быть уверенным в том, что они поверят всему, что им скажешь, и, наоборот, сам поверишь всему, что скажут они. Такие отношения складываются очень редко.

A как родилась «Magic»?

— В Шотландии, – я ездил туда отдыхать. У меня есть там 4-канальная студия, и я кое-что записывал. Всякие мелочи. И как-то вспомнилась история, которую я часто рассказываю детям – про тот вечер, когда я познакомился с Линдой. Это случилось в клубе «Bag Of Nails» много-много лет назад. Мы посмотрели друг на друга, и я подумал: «A она ничего, симпатичная». Потом она собралась уходить, и я подумал, что надо бы познакомиться. A я, как правило, не знакомился с девушками в клубах, строил из себя крутого и неприступного. Но на этот раз сказал: «Привет, меня зовут Пол, a тебя как?» Ну, как всегда говорят. И я теперь часто говорю детям, что если б я не произнес этих слов, их бы не было на свете. Незначительный, казалось бы, эпизод, который изменил всю мою жизнь. И песня как раз об этом.

3анятия живописью, опыты сочинения симфонической музыки как-то отражаются на вашей рок-деятельности?

— Да, самым наилучшим образом. Когда все время развиваешься, движешься вперед – это замечательно. Печально, когда-то, что делаешь сегодня – лишь бледная тень твоих прошлых достижений. Так что мне нравится писать и классическую музыку, и рок-н-ролл, они дополняют друг друга. Ведь не обязательно возвращаться к уже пройденному, и это и есть свобода выбора. Я всегда знал, что рано или поздно запишу именно такой альбом. Альбом, в котором я буду чувствовать себя свободно, использовать разнообразные идеи. И его запись шла очень легко, с большим подъемом.

«She's Given Up Talking» мне показалась похожей на некоторые песни с «White Album».

— Помню, я объяснял кому-то, что это песня довольно страшная. От нее должны мурашки идти по коже. И в ней рассказывается реальная история. Я как-то разговорился с соседом, – мы обсуждали наших детей, всякие бытовые проблемы... И он сказал: «Моя внучка пошла в школу, – и, знаете, перестала разговаривать. Ее вызывают к доске, а она молчит. Учитель не знает, что делать». Причем когда она приходит домой, то снова начинает болтать, смеяться как обычно. Это у нее такая форма протеста против школы. Очень неплохо она придумала, кстати (смеется). Конечно, я не мог пройти мимо такого сюжета. Помню, я подумал: «Что за дикая идея – перестать разговаривать!» Потом... э-э... сыграл это. Дэвид подсказал кое-что, мы немного доработали песню и записали ее.

В том, что вы играете на 6ас-гитаре и поете, тоже есть элемент свободы выбора? Вам нет нужды играть на других инструментах?

— Да нет, мне все нравится. Годами происходит одно и то же: сочинил песню на акустической гитаре, принес в студию, там сидит гитарист... A я басист, и появляется большое искушение оставить все как есть. Начинаю играть, и продюсер говорит: «Может, ты сам ее и на записи сыграешь?» И я сразу даю задний ход.

Вот если б я был барабанщиком!.. Нет, все нормально: я басист, он гитарист. Это сильно упрощает дело. Я прекрасно знаю, кто я, и что умею. Не забывайте, что я играл на бас-гитаре большую часть жизни. Особенно в The Beatles. Потом научился играть на фортепиано, еще позже освоил электрогитару... И в альбоме немного на всем этом поиграл. Просто у меня было несколько идей, я изложил их Расти, и он сказал: «Да ради Бога». Так что я где-то сыграл на гитаре, где-то на фортепиано, где-то на ударных – в «Given Up Talking», кажется. Да, именно в ней. Но везде – совсем немножко. В основном я пою и играю на бас-гитаре, и мне это нравится. Ha барабанах играл Эйб Леборьель-младший, это лучший барабанщик Лос-Анджелеса. Его отец – известный ритм-энд-блюзовый бас-гитарист, он был страшно горд, когда услышал все это. A еще у нас играл Гейб Диксон, 23-хлетний пианист, он играл на всех клавишных. Классический пианист, изумительный просто. Он периодически играл нам классические произведения. С большим вкусом, надо сказать.

Насколько я знаю, это был его первый студийный опыт.

— В самом деле? Боже мой! (смеется) Ну да, ему ведь всего 23... но вообще мы из этих ребят душу вынимали. Когда они приходили в понедельник утром, то понятия не имели, что именно мы будем сегодня делать. Дэвид меня спрашивает: «Ты мне что-нибудь наиграешь хотя бы?» «Нет». «Ну что ж...» но у них все здорово получалось. И у пианиста тоже. Однажды ребята захотели над ним подшутить, и говорят: «Сыграй-ка нам фортепьянный концерт Рахманинова!» A он спрашивает: «Какой именно?» (смеется) Нет, в самом деле! Хорошо, что всерьез от него никто этого не требовал. A на гитаре у нас играл Расти Андерсон, он такой парень... как из 60-х годов.

Одна песня посвящена Хизер, моей невесте. Я впервые посвятил ей песню. Написал ее в «Карлайл Отеле», меня поселили там на 36-м этаже, в шикарном номере – огромные окна с видом на Центральный парк, все такое... Я вошел и ахнул. И еще там был отличный рояль, «Стейнвей» черного цвета. Я сел за него и подумал, что, наверно, похож сейчас на Коула Портера (смеется). Я закончил все свои дела в городе, у меня была пара свободных часов, и я написал две песни. И когда я их написал, то позвонил Хизер и сказал: «Послушай-ка». Пришлось протянуть телефонный шнур через всю комнату, подвинуть рояль... Песня называлась «Your Loving Flame». Сыграл и сказал ей: «Все, пока, я бегу на самолет».

Кажется, вы собирались устроить благотворительный концерт, посвященный трагедии в Нью-Йорке?

— Надеюсь, что мне удастся его организовать в следующем месяце. A тогда я как раз собирался в Европу, у меня был запланирован концерт в России. Мы его не анонсировали, правда. Когда все это случилось, я был уже в аэропорту... И, естественно, я остался в Нью-Йорке. Мне показалось, что уместнее будет не играть концерт где-то вдали, а привлечь внимание к Нью-Йорку. Так что я попытаюсь что-то организовать. Скажем, концерт в память о погибших пожарных. Я знаю, там погибло множество людей, но... мой отец был пожарным. Когда находишься там, где происходят подобные катастрофы, осознаешь все мужество этих парней. Во время Второй Мировой мой отец служил в Ливерпуле, тушил пожары от сброшенных на город бомб. Много бомб, много пожаров... Мне кажется, стоит свести воедино все эти факты, – я попробую свести их воедино.

Вы помните Вторую Мировую?

— Ну что вы, я был совсем маленьким...

Рейтинг: 0Голосов: 0282 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!