ГлавнаяМатериалыИнтервьюПол Маккартни в его собственных словах

Пол Маккартни в его собственных словах

14 июля 2014 - Администратор

Автор: Пол Гамбуччини,

Санмбус Пресс, 1976.

Глава №1. Пол Маккартни: юность

Впервые я спел на сцене песню Long Tall Sally (Длинная Салли). Кажется, тогда мне было 14 или 11 лет, не помню. Мы с родителями отдыхали в кемпинге Бултис (Уэльс), а в нем устраивались конкурсы талантов. Один из наших дальних родственников был организатором конкурса, он и позвал нас на сцену.

Я прихватил с собой гитару, хотя не знаю, играл ли я тогда на ней. Я вышел с братом Майклом, который очень бледно выглядел — он недавно оправился после перелома руки, поэтому вышел с белой повязкой. Мы спели одну песню из репертуара ансамбля Вечные братья, что-то вроде До свидания, любовь, а закончили выступление песней Длинная Салли.

С тех пор, как я услышал песни Литл Ричарда, я стал подражать ему. Это было настолько непосредственное подражание, что постепенно манера исполнения Ричарда стала моей. Я напевал в классе и мне говорили, что я хорошо подражал голосам многих певцов. Я это могу делать и сейчас. Я считаю, что нет лучшего номера для концовки выступлений, чем Длинная Салли. Однажды мы спели в конце другую песню, Что я говорю, но она быстро забылась. Потом я часто исполнял необычный вариант песни Эй, Роб, но ни та, ни другая не превзошли Длинную Салли. Поэтому я и сейчас пою ее.

Вы писали песню I m down в стиле Ричарда?

— Она была написана, чтоб заменить Длинную Салли, такой весьма шумный роковый номер. Это было, как бы выразился художник, произведение позднего Ричарда.

Многие ли негритянские певцы привлекали ваше внимание в конце 50-х и начале 60-х годов? Джон, например, исполнял несколько песен фирмы Мотаун.

— Да, многие. Мне они все нравились, точнее, они были моими кумирами.

Внес ли что-нибудь в эти песни ансамбль Кунард Янкс?

— Думаю, что нет. В Англии первым певцом, который что-то новое внес в эстраду, был Лонни Донеган. Он сочинял и одновременно пел песни, пришедшие из Америки. Песни Чака Берри, Фатса Домино, Литл Ричарда, Элвиса Пресли, Джина Винсента. В детстве мы часто ходили на такие фильмы, как «Рок круглые сутки», «Твист круглые сутки», «Девушка не может помочь этому». Помню, как мы с Джорджем ходили смотреть картину Школьные джунгли. Джорджу тогда было 15 лет, а на фильм пускали только с 16-ти. Мать Джорджа предупреждала нас, что мы ни за что не пройдем на этот фильм. Тогда мы в саду нарисовали грязью Джорджу усы, они у него только начали пробиваться. Когда мы подошли к кинотеатру, то заговорили басом: Несомненно, ему 16 лет… Единственной причиной, толкнувшей нас на такие ухищрения, было то, что в этом фильме Билл Хейли пел песню «Рок круглые сутки».

Вы упоминали, что музыка стала вас привлекать в возрасте 5 лет. Что вам нравилось в те годы?

— Я часто и помногу слушал радио, потому что мне нравилась популярная музыка. Часто передавали музыку из старых фильмов. Фреда Астера я очень любил.

Джордж Мартин рассказывал, что одно время вы пели песню Выше радуги… (песня из американского фильма Волшебник из страны Оз -Прим.).

— Да, я пел подобные песни, и пел их только потому, что их пел Джин Винсент, именно Джин, а не Джуди (Джуди Гарланд исполняла главную роль в фильме — Прим.). Я очень рано заинтересовался песенными мелодиями, мне нравились красивые мелодии. Много играл мой дед, и, я думаю, что он в достаточной мере повлиял на меня. Это были старые мелодии типа Лестницы в рай, Чикаго. Раньше у моего отца был ансамбль Оркестр Джима Мак, ему тогда было 25 лет. После он был вынужден отказаться от этого, потому что вставил себе зубы и не смог больше играть на трубе.

Когда вы впервые подумали, что хотите играть в группе?

— Я и не мечтал об этом. Просто я хотел играть хоть на чем-нибудь, и отец подарил мне на день рождения трубу. Я попробовал научиться играть на ней, но у меня очень раздражались губы. Знаете, просто должен пройти определенный период, чтобы губы привыкли к трубе. Потом я неожиданно понял, что если я буду играть на трубе, то не смогу петь. Может быть, поэтому мне и захотелось иметь гитару. Это был период, когда гитара становилась инструментом! Тогда я отложил трубу в сторону и взял в руки гитару. Сначала я не мог понять, что делать с ней, как играть. Потом я случайно повернул ее под левую руку и… понял, что я левша. Я действительно думал, что если у тебя есть гитара, то можно будет попасть в группу. Но я никогда не думал, что именно сам буду играть в ансамбле.

Однажды мы с моим другом Айвеном Вогеном пошли в Вултон (район в Ливерпуле), где на одной из площадей происходило гулянье, и Джон со своими друзьями играл на танцах. Айвен знал Джона и познакомил меня с ним. Джон тогда пел песню Пойдем со мной из репертуара Дел Викингс. Но он совершенно не знал слов, потому что не имел своей пластинки, и придумывал слова сам. Помню, я был просто поражен: О! Вот это парень! Вот это группа!.. Позже, за кулисами я спел им пару песен, которые знал. Я написал им несколько куплетов и показал, как играть Рок 20-го полета. Джон тут же сыграл эти вещи. Я почувствовал, что он был немного пьян. Мне понравилась их группа, и поэтому, когда кто-то из них сказал мне: Говорят, что тебя хотят взять в группу, если ты этого желаешь, я с огромной радостью согласился.

Сначала я играл на гитаре. Мы выступали в Консервативном клубе где-то около Бродвея (площадь в Ливерпуле). Тогда я играл на соло-гитаре большую партию. Я насвистывал мелодию, но пальцы ни за что не хотели слушаться. Я ужасно смущался и в конце концов перешел на ритм-гитару. Не получился лидер! Затем мы ездили в Гамбург. У меня была дешевенькая электрогитара, звучавшая весьма плохо и постоянно выводившая меня из терпения. Я как-то оставил ее в Гамбурге. Потом на короткое время я перешел на пианино, затем из группы ушел басист Стюарт Сатклиф. Вот он мне и одолжил свою бас-гитару на несколько дней. На этой гитаре стояли струны от пианино, потому что настоящие струны стоили страшно дорого — два фунта из струну.

Я развивался многосторонне, и в дальнейшем мне это помогло. Я не был хорошим музыкантом, просто играл на многих инструментах.

Наконец, в Гамбурге я накопил денег и купил себе бас-гитару Хофнер-скрипка. Благодаря этой гитаре я стал знаменитым. Это моя гордость и восторг, потому что гитара звучала здорово. Это было так, остальное вы знаете.

Глава №2. «Битлз»: Ливерпуль и мир

Я и Джон начали писать песни вместе, но это не означает, что мы все написали вместе. Примерно 80% вместе, остальные 20% — раздельно. Например, я написал Yesteday (Вчера), а Джон — Strawberry Fields (Земляничные поляны). Я начал писать песни, когда еще только учился играть на гитаре. Первой песней, которую я написал сам, была «Моя маленькая девочка» — смешная, короткая, шлягерная песенка из трех аккордов. Немного позже у меня появилось пианино, и я часто наигрывал на нем. Песню «Когда мне 64» я написал в 16 лет. Когда я писал эту мелодию, то весьма смутно представлял себе, во что это все выльется потом, ведь я не знал, какое будущее ждет меня впереди. Иногда я брал в руки гитару, иногда садился за пианино. Все зависело от того, какой инструмент рядом. Так я всегда пишу песни.

Вы начинаете с заглавия или со строчки куплета, или еще как-то?

— О, по-разному. Каждая песня рождается по-разному. Песня All My Loving (Вся моя любовь) была написана как стихи, а потом я переложил ее на музыку. Некоторые песни, такие, как Yesterday, я начинал с мелодии, а потом подыскивал слова. Долгое время Yesterday называлась «Яичница-болтунья», просто у меня не было других слов для нее.Вопрос: Когда у вас возникла идея расписать партии песни Yesterday для струнного квартета?

— Сразу же. Как только я сыграл эту песню, то сразу спросил ребят их мнение. Я играл на акустической гитаре и пел. Песня понравилась, и мы с Джорджем Мартином пошли доделывать ее до конца. Я хотел всего лишь небольшую аранжировку, а Джордж спросил: «А что ты думаешь о струнном квартете?» Великолепно, — ответил я — это звучит здорово. Мы сели за пианино и стали сочинять.

Чувствуете ли вы к этой песне большую привязанность, чем к другим?

— Да, действительно это так. Я считаю, что Yesterday — это лучшая моя песня, но точно не знаю, почему. Думаю, что если ты написал песню, которую наверняка знает множество людей, или, к примеру, вы сидите в баре, а пианист включил ее в свой репертуар...

На другой день после выхода пластинки я был в магазине на Риджен-Стрит (Лондон), а у них в фойе играл пианист. Я выбирал себе свитер и новогодние подарки. А пианист играл песни Коварда. Его игра была слышна во всех отделах. И я подумал, какая у него большая работа, играть здесь остаток жизни. На выходе я сказал ему только одно слово: «Спасибо», в надежде, что он поймет меня. Он ответил: «Пожалуйста», а потом поднял глаза и узнал меня. Когда я уходил, он начал наигрывать мелодию Yesterday.

Эта песня нравится мне не только потому, что принесла мне огромный успех, но и потому, что писал я ее, как говорится, не умом, а сердцем, подсознательно. Однажды утром я скатился со своей кровати, а как раз возле кровати стояло пианино. Я сел за него… и получилась мелодия. Я гордился ею, чувствовал, что это новая мелодия, а не копия чего-нибудь, и что это большая мелодия — все было в ней и ничего не повторялось. Из-за этого надо мной иногда подшучивали. Помню, Джордж сказал: «Черт побери, он только и говорит о своем Yesterday, думает, что он Бетховен или кто-то в этом роде». Но я знал, что Yesterday -одна из самых моих сложных песен, здесь очень хитроумная мелодия, и в то же время она безболезненная.

Эта песня сделала пригодной балладу для рок-ансамблей.

— Да, помню, тогда Мик Джеггер говорил: «О, я надеюсь, что когда-нибудь смогу петь так же». В то время он просто не смог бы спеть так. Позже голос Мика стал более богатым. Мне лично нравятся баллады, и я знаю, что они нравятся многим людям.

Если Yesterday — лично ваша любимая песня, то есть ли у вас любимые песни, написанные совместно с Джоном Ленноном?

— Конечно есть, и даже очень много. Мне нравится песня In My Life (В моей жизни). В ней слова написал Джон, а я мелодию. Это отличная песня. Я назвал лишь одну, но на самом деле их много, например, «Элеонор Ригби», прекрасная песня.

Кто предложил петь йе-йе в песне She Loves You (Она тебя любит)?

— Песню Она тебя любит мы написали вместе с Джоном, но идея заканчивать песню шестикратным «йе-йе» принадлежит Джорджу Харрисону. Правда, Джордж Мартин говорил: Это смешно и очень старомодно. Да, — отвечали мы, — но это красиво. Так? И Мартин согласился.

Вас потом хвалили за этот прием...

— Да, эолийская каденция...

Вы слышали об этом раньше?

— Нет, до этого не знали. Просто спели и получилось удачно.

Можно ли говорить, о вкладе Джорджа Мартина в песни тех лет?

— Вклад Джорджа Мартина весьма существенен. Впервые он доказал, что может иногда лучше нас видеть мелодию, во время работы над песней Please, Please Me. Первоначально песня была задумана в стиле Роя Орбисона, а Джордж Мартин посоветовал исполнить ее в более быстром темпе. И мы поняли, что так будет намного лучше. Джорджу на первых порах было очень тяжело с нами.

Я расскажу вам, как однажды нас обидели в связи с этим. Это было на одной из пресс-конференций по поводу выхода альбома «Сержант Пеппер». Один из корреспондентов заявил: Это лучший альбом Джорджа Мартина. Мы были просто шокированы. Мы не имели ничего против его помощи, это была большая помощь, но это не его альбом, общий, понимаете? Было просто обидно. Помог, да, но боже, если он получает все похвалы… за весь альбом...

Сержант Пеппер является одним из первых альбомов, задуманных, как единое целое. Вы его таким и задумывали?

— Нет. Сначала была лишь одна песня «Оркестр клуба одиноких сердец Сержанта Пеппера», которая и открывает альбом. Затем предложили идею о Билли Шиерсе в конце альбома. Потом написали песню для Ринго и получилось как бы единое целое. Так мы и записывали альбом — то конец, то начало. Позже таким же образом мы писали альбом Band On the Run. А вы приходите и говорите, как все: Ах, какой целостный альбом!.. Я впервые услышал такое определение.

А вы не видели какого-либо риска в том, что альбом записывался не обычным способом?

— Это сентиментально.

Когда я говорил обычным способом, я не имел в виду только свои понятия, а сравнивал с другими альбомами. Вам смешно?

— Нет, я не смеюсь и не плачу, странно вы говорите — Сержант Пеппер 70х годов — об удачных пластинках. Вы лучше живите рядом с ним и ничего не думайте.

Вы написали вторую часть песни A Day In the Life (День в жизни) в этом альбоме. Есть ли в ней намеки на марихуану?

— Э, да, это был рискованный намек.

Оглядываясь назад, вы не предполагаете, что такой намек мог натолкнуть некоторых людей, ранее не знавших о наркотиках, попробовать принимать их?

— Возможно. Это вопрос времени: либо мы должны были сказать об этом, публично осудить, либо промолчать. Тогда было такое время, когда каждый начинал с травы, просто по-дилетантски. Мы подумали: Ага, черт возьми, идея, давайте осудим!.. В песне все получилось очень здорово, немного, даже волнующе для нас, мы вложили какие-то чувства в нее. Не знаю, действительно ли такой намек дал большой отрицательный эффект, возможно и так. Но мы понимали, что только те люди, которые уже пробовали курить траву, могут понять такой намек, незнающему человеку догадаться почти невозможно.

Песня была запрещена на Би-Би-Си, в основном, из-за строки о том, как много дыр найдено в Альберт Холле. У кого-то появилась идея, что здесь говорится о находке множества лазеек в законе! Это доказывает, что люди, не знавшие ранее о наркотиках, не могли быть развращены. Мы сами в то время не курили вообще. Мы всего лишь думали, что хорошо пошутим.

Учитывая, что альбом Let It Be записывался фактически после распада группы, ожидали ли вы, что альбом не будет выпущен?

— О, нет. Я ничего подобного не ожидал. Кажется, в этой истории все встало на свои места, и хорошо бы оставить все как есть.

Работу по выпуску диска проделал Фил Спектор?

— Как будто, он ведь был вместе с Аленом Клейном, а Клейн, кажется, ввел его в дело. Мы все потеряли интерес, никто не был заинтересован в записи пластинки, поэтому это были отчасти спасательные работы. Когда я получил копию для прослушивания, то узнал, что альбом уже в продаже. Например, мне даже не приходило в голову использовать женские голоса и скрипки в песне The Long And Winding Road (Длинная и извилистая дорога). Я всегда использовал только свои инструменты, поэтому я замолчал. Когда мы с Линдой прослушали этот диск у себя дома, то почувствовали, что эта пластинка немного грубовата, по сравнению с «Эбби Роуд», записанной высокопрофессионально.

Это был первый альбом, в котором имелись звуковые вставки, наподобие тех, которые появились позже в альбоме Маккартни I...

— Мне лично больше по душе иметь чистые, ясные записи и ничего с ними не делать, не синтезировать. Еще в «Битлз» мы хотели записать что-нибудь посвободней, но всегда выходили диски с весьма качественной записью. Была идея цельного альбома, отличные вещи, записанные все в одном духе. И все эти вещи были моими любимыми. А выходило так: включался магнитофон, открывается дверь и пара человек хихикает на фоне музыкального сопровождения. Не будешь же ты в таком случае играть отработанный студийный вариант.

Или, например, песня «Эй, Джуд». Помню, я сыграл ее для Джона и Йоко, и говорю: «… эти слова еще не окончательные». Там была такая строчка: «Движение, которое тебе нужно, ты несешь на своих плечах». И тогда Джон говорит: «Это здорово! Это безумно, здесь нет никаких чувств». Между прочим, я именно так всегда и говорю, такие слова по мне. Сам я никогда не был уверен, что это достаточно хорошие слова. Поэтому, когда появился альбом Маккартни, в котором было несколько не отшлифованных вещей, я подумал: «Они не прекрасны, но в достаточной степени хороши». Этот альбом не был выстраданным альбомом, но до сих пор я встречаю людей, для которых он является шедевром. Подсознательно у каждого было такое.

Знаете, звучание пленки, прокрученный наоборот, весьма интересно. Если вы работаете в студии, то привыкли к нему, и ничего в нем интересного не замечаете. Но если оператор включает магнитофон с середины записи, то слышен звук дю-ю-юу, и идет нормальный звук. Мне всегда нравились такие обрывки, они дают своего рода живые переживания.

Но, когда у вас были подобные обрывки, вы давали им разъяснения, например, известный эффект в Свадебном альбоме Джона и Йоко. На вопросы журналистов по поводу звучания на пробном оттиске было сказано, что такие колебания звука очень артистичны...

— Давать глубокий анализ таким вещам — дело смешное, это похоже на создание истории перед тем, как она произошла. Что-то случилось, и вы немедленно начинаете анализировать, будто это событие, по крайней мере, 50-летней давности. Действительно глупо. Винить здесь некого, ведь журналисты тоже хотят что-то написать. Если они не могут сказать, что были у него дома, и он подал им чай в прекрасной фарфоровой чашечке, то возникают вопросы типа: А что подразумевается под таким-то звучанием?

Несколько раньше вы упомянули песню «Эй, Джуд». Многие хотели бы узнать, кто эта Джуд?

— Однажды мне удалось повидаться с Синтией Леннон. Это было, кажется, сразу после их развода с Джоном. Тогда я очень привязался к их сыну Джулиану. Чудесный парень! Когда я уезжал, то решил написать песню, примерно так: «Эй, Джулес». Не помню, почему именно Джулес. Затем решил, что лучше звучит «Эй, Джуд», немного ближе к английским именам. Другими словами, это было просто имя. Так же могло быть «Эй, Лук», к примеру...

А один человек принял имя Джуд за еврейское… В то время у нас был магазин фирмы Яблоко. Однажды вечером я приехал туда, взял белую краску и написал на всех витринах «Эй, Джуд». Я думал, что такая витрина будет прекрасной рекламой. А на следующий день какой-то еврей, владелец маленького гастронома, позвонил в полицию: Если мои сыновья будут настаивать, я пошлю одного из них убить его. Там творятся ужасные вещи. Что он хочет? Он пытается начать все нацистские дела снова? Вот такие нелепости приходится переживать. (По-английски слово еврей — джу (juo) — Прим.)

Уже после распада «Битлз», когда Джон писал стихи, мне полагалось отвечать ему: Хорошо, отлично, но там была небольшая часть и моих мыслей, несколько маленьких строчек. Что я хочу этим сказать? Раз вы взялись что-то анализировать, то будьте готовы, что будут возникать все новые факты в новых комбинациях. Поэтому все зависит от вашего личного подхода. Смотришь на все с мрачных позиций — все становится мрачным. К примеру, идея: «Пол Умер!» Она возникла на некоторое время. Однажды я пошел на киносъемку. Был жаркий день, настоящий, чудесный лондонский день, и я, помню, одел сандалии. Киностудия находилась рядом, через площадь.

— (Линда) Нет, ты был босиком.

— Да, правильно, я был босиком. Почему? Я чудесно себя чувствовал босиком в такой жаркий день. Кто-то меня сфотографировал, и посыпались вопросы: А почему он без ботинок? Раньше он никогда не делал такого. Хорошо, я не делал этого раньше. Но это еще ни о чем не говорит. Ведь я просто снял ботинки и пошел босиком… А получился какой-то мафиозный знак смерти или что-то вроде того. Затем были какие-то слухи при обратном вращении пластинки Сержант Пеппер. Когда я узнал об этом, то очень удивился и не поверил. Но однажды несколько подростков пришли ко мне домой. Я открыл им дверь. Хелло, что вам угодно? — спросил я. Это правда? Этот кусочек в конце диска — правда? — настаивали ребята. Там слышатся слова мы будем хоронить его.

После этого разговора я вошел в дом, прослушал внимательно запись, потом выключил мотор, прокрутил пластинку в обратную сторону и… совершенно ясно услышал слова, мы будем хоронить его… О, боже! Какой ужас! подумал я тогда. — Но что теперь можно сделать?

А затем были: «Я похоронил Пола?»

— Не было вообще этих слов. Просто Джон в конце песни Земляничные поляны спел слова клюквенная настойка (сочетания I buried Paul и Cranberry Pop немного созвучны). Эти слова он подобрал для рифмы или ритма, не знаю. А вы никак не могли подумать, что Джон мог сказать такие слова и напридумывать всякое.

Когда вас считали умершим, что вы думали?

— Однажды кто-то позвонил мне в офис по телефону и сказал загадочным голосов: «Смотрите, Пол, вы умрете!» О, я не согласен с этим — отвечаю я ему. А он спрашивает: «Как, вы не хотите умереть? Такое большое дело задумано в Америке. Вы умрете!» Я позволил этому незнакомцу высказаться и сразу забыл про него. А вообще, это была, наверное, самая удачная реклама, за исключением того, что я остался жив. Может быть, именно поэтому я и решил остаться жить! Потом несколько человек приходили и спрашивали разрешения сфотографировать меня в доказательство того, что я не умер. Случайно в этот период я немного изменил свой внешний вид — отрастил бороду и не очень пристально следил за своей внешностью. Может, поэтому мне часто говорили: «Вы — не он!» Сначала я не понимал, из-за чего идут эти разговоры, потом стал яростно доказывать: «Я — это я, поверьте мне!»

По одной из этих версий вы — Билли Шиерс?

— Билли Шиерс — это для Ринго Старра. Во время работы над альбомом «Сержант Пеппер» мы выдумали Билли Шиерса для рифмы к слову годы (иэрс)… оркестр, как вы знаете, все эти годы… и там есть он, один-единственный Билли Шиерс… Мы выдумали отличное короткое имя наподобие Элеонор Ригби. Оно придумано для песни, которую пел Ринго и, поскольку все это касалось только нас, мы так легко выдумали его.

Статья в бюллетене РАТ — Секретные новости от 29 октября 1969 года (Редакционная сводка: Ли Меррик и его друзья прислали этот материал лишь за день до публикации).

Лондон, 26 октября. Пол Маккартни умер. Все «Битлз», конечно, знают это, но от них не слышно ни единого слова. Это одна из самых хорошо засекреченных тайн в мире. Но за последние несколько дней мне удалось узнать подробности этого дела, и, думаю, настало время всему миру узнать правду. Обман продолжается довольно-таки долго. Я знал многих людей из фирмы Apple Records, достаточно хорошо осведомленных в тонкостях дел фирмы. Мне самому приходилось видеть «Битлз» много раз и в студии и в офисах. О «Битлз» всегда ходило много слухов. Слышал я и о смерти Пола, но тогда это показалось мне шуткой. Даже когда слухи просочились в международную прессу, я не принимал их всерьез. Но с недавних пор моя позиция резко изменилась, отчасти из-за событий, происшедших в последнюю среду. На том вечере в Лондонском рок-клубе были обычные посетители: рок-звезды и их окружение. Также было несколько моих знакомых из Apple Records Корпорейшн. Все те, кто считал себя специалистами по «Битлз», бурно шутили по поводу последних проявлений битломании. Затем вместе с друзьями из Apple Records мы вышли в другую комнату покурить и обсудить новинки рока. Оставшись одни, завели разговор насчет слухов о смерти Пола. История, которую я услышал, примерно такова:

Помните первые строчки в песне из альбома «Сержант Пеппер» — «… а теперь мы представим вам одного-единственного Билли Шиерса». Тогда вы даже удивились, откуда взялся этот Билли Шиерс, существует ли он вообще?

Билли Шиерс был молодым лондонским рок-музыкантом, изредка играл в ночных клубах, ездил на гастроли, ожидая случая прославиться. Когда в 50-х годах безумный рок-н-ролл захватил Европу, он играл в разных клубах на континенте. В 1962 году Билли Шиерс играл в том же ночном клубе, что и Пол Маккартни. Именно тогда было замечено, что Билли поразительно похож на Пола. Конечно, если их поставить рядом, то отличия найти можно: у Билли как-то слишком торчит его крючковатый нос. Но на фотографиях или с большого расстояния они были абсолютно неразличимы. Их дружба не была постоянной и жизненные пути переплетались совершенно случайно. Когда в 1964 году к «Битлз» пришла слава, они потеряли контакт с неизвестным музыкантом Билли Шиерсом, который из участника непостоянных групп стал музыкантом в студии.

В ноябре 1966 года Пол попал в автомобильную катастрофу и погиб. Джон, Джордж и Ринго хотели устроить гигантскую похоронную процессию, но сверхпроницательный менеджер Брайан Эпштейн опасался, что известие о смерти Пола расстроит дела «Битлз» и ухитрился почти полностью не пропустить весть о гибели Пола в печать. Расчетливый ум Эпштейна уже подготовил план, согласно которому «Битлз» должны были остаться без изменений, по крайней мере, для печати.

После небольшой пластической операции носа Билли Шиерс мог заменить Пола. Билли вначале сомневался, принимать ли ему подобное предложение. Но как мог музыкант отказаться от участия в лучшем рок-ансамбле мира?! Именно тогда «Битлз» включили нового музыканта в запись своего альбома Сержант Пеппер. Альбом заканчивался песней День в жизни — историей о смерти Пола. Естественно, эта хитрость повлекла за собой и другие ухищрения. В последующих альбомах «Битлз» сделали несколько намеков на правду. Так, на конверте альбома Сержант Пеппер только Пол повернулся спиной к фотокамере. Эпштейн не хотел давать крупным планом лицо нового Пола до тех пор, пока люди не привыкнут к Билли Шиерсу. На вкладыше альбома Волшебное таинственное путешествие только Пол снят с черной розой в петлице. В песне Революция 9 есть фраза Я похоронил Пола. На конверте альбома Эбби Роуд засняты все «Битлз», переходящие улицу. Первые двое, Джон и Ринго, одеты в обыкновенные костюмы. Пол идет босиком и одет как для похорон. Джордж следует за ним в униформе английского могильщика.

Эта история, услышанная от человека, проработавшего много лет со мной вместе, выглядит почти фантастической, чтобы сразу поверить в нее. Поэтому я несколько дней занимался поисками доказательств услышанному. Мои поиски закончились в тихом, спокойном местечке в Лондоне, где я переговорил с Филиппом Шиерсом, отцом нового Пола Маккартни. Сначала мистер Шиерс не решался заговорить открыто. Он три года молчал, живя в чудном, богатом доме, купленном ему сыном. Но после того, как я повторил ему все услышанное в среду, мистер Шиерс подтвердил эти факты. Мать и я знали, что когда-нибудь это откроется. «Битлз» — отличные ребята, они сотворили для нас новый мир. А потом он добавил: Это хорошее время. Наш Билли достиг положения, которого он заслуживает.

В фильме A Hard Day s Night (Вечер трудного дня) были созданы своего рода стереотипы: Джон — мыслитель, Ринго — одинокий и грустный, Пол — беспечный… Вы согласны с этим?

— Да, не возражаю… и теперь не возражаю. Именно таким я был в фильме. Я выполнял определенные указания режиссера. Так как в сценарии меня изобразили веселым парнем, то я был весельчаком. И это только кажется, что я больше, чем другие, подхожу для этой роли. В «Битлз» меня знали как человека, который мог предложить корреспонденту сесть и спросить его: Как вы себя чувствуете? Хотите что-нибудь выпить? Ведь перед вами представитель прессы, и вы хотите иметь хорошую статью или, по крайней мере, не стать посмешищем. Я не стыжусь этого. Если мне нравится какая-нибудь идея и с годами эта идея начинает выглядеть сентиментально, то я говорю: Хорошо, пусть это сентиментально, ну и что? Я знаю, что большинство людей посмеивается над этим, но если вы впадете в самокритику, то те же люди, проанализировав ваши мысли, начнут избегать вас. И какой толк говорить: Почему же я не был более строгим к себе, более жестким? Я на самом деле никогда не был жестким по отношению к себе, но и никогда не опускался до милого создания и, тем более, не сходил до скучной середины. Отец в детстве давал мне такой совет: Выдержка, сын — главное. Так может сказать каждый отец.

Но английские родители — разные...

— Нет, они абсолютно одинаковы. Мой отец был идеальным стереотипом главы английского семейства. Но, тем не менее, он хороший человек. Мне он нравится. И вот что я скажу вам: многие волнуются из-за того, что у них случаются неприятные семейные сцены, которые их ожесточают. В повседневной жизни тоже не много изысканных бесед. Не все люди тебе нравятся, но ты же пытаешься быть с ними в хороших отношениях или вообще не вступать в контакт. Почему я должен носиться вокруг разъяренных людей и успокаивать их? Мне, например, не все нравится из того, что делает Джон. Но я уверен, что в будущем он поймет это сам.

Вы говорили ему об этом?

— Нет. Я и Джон прекрасно знаем, что большинство высказываний появляется в прессе ради сенсации. В то время Джон был в таком состоянии, когда хочется высказаться полностью. И сейчас, возможно, он еще сожалеет об этом, не анализирует каждое слово. Я думаю, что его интервью были такой же чепухой, как мои или Энгельберта Хампердинка. Пресса, конечно, желала, чтобы я покритиковал Джона. Ко мне часто приходили такие люди и спрашивали: Вот последнее выступление Джона Леннона, как вы на него ответите? Да, действительно, безвольные поступки, — отвечаю я им. — Но я верю, что Джон сохранит хладнокровие и все это пройдет.

Какова все же была ваша реакция, когда вы читали такие материалы?

— Я ненавидел их. Можете представить мое состояние, когда я сидел и обдумывал каждое слово, каждый параграф. Неужели он и вправду думает об мне так? — размышлял я тогда. Мне в голову приходили мысли о собственном ничтожестве. Но люди, которые работали вместе со мной успокаивали меня: Ты же знаешь, что ты не такой. Это неправда. Он завидует и пытается сбить тебя с толку. Постепенно я успокаивался и понимал, что все это ерунда. Я на самом деле не похож на Хампердинка, хоть и пишу баллады. Такие самоуспокоения временно меня поддерживали. Но все равно я был очень обеспокоен и обижен.

Можете ли вы с Джоном снова писать песни?

— Все может случиться, тем более, что мне нравится писать с Джоном. Мне нравится работать с тем, кто хорошо пишет.

Турне ансамбля «Крылья» в 1972 году было вашим первым за последние 6 лет, не так ли?

— Да.

Намерены ли вы гастролировать в будущем?

— О, нет, нет, нет. В «Битлз» мы делали большие турне по Америке. Джон и Джордж думали примерно так: О, это не должно продолжаться долго! А я думал иначе: Нельзя отказываться от выступлений. Когда мы дали много концертов, то я по-настоящему возненавидел выступления и в порыве злости сказал: Да, черт возьми, теперь я с вами согласен.

Где это было?

— Где-то в Америке, не помню точно. Шел дождь и мы играли под каким-то навесом. Было очень сыро, так что любой из нас мог получить удар током. После концерта нас вывезли в большом грузовике вместе с каким-то хламом. Вот тогда, сидя в грузовике, мы ругались все вместе: Будь они прокляты! Чертово бегство! Мы решили затем отказаться от выступлений, но хотели сделать это тихо, без лишнего шума. Просто перестали появляться на сцене. Если кто-нибудь спрашивал нас, будем ли мы выступать, то мы отвечали: Обязательно будем! Но на самом деле и не думали об этом. А после записи нескольких дисков совсем уже не вспоминали о гастролях.

Помню, когда распались «Битлз», то мне в голову приходила мысль: лучше бы я играл в небольшой провинциальной группе, где-нибудь на западе страны. Тогда бы я мог петь каждый день, что, несомненно, улучшило бы мой голос.

На пресс-конференции в Оксфорде вы упомянули о том, что вашей четырехлетней дочке понравились Осмондз. Линда говорит, что вашей десятилетней дочери они не нравятся… Могло быть так, что для них Осмондз были такой же сенсацией, какой были «Битлз» в свое время?

— Разные поколения.

Сейчас Осмондз возглавляют три списка Шесть лучших в Англии. Является ли этот факт подтверждением того, что они — величайшая группа с 1964 года?

— Они очень нравятся тем покупателям, у которых есть дети.

Как вы думаете, исходя из собственного опыта, могут ли они понимать, что они значат для людей?

— Уверен, что понимают. Может быть, маленький Джимми понимает меньше всех, но все остальные Осмондз прекрасно понимают свое назначение. Они ведь представляют американскую семью артистов, которые много работают. Вы можете считать иначе, но это действительно труд. Они трудятся уже много лет, начав с шоу Энди Вильямса. Даже восьмилетний Джимми — это уже маленький артист.

Когда вы были в их положении, чувствовали ли вы какую-нибудь ответственность — или, по-вашему, пусть весь мир сходит с ума?

— Нет, нет. Мы были просто группой, которая хотела прославиться. Когда пытаешься достичь славы и когда начинаешь ее достигать, то, возможно, это и есть для вас самая большая сенсация. Тогда не думаешь, что мир может сходить с ума. Тебе кажется, что все прекрасно. Ты им нравишься и… тебе все равно, что ты постепенно опускаешься. Я думаю, что даже маленький Джимми просто радуется мысленно: Послушайте, как это здорово! Понимаете?

Ему просто все это нравится. Если вы будете думать о таких вещах очень серьезно, то можете наделать много сомнительных дел, и в конце концов от славы ничего не останется. Я всегда думал о Битлз: Хорошая группа, хорошие песни, шумная публика. Фантастично, удивительно, здорово, все хотят весело провести вечер.

Теперь, когда вы имеете визу на выезд в США, я думаю, снова появятся слухи о том, что «Битлз» воссоединяются (Леннон жил в США с начала 70-х — Прим.)

— Я могу лишь сказать, что когда мы были еще вместе, мне казалось это невозможным. Ведь каждый занимался лишь своими личными делами. Но я могу сказать, что я горд тем, что был в «Битлз». Это здорово, когда люди встречают тебя на улице и говорят, что ты дал им так много счастья. Мне это не кажется вульгарным. А сейчас все прошло. Сегодня я как ненормальный разыскиваю все это и верю, что мы принесем еще много счастья. Я горжусь своим прошлым и потому меня огорчает то, что его выбрасывают, как отработанный шлак. Мне нравится идея воссоединения. Если дела пойдут правильно и спокойно, мне, наверное, понравится работать с ними. У меня много идей в голове, но я не буду говорить о них, пока не расскажу их остальным. Мы не сможем снова стать «Битлз». Просто можно рискнуть сделать небольшое дело вместе, помогая друг другу. Исключить ничего я не могу.

Однажды мы вместе организовали одно предприятие, затратили кучу денег, но ничего не получилось. Но я кое-что спас, не все разрушено. После всех этих огорчений я склонен думать как Джон: О, Битлз… м-да… чепуха. Но на самом деле это не так. «Битлз» — это было здорово. Поэтому мне приятно видеть, как отчужденность и безразличие уходят, как возвращается прежнее величие. Согласитесь, это было отличное дело.

Я не вижу причин, чтобы «Битлз» собрались вновь. Кое-что мы можем вполне спокойно сделать вместе. Но не думаю, чтобы кто-то отказался от своих индивидуальных занятий. У всех это получается довольно-таки хорошо.

Можно ли считать альбом Ринго примером своего рода объединения?

— Да, и даже более того. Думаю, что это начало. Ринго собрал нас всех. Мне понравилось, что никто не говорил: Ага, ты делаешь свой собственный альбом. Работали легко, поэтому в будущем можно сделать многое. Мне нравится смотреть, как совершаются великие дела.

Глава № 3. Неудача Apple Records: суди меня, суди себя

В Америке сборник «Битлз» 1967-69 и альбом The Beatles Oldies But Goldies снова занимали первые места в списках хитов. Вы были реабилитированы. Считаете ли вы эту удачу странной, необычной?

— Да, это необычно и более, чем странно, ведь раздавались мрачные прогнозы: «Битлз» распались — все кончено. Да и сейчас они есть. На вопрос: Может ли кто-нибудь из них в отдельности стать популярным? большинство отвечало — Нет, не может. Поэтому успех был так приятен.

Причиной вашей радости было то, что альбомы были выпущены как средство борьбы с контрабандой или то, что они войдут в историю?

— Одной из причин была контрабанда. На самом деле я был не очень заинтересован в их выпуске, даже до сих пор не слушал их. Я потерял большой интерес к делам «Битлз» из-за того, что это наследие Apple Records и Клейна. Наш распад происходил очень болезненно. Все «Битлз» покончили с собой. Мы хотели спасти фирму, но для этого нужно было прежде всего успокоиться.

Недавно начался процесс Трое «Битлз» против Клейна...

— Мне нравилось это дело. О, боже, я так надеялся, что они выиграют этот процесс. Видите ли, даже несмотря на то, что все наши мелкие распри прошли, другой причиной, из-за которой я должен был судиться против троих «Битлз», было то, что мне не за что было осуждать Клейна, хотя я и хотел бы этого.

Я бы вообще отказался от этого процесса. Очень трудно осуждать кого-то, кто тебе нравится. И здесь не имеют никакого значения личные взаимоотношения и то, что Джон написал обо мне песню (How Do You Sleep — Прим.) и прочая чепуха. Я до сих пор верю, что никто в мире не может осудить их. Мое участие — это единственный способ остановить Клейна, поэтому я должен был идти на суд. Позже выяснилось, что Клейн убедил в своей правоте Джорджа, не знаю, сколько в этом вымысла.

Наши адвокаты будут всячески освобождаться от лжи. Клейн сделал свою карьеру на компании вокруг Джорджа Харрисона. Причиной была песня Что-то из альбома «Эбби Роуд». Это был первый крупный успех Харрисона. И мы все поддерживали Джорджа.

Все складывалось замечательно. Джордж получил большой гонорар и сумел быстро его раздарить, впрочем, это его дело. Хорошо, что Клейн не участвовал в этом деле. Ведь он не только требовал 20% от выпуска «Эбби Роуд», но и заявлял права на создание собственной фирмы. Таковы были повороты судьбы. Единственное, что меня успокаивает, так это чувство, что я не ошибался. Суд показал, что Клейн, был не тем человеком, который хотел бы что-то сделать для Джорджа, который бы верил в право артиста иметь свое мнение и делать то, что ему хочется.

Однажды в Нью-Йоркском журнале он высказался с резкой критикой ваших глупостей.

— Да? Он никогда не делал этого раньше. Это нахальство. Он просто не может дойти до моих глупостей, чтобы хоть как-то критиковать их. Дурак.

Вы упоминали, что должны были осудить троих «Битлз», чтоб добраться до Клейна. Что сделал Клейн?

— Главное, меня удерживали обязательства прежнего контракта. Волей-неволей я должен был позволить ему стать моим менеджером. Мне говорили, что я могу судиться с ним, но тогда я должен был выступить против фирмы Apple Records, а значит, и против остальных «Битлз». Два месяца я сомневался и продолжаю утверждать, что просил их позволить мне не приходить, а они отвечали: Нет, Аллен говорит, что могут возникнуть финансовые затруднения по поводу налогов. Такие затруднения имелись, но я мог бы сам разобраться в них и не приходить на суд. Я не хочу, чтобы мной командовала компания Эй-Би-Си, не хочу, чтоб мои диски выходили на этой фирме. Когда мне отказали, появилась возможность получить нового судебного исполнителя и заморозить капитал. У нас было время подумать хорошенько. До этого Клейн ухитрился получить 5 миллионов долларов, перечислив их на счет собственной фирмы. Он получил 5 миллионов за управление фирмой (кругленькая сумма, ставшая причиной судебной тяжбы). У него весьма неплохие шансы выиграть дело. Он может использовать интервью в журнале «Плейбой» и, возможно, будет потом давать интервью журналу «Роллинг Стоун». Даже убийцы уважает себя больше. А он — не более чем обыкновенный нью-йоркский плут. Джон говорит: Любой человек, имеющий даже самую ужасную репутацию, не может быть таким подлым. Но это было ленноновское острословие, совершенно случайное. Клейн ранее был осужден по 10 пунктам нарушений уплаты государственного налога (выписки из судебных протоколов 1966-72 годов Окружного суда Северного района Нью-Йорка показывают, что Аллен Клейн признан виновным по 10 пунктам за незаконное уменьшение налогов и утаивание зарплаты служащим — Прим. изд.). Обвинение было подтверждено после апелляции в суд второй инстанции 19 ноября 1971 года. Для Клейна артисты — это деньги. Для меня — нечто гораздо более важное.

Если Клейн имел основания для роспуска Apple Records, то, как вы думаете, что произошло бы без него?

— Я думаю, что сделать это было бы трудно. Если бы в Apple Records вошли Истманы, как предполагал я, остальные могли испугаться, что ради Истманов я нажму на любого. Поверить в обратное, согласен, было трудно, тем более, что Истманы стали моими родственниками. Но они не хотели нажимать на кого-либо. Некоторые говорят: Все одинаковы в бизнесе. Но это не так.

Как вы думаете, для Джеймса Тейлора и некоторых других артистов распад фирмы был желателен?

— Я считаю Apple Records отличной фирмой. Единственное, что нас беспокоило после распада — это финансовые вопросы. Если у вас уйма бумажных забот — списки, программы, отчисления в гонорар и прочее, то надо иметь идеальный порядок, чтобы правильно предоставить счета для конечного представления доходов и налогов.

В Apple Records во многом царило единодушие. Для Джеймса Тейлора, несмотря на его неудачные переговоры с фирмой, было правильным сделать свой альбом. Думаю, что не стоило всем осуждать его, притом здесь чувствовалось подстрекательство Клейна. Его манера: «О'кей, давайте распечем этого отщепенца, ведь он покинул нас». И я до сих пор считаю, что все пластинки, записанные на Apple Records (Билли Престон, Джимми Тейлор, Бэдфингер, Мэри Хопкин) были удачными. Все, кто был принят в фирму, имели очень хорошие пластинки, даже Джордж с его Храмом Радха Кришна — великолепное дело. Я считаю, что нельзя категорически осуждать действия артистов. Оглядываясь назад, я вижу, что дело шло успешно.

Главное, из-за чего погибла фирма Apple Records — это потому что мы были менее всего бизнесмены, хотя это бывает очень полезно. Мы искали человека, который рассказал бы нам, как вести бумажные дела, но когда мы нашли его, то он сразу же заявил:… подписывай вот это для меня… И это стало нашей фатальной ошибкой. Как-то раз я пришел в студию, чтобы дать интервью для рок-шоу. Ко мне подошел и поздоровался человек лет пятидесяти. Мне показалось, что я его где-то уже видел. Выглядел он весьма подозрительно, и я подумал: Чего он хочет от меня? Человек затолкал мне в руки какие-то бумаги и сказал: Я не хочу стеснять вас, Пол, уверен, что вы знаете эти бумаги. Извините, но я исполняю свою работу… жена, дети и тому подобное… Просмотрел я бумаги и читаю: Компания Эй-Би-Си обвиняет вас, Джона, Ринго, Джорджа и всех, кто связан с вами...- затем много слов, названий компаний, о которых я даже и не слышал, и в последней строке: — Осуждаем вас на сумму 20 млн. долларов.

Я не хочу быть нескромным и ставить себя наравне с Ван Гогом или другими великими людьми, но здесь видно продолжение истории О том, как делать деньги на чужом таланте. Идея извлекать выгоду из дела лишь для себя не оригинальна. Но осудить нас на такую сумму — я подумал, что это просто шутка. Насколько я понял его, он считает нас своей собственностью. Самое интересное в этой истории то, что я могу ни под одним документом не ставить свою подпись. Поэтому я почувствовал себя в стороне от этой затеи.

Линда упоминала о требовании Лью Грейда, под которым она может не подписываться.

— Это старая история. Примерно в то же время, когда к нам поступали тысячи просьб прилететь на суд туда-то и туда-то, Джордж написал про все это песню «Суди меня, суди блюз». Тогда, казалось, каждый судил каждого.

Лью Грейд неожиданно увидел свои права на сочиненные песни, в который он вложил уйму денег — фактически для того, чтобы завладеть Джоном и мною. Вдруг он обращает внимание, что половина моих песен написана вместе с Линдой, то есть она имела право на эту половину как композитор. Я не думал, что это так важно. С кем бы я ни работал — это мое личное дело. В это время их организация заявляет: «Мошенничество. Пусть вернут часть денег». Я написал Лью Грейду длинное письмо: «Не думайте, что я обязан что-то сделать для вас и не думайте, что можете судить меня». Он ответил весьма разумным письмом, не помню его подробно, но это хорошее письмо. Просто этот Лью по-настоящему хороший человек.

Вы сняли для него фильм «Джеймс Пол Маккартни».

— Да, к тому времени все тяжбы были прекращены.

Как были задуманы ваши телефильмы «Джеймс Пол Маккартни» и «Волшебное таинственное путешествие»?

— Путешествие было задумано в самолете на пути из Лос-Анджелеса. Знаете, в самолете меня приносят напечатанным на больших листах, и я стал рисовать на таком листе. Вот тогда мне и пришла в голову идея снять телефильм. Уже дома мы назвали его Magical Mystery Tour (Волшебное таинственное путешествие). Появилась идея повесить объявление на витрине магазина. Объявление, приглашающее в волшебное таинственное путешествие. Кто-то заходит, покупает билет и вместо обычного сервиса предпочитает сверхволшебство. Пускай путешествие никогда не было в действительности волшебным, но идея фильма была такова.

Каждый придумал по несколько трюков. Джон предложил небольшое происшествие. Джордж рисовать декорации. Мы как бы строили фильм. Затем арендовали междугородный автобус. По адресной книге отобрали артистов. И как только все сели в автобус, мы сказали: «O'кей, действуйте!» Не было никакой подготовки.

Телефильм Джеймс Пол Маккартни был, подсказал посторонними людьми. Они предоставили нам полную свободу. Было очень заманчиво попасть на телеэкран.

Вы были огорчены тем, что Волшебное путешествие не было показано в Америке?

— В то время я думал А, чтоб мне провалиться… Но затем все это стало напоминать историю с фильмами Марлона Брандо. Их сначала тоже не понимали. Интерес к фильму стал расти. Путешествие чем-то напоминало фильм «Бурный номер». Но что ни говори, это немного волшебный фильм. Я думаю, что еще придет день «Волшебного таинственного путешествия».

Очень интересна реакция на фильм «Джеймс Пол Маккартни». Некоторые части фильма понравились публике, некоторые — нет.

— Ну, это и понятно. Знаете, многие считают, что мы могли бы сделать более удачный фильм. Это немного горько. В фильме были прекрасные комментарии, но я получил много и грустных писем, в основном от стариков...

Приглашал ли вас Джордж Харрисон принять участие в концерте для Бангладеш?

— Джордж приглашал меня, но было много проблем, кроме проблемы с визой. Тогда еще существовала фирма Apple Records. Когда «Битлз» распались, я подумал: Хорошо, распались, нет больше никаких распорядков… Мы только распались и собираться снова… это будет выглядеть просто ненормально. Были еще другие обстоятельства, которые я сейчас не помню. Я был раздражен: Я не пойду на концерт, если он не позволит мне выйти из контракта, — примерно так.

С годами у нас возникли проблемы: почему никто не должен знать о разрыве нашего товарищества? Я считал безумным продолжать содружество только на бумаге, если мы распались как группа. Но мы были связаны договором. Я хотел уничтожить его, а они говорили: Нельзя. Налоги. И Клейн повторял: Ребята, вы не можете сделать этого. Вы должны оставаться вместе. Понимаю, почему он так говорил. Он укреплял мысль о непосильных налогах. Ужасное время. Ужасней, чем даже после распада, там уже был выход горечи. Мне казалось, что все и все против меня. Они не разрешали мне забрать свою долю и отделиться. Просто какое-то сумасшествие по принципу око за око. Если ты не пойдешь туда ради меня, то я не сделаю то-то для тебя. Я склонен был видеть в других просто обострившееся чувство бизнеса.

Ли Истман говорил, что шоу, которое вы будете давать для Феникс Хауз, является частью соглашения и частью турне.

— Сейчас у нас только одна задача — собрать группу. Люди из Феникс Хауз помогли мне съездить в Штаты. Мы ходили смотреть один из их филиалов в Восточном Гарлеме. Это фантастично. Не думал, что он может быть таким большим. Я представлял его очень унылым. Но это прекрасное место. Конечно, не праздничное. Поражает дисциплина и строгость, исходящие от любви. Любой, кто нуждается в куске хлеба и лекарствах, найдет их здесь.

Какова была реакция, когда вы пришли туда?

— Великолепная. Мы просто пожали друг другу руки. Их хор спел несколько песен, и мы продолжили обход. Там был один парень, который рассказал необычный случай, происшедший с ним — он сам починил водопровод в ванной. Они все гордились этим, потому что они почти ничего не делают.

Вам нравятся большие или маленькие турне по Америке?

— Настоящее большое турне. Если уж вы приехали в Штаты, то нельзя делать турне впопыхах. Теперь мы можем сделать большое концертное турне, хотя и трудно найти подходящее время.

Глава №4. Семейная жизнь: мистер и миссис Маккартни

— С Линдой я познакомился в Лондоне в клубе Бэг О'Нэйл, где в то время выступали самые популярные артисты. Она пришла туда со своими друзьями, кажется, с Чесом Чендлером и еще с кем-то. Я тоже был с друзьями. В тот вечер играл Джордж Фейм, и мы оба наслаждались его игрой.

Когда вы поняли, что хотите жениться на ней?

— Годом позже. Мы оба понимали, что это неразумно, что о нас будут много болтать. Линда немного колебалась, ведь она была замужем. Из-за этого неудачного замужества Линда была настроена очень пессимистично. Но мы любили друг друга, и этого было достаточно, чтобы пожениться. Теперь мы рады, что поступили именно так.

После ее дебюта в некоторых критических статьях спрашивали, откуда она пришла, из какой группы?

— Ниоткуда.

Это же спрашивал и Мик Джеггер. Он не мог подумать...

—… что его прежняя женщина в группе, да? Тогда это было весьма занимательно, потому что она была совершенно неизвестна на сцене. Линда была раньше моим помощником при записи песен. Когда ты пишешь много песен о любви, то нравится писать их для человека, которого любишь. Обдумывая вопрос, вносить ли Линду в список ансамбля, я сказал: Слушайте, мне неинтересно, что подумаете вы. Я выйду на сцену только с ней.

Потом мы думали, что все это надо было сделать поспокойней, как-нибудь обыграть ее представление: «Леди и джентльмены, мне приятно познакомить вас с моей лучшей половиной». Разве она не мила и не скромна? В то время никто из нас не понимал, как поступить. Понимаете, существует очень много поклонников, которые ненавидят подобные браки. Они не хотят понять, что это моя жизнь. Я знаю много рок-звезд и даже шоу-бизнесменов, которые перестраивают свою личную жизнь под требования поклонников. Я знаю многих, так и не сумевших жениться, даже если они этого и хотели. Не могли, потому что это могло повлиять на их карьеру. Старое административное правило: «Тебе нельзя жениться, иначе все поклонники покинут тебя».

Но дело в том, что через несколько лет его карьера, так или иначе, закончится. А у него нет семьи, и он начинает ругать все подряд. Я тоже не хотел губить карьеру, но и позволить вмешиваться в мою личную жизнь я не мог. Возможно, сначала были какие-то обиды, но после первого же концерта для этого уже не было повода.

Друзья поддерживали вас в то время или нет? Или, другими словами, в то время у вас было много друзей?

— Помню, у Ринго спросили, сколько у него друзей, и он не смог ответить, хотя ему для счета хватало пальцев одной руки. Ты можешь иметь миллион друзей, но когда тебе зададут подобный вопрос, то ответить на него будет трудно. Ответ зависит от того, насколько честно отвечать. Поэтому я и не считаю, что у меня много друзей. Никто не был настроен против меня, просто я сам себя немного изолировал.

Вы часто приезжаете в Ливерпуль?

— Мы часто приезжаем в Ливерпуль, чтобы поддерживать контакт с ливерпульской сценой. Моя семья уехала из Ливерпуля, а брат Майк до сих пор живет там. В январе я ездил к нему, чтобы записать совместный альбом.

Это будет альбом Майка?

— Да. Он оставил на время свое прежнее занятие — комедию, и написал альбом песен. Мы работали в Земляничных студиях в Стокпорне. Эти песни мы будем играть на концертах.

Наверно, трудно приходится вашим детишкам, когда у них такой известный отец?

— Я так не думаю. Считаю, что они будут абсолютно нормальными людьми. Иногда, конечно, случается и смешное. Помню, вышел я на улицу, где Хезер возилась с маленькой Мэри. К ним подъехал мальчик на пони. Тогда Мэри спрашивает у меня: Вы — Пол Маккартни, правда? Когда мы с ней бываем одни, то она зовет меня папой. Но если мы в компании, она знает, что я — Пол Маккартни. Хорошо, что у нас все три ребенка -девочки. Сыну было бы намного тяжелее, как случилось у Фрэнка Синатры. Все считают, что сын должен обязательно быть в отца.

Линда, вы волновались, когда вышел альбом Пол Маккартни? Ведь это был дебют, и первая песня альбома посвящена вам.

— (Линда) Нет, я не восприняла это серьезно, как, может, надо было. Я считаю, что альбом был интересным для того времени, чтобы осуждать его. Хотя осуждать можно все. «Битлз» тоже критиковали. Я просто выслушала все претензии, но они никогда не огорчали меня по-настоящему.

Вы считаете, что в такой ситуации была бы осуждена любая Миссис Маккартни?

— (Линда) Да. Я до сих пор не могу смотреть на подобные вещи с точки зрения Миссис Маккартни. Что я имею в виду? Я и сейчас чувствую себя такой же, какой была раньше. Главное, любят меня или нет. Пол любит меня.

И он защитил вас от пересудов?

— Он был рядом, знал, что у меня не было каких-либо дурных намерений. Тогда бы он просто не смог жениться на мне. Поэтому Пол был верен мне. Я читала много странного о себе. Писали обо мне и о Йоко. Я никогда не верила этому.

В противоположность Джону, который выбрал самостоятельную карьеру, Пол создал группу...

— (Линда) На самом деле Джон не один. У него есть ансамбль «Пластик Оно Бэнд». А Пол не любит работать один. Он очень нервничает.

У вас есть мысль выпустить свою пластинку?

— (Линда) Нет, такой пластинки никогда не будет. Я не принимаю всерьез те песни, которые написала сама.

Есть ли ваши песни в новом альбоме?

— (Линда) Да, я написала песню Женщина побережья. Три или четыре года назад, когда мы отдыхали на Ямайке. Я написала ее в тайне от всех. Тогда фирма АТВ осуждала меня, утверждая, что я не способна сочинять, а Пол сказал: Возьми и напиши песню. Я написала ее в стиле ансамблей 50-х годов. Мне очень нравится этот период. Мы сделали пластинку под названием Сюзи и красные тигры. На Ямайке есть прекрасная легенда о Сюзи Кью. А медведей там называют красными тиграми. Отсюда и название пластинки, которая должна выйти буквально на днях. Но Женщина побережья была написана в 1971 году. Также на днях должна выйти моя книга фотографий.

Правда ли, что с вашей помощью Ли Истман объединился с Полом в качестве его адвоката?

— (Линда) Да, действительно, через меня. Я встретилась несколько раз с Полом после смерти Брайана Эпштейна. Затем спросила отца, сможет ли он помочь в этот деле. Тогда он не знал, сможет ли. Затем я познакомила Пола со своим отцом и они сразу же нашил общий язык. Если бы Пол не познакомился с моим отцом, то Клейн налетел бы на него, как ястреб.

… Линда перечитывала сценарий новогоднего шоу Уолта Диснея (и Пол и Линда — ведущие экстренного праздничного выпуска программы Би-Би-Си). Потом она с кем-то говорила по телефону, кажется с фирмой ЕMI. Пол разговаривал с Аланом Парсонсом, инженером записи альбома Обратная сторона Луны. Они рассуждали о том, как идет продажа пластинки, и какой им сделает новогодний сюрприз Пинк Флойд.

Глава № 5. Певец и сочинитель

Вы, как сочинитель песен, известны не меньше, чем, скажем, Берт Бакарах или Кол Портер, а также имеете репутацию певца — продолжателя традиций Элвиса Пресли и Стоунз. К вашей музыке тянутся из-за четко прослеживаемых мелодий. Какой из этих или других аспектов вы больше цените? Нравится ли вам думать о себе, к примеру, так Да, я могу писать хорошие песни.

— Я люблю так думать, это точно. Но сам себе я нравлюсь лишь в нескольких номерах. Я открыл себя как бас-гитариста лишь год назад, когда мы провели пару больших турне. Поэтому я ценю в себе теперь только бас-гитариста. Ну, а певец я настолько, насколько я композитор.

Должно быть, у вас с Денни есть и проблема своего собственного я, так как много говорят о Крыльях как о группе, где играет Пол Маккартни? Как вы думаете, это влияет на других музыкантов?

— Лично мне нравится называть группу «Крыльями». Да, каждый знает, что в ней играет Пол Маккартни, поэтому мы и называем группу Пол Маккартни и «Крылья». И я считаю, что кто бы ни присоединился к нам, мы не сможем отделаться от этого. Но этот факт не должен играть большую роль.

Если кто-то любит музыку, то его не должно привлекать лишь то обстоятельство, что в ансамбле лидер — бывший битл. Джеггер в Роллинг Строунз — ярко выраженный лидер. На его фоне все остальные отходят на второй план, за исключением, может быть, Кейта Ричарда. Я видел плакат «Роллинг Стоунз» в годы их расцвета. На нем крупным планом снято лицо Джеггера, а все остальные — крошечные люди. Мне больше нравится смотреть на них как на равных друг другу, хотя, может быть, для рекламы больше подходит лицо Джеггера. Таким же путем пошли и мы. Ведь глупо скрывать, что меня знают больше, чем кого-либо в группе. Так проще заранее получать некоторые льготы без особых усилий.

Вы рассказывали, что до сих пор спрашиваете у друзей их мнение. А Линда упоминала, что вы нервничаете в работе. Может быть вы слишком близко к сердцу принимаете критические замечания?

— Я вообще не люблю никакой критики. Не любил, когда отец говорил: Не нравятся мне твои брюки. Я пережил тот трудный период, когда прислушивался, что скажут обо мне газеты. Они писали:… какой-то парень в Нью-Йорке заявил, что Крылья не так уж хороши, как ему хотелось бы. Тогда я подумал: Хорошо, черт побери, что это всего лишь один парень, и его слова незачем принимать за истину.

Линда рассказывала, что после распада «Битлз» и разрыва с Джорджем Мартином вы отстранились от других людей. Была ли Линда единственным человеком, которому вы доверяли свои мысли?

— Первое время — да.

Вы не замечали других людей. Вы обращались за помощью к какой-либо группе?

— Нет. А сейчас, напротив, я не люблю оставаться один. Если хотите, называйте это зрелостью. Иногда, если в студии есть друг, я спрошу его мнение, и это дает мне облегчение. Посмеемся вместе, я скажу, что это чепуха, и на следующий день все переделаю. До сих пор читаю рецензии и прочие отзывы, но часто они бывают очень низкого качества. После выхода альбома Рэм было много критики. Но однажды на лыжной прогулке я встретил парня, который сказал: Мне понравился ваш Рэм, Пол.Это как раз то, что мне надо было — мнение простых людей. Я видел, что альбом хорошо продается, и это не просто коммерческий спрос. Людям нравится диск, и они охотно покупают его.

В таком случае, вы не слишком высоко цените альбом Wild Life (Дикая жизнь).

— Нет, он мне нравится, как впрочем, и тебе. Мы сделали этот альбом за две недели, наподобие того, как Дилан записал свою пластинку За один присест: пришел в студию и за день записал весь диск. В «Дикой жизни» есть пара песен, которые нравятся либо чудакам, либо знатокам.

Например, «Завтра»?

— Да, «Завтра», одна из них. Мне приходят на память разговоры с людьми, знавшими Пикассо. Они рассказывали, что у него был такой период меланхолии, когда он прекрасно работал… Я думаю, если человек умеет работать, то даже в самые трудные моменты жизни его работа интересна. Может быть, именно в такие моменты они и творят свои итоговые картины. Вы ведь понимаете меня?

Вы говорили о дилановском вдохновении, когда писали «Дикую жизнь». Может, были какие-нибудь причины такой плодотворной работы?

— Нет, ничего особенного. В то время мы целый год гастролировали… Выступления могли быть причиной. Точно не знаю. А Дилан — отличный парень, он — музыкант, большой музыкант. Я люблю его.

Он повлиял на вас?

— Да и весьма сильно. Думаю, впервые это стало заметно в песне You've Got To Hide Your Love Away (Ты должен скрыть свою любовь). Потом его влияние видно в песнях периода записи альбомов «Вечер трудного дня» и «Помогите!». Несколько аккордов, немного акустики. Все «Битлз» любят его. Мы встречались с Диланом в Нью-Йорке, и некоторое время были вместе. Он приезжал на наш концерт, когда мы играли Рэм.

Вы упоминали, что на вас повлияли недавние выступления Марвина Гэя и его диск «Беспокойный человек». Не боитесь ли вы, что кто-то может истолковать это неправильно?

— Быть под влиянием кого-то и украсть у кого-то — это два разных понятия. Когда прослушиваешь наши песни и песни Марвина Гэя, можешь и не увидеть никакого влияния. Оно находится лишь в моей голове. Песня Здесь, там и всюду Here, There And Everywhere написана в стиле «Бич Бойз», но никто не узнал этого.

Как, на ваш взгляд, инструментальная часть песен «Беспокойный человек»?

— Чудесная, мне такие вещи нравятся. Правда, я больше люблю слушать его голос, но здесь просто великолепная музыка. Я замечал, что играешь лучше, если не стараешься специально, а как будто находишься в своей комнате и играешь сам для себя. Тогда люди не чувствуют твоего напряжения. Играешь свободно, легко. Так бывает у великих музыкантов. Они просто перебирают струны и получается чудесная музыка. Главное — ничего не надо вымучивать.

Вот уже в течение многих лет вы слышите тысячи аранжировок ваших песен. Например, в Англии песню «Мишель» исполняли и «Оверлендз», и Дэвид и Джонатан, а в Америке — Тони Беннет, спевший «Моя любовь», и Ванилла Фэйдж, исполнившие «Элеонор Ригби». Пару песен исполнил Рей Чарльз. Как вы к этому относитесь? Вас не беспокоят права первого авторского варианта?

— За большинством аранжировок не уследишь. Да я и не следил, хотя среди них есть великолепные варианты. Это «Элеонор Ригби» Рея Чарльза и «Хороший солнечный день» Роя Редмондса. Мне приятно слушать, как поют песню «Моя любовь». Совсем не из-за интересов бизнеса. В последнее время приходится вплотную подходить к делу защиты своих авторских прав. Существующие варианты аранжировок мне не нравится, за исключением, может быть, Рея Чарльза, который по-настоящему талантлив и способен на многое.

Песня «Моя любовь» написана для Линды?

— Да.

В песне Let It Be (Пусть будет так) мама Мэри — это дева Мария?

— Нет. Мою мать звали Мэри. Возможно, это про нее.

Герои ваших песен: Мишель, Элеонор Ригби, дядя Альберт — реальные люди?

— Дядя Альберт имел прототипом моего дядю, который цитировал библию каждому встречному, когда был выпивши. Мишель — просто имя, так же как и Элеонор Ригби. Мы изощрялись в придумывании имен.

В песнях «Мишель» и «Выпей за меня» есть французские слова...

— Да, есть. Что-то вроде фона, аккомпанемента.

Почему именно французские слова в «Мишель»?

— Просто захотелось несколько строк написать по-французски. У меня есть друг, жена которого говорит по-французски. Однажды в компании я попросил ее написать несколько французских фраз. И эти слова хорошо подошли к песне. Мне казалось, что в ней должны звучать именно французские слова (подражание Шарлю Азнавуру). В действительности же я не говорю по-французски.

Лучшей песней альбома Маккартни была Maybe I m Amazed (Может быть, я поражен). Когда вы почувствовали, что эта вещь будет хорошо встречена?

— Здесь мы часто ломаем голову. У нас немного напуганная группа, которая никак не может угадать, какая запись будет лучшей. Да, мы думали, что эта песня станет хитом, но побоялись выпустить ее отдельной соракапяткой. То же самое было и с «Дядей Альбертом». Отдельный сингл мы выпустили только в Америке, и там он имел большой успех. То же самое могло быть и в Англии, но по каким-то причинам мы не стали выпускать тут сингл.

Песня «Отдайте Ирландию ирландцам» — ваша первая песня за 8 лет, не поступившая в продажу ни в Англии, ни в Америке.

— Раньше я всегда думал: «О, Боже, опять эти вопли Джона, политические песни». Теперь я понял, что он глубоко чувствует это. Я ненавидел политику Никсона, деспотизм в Ирландии, деспотизм повсюду. Я считал, что наше поколение просто должно ненавидеть насилие и иметь желание бороться с ним. Но до тех пор, пока в Ирландии не высадились английские парашютисты и не убили нескольких человек (Кента Стейта, в частности), все оставалось на грани взрыва, и я был безучастен ко всему. Я считал, что все равно подобные песни не пойдут в продажу, никому они не нужны. Потом я все же спел ее и песня заняла первые места в хит-парадах Ирландии и, что довольно-таки странно, Испании. Мне кажется, что и Франко понял ее. Затем была вторая и до сегодняшнего дня единственная песня, дошедшая до первого места в списках — У Мэри был ягненок.

Как вы думаете, не было ли это началом отношения к музыке типа и так сойдет.

— Возможно. Я делаю вещи, которые нет необходимости доводить до конца с особой тщательностью… Теперь у меня трое детей, и когда я играю дома на пианино, то моими слушателями бывают дети. Я нашел детские стишки и написал к ним простенькую мелодию. Мне казалось, что такая запись будет интересна тем слушателям, кто догадывается что слышит детские стихи. Тогда я думал, что все сделано серьезно и красиво, но все же не надо было ее записывать.

Песня Хай-Хай-Хай вернула ваше имя на первое место в списках хитов. В Англии она шла под названием Луна над морем, потому что первым именем была запрещена Би-Би-Си.

— Думаю, что Хай-Хай-Хай может быть понята и как самая обыкновенная песня и как самая вульгарная. Она не могла быть песней наркомана, так как я отошел от наркотиков. Но в ней сразу же усмотрели намек на наркотики. Потом взялись за строчку Ложись в постель и готовься быть моим полигоном. Самым глупым было то, что наша издательская компания Северные песни, возглавляемая Лью Грейдом, сделала ошибку в тексте и разослала его по радиостанциям в таком виде: Будь готовой для моей пушки, хуже некуда. Ведь будь моим полигоном, было написано в смысле остерегайся. Ни о чем вульгарном я и не думал. Потом вдруг вокруг этого поднялась ужасная шумиха. Пресса раздула значение этих слов до абсурда.

Это было где-то в Штатах?

— Да. И самое смешное то, что нам эта шумиха сделала большую рекламу. Можно сказать Вот это запрещено!, а публике такое нравится. Объявляешь: «Следующая песня была запрещена и слышишь рев толпы». Каждый человек в душе хоть немного против всяких запрещений, против цензуры. Но наша группа специально таких вещей не делает.

После беседы с Джорджем Мартином у меня создалось впечатление, что вы очень легко написали основную тему к фильму Live And Let Die (Живи и дай умереть). Это так?

— Да. Я попросил Джорджа прийти ко мне домой, и мы несколько часов сидели за пианино, сочиняли, аранжировали. Потом мы пошли в студию и за пару дней сделали запись. Работалось хорошо, легко. Музыка подошла к фильму.

Определенно, это была лучшая ваша работа за последние пять лет?

— Да, это так.

Из-за Джорджа?

— Из-за Бонда. Я знал, что смогу сделать маленький музыкальный номер для фильма о Джеймсе Бонде.

С тенью Ширли Бесси в их воображении?

— Конечно. Вы следите за чем-то, и это что-то держит вас в рамках фильма.

Песня Хеллен Уилс более популярна в Америке, чем в Англии. Почему?

— По-моему, единственная причина -иностранное исполнение. Для нас, англичан, характерна склонность к американским исполнителям. (Например, в Англии популярен Кэссиди, Осмондз и даже Элвис Пресли).

Когда в 1972 году вы вместе с «Крыльями» возобновили концертные выступления, вы волновались?

— Да, очень волновались. Главное, мне не хотелось встречаться с мучительными пятью рядами журналистов с маленькими блокнотиками, людьми все видящими и утверждающими: О, он уже не так хорош, как раньше. Поэтому мы отправились в турне по университетам. Это принесло мне меньше волнений, потому что не было особенно крупных мероприятий. После окончания этого турне я почувствовал, что можно сделать турне по Европе. Я должен был играть с группой, о которой знал не так много вещей. Мы решили не играть битловские песни (хотя это было бы шикарно). А в то время у меня не было еще таких песен, как «Моя любовь». Я чувствовал, что большинство людей ждет битловских песен, поэтому я очень волновался. Но к концу турне по Европе я почувствовал себя отлично.

Глава № 6. Крылья в полете

Название и идея альбома Band On the Run (Группа в бегстве) относится к ансамблю «Крылья»?

— К нашей группе. Я думаю об этом с тех пор, как вчера ты сказал мне об этом. Я, по правде сказать, не знаю, как ответить на этот вопрос. Просто хорошее сочетание слов. По-настоящему я не анализировал. Надо вспомнить, что я имел в виду тогда...

Я начал со строки Если бы когда-нибудь я выбрался отсюда. Мне вспомнились слова Джорджа на одном выступлении в Apple Records. Он сказал тогда, что мы, в некотором смысле, заключенные. Если мы когда-нибудь выберемся отсюда — чисто тюремное выражение. Я подумал, что оно может стать отличным началом альбома. Я вообще мог бы не записывать эти слова. Группа в бегстве — спасение, свобода, преступники… Назвал так и все.

Большинство людей на конверте альбома, например, Мишель Паркинсон (Би-Би-Си называет его автором и хозяином шоу) неизвестны в Америке. Какова была идея фотографии на конверте?

— Как обычно, вчетвером мы отдыхали и думали, как будем делать конверт альбома. И решили: поймаем в луче света прожектором группу людей во время бегства из тюрьмы. Сначала думали использовать артистов, но потом отказались, потому что выглядело бы все это нереально. Решили пригласить разных людей, которые являются личностями в своих профессиях. Поэтому на конверте обыкновенная группа людей, убегающих из тюрьмы. Но если всмотреться, увидите Джеймса Кобирна и Джона Контеха, известных английских боксеров из Ливерпуля.

Это люди, которые нравятся вам?

— Как будто так. Но не обязательно, чтоб они были самыми любимыми людьми в мире.

Ведь это не был конверт, подобный Сержанту Пепперу?

— Нет. Он вовсе не такого типа. Здесь нет идолов для поклонения. Обыкновенные люди...

У вас были запланирован кто-нибудь на ударных?

— Вообще-то да. Но наш ударник позвонил за час до вылета в Лагос и сказал: Я не могу поехать в эту поездку по Африке. О, понятно, большое вам спасибо, всего хорошего! — ответили мы. Только мы выгрузились в Лагосе, я подумал: Боже, что мы будем делать? А ведь Стиви Уандер записал пару своих альбомов, играя на ударных сам… И я решил сделать что-нибудь подобное.

Я правильно понял, что Стиви Уандер — ваш идол, так?

— Он один из них. По-моему, он великолепен.

Вы даже на конверте альбома Red Rose Speedway передали ему шрифтом Брейля (для слепых) слова Мы любим тебя.

— Да, он знал про них и прочел.

Итак, наш ударник Денни Сейвелл не захотел поехать в Африку. Не знаю точно, почему. Мы все ехали в Лагос, чтобы записать диск. И если не поехал ударник, что делать? Не скажешь ведь ему: Прекрасно, мы увидимся, когда вернемся. Ответишь: Хорошо… э-э… м-м… и останешься без ударника. У Генри Маккалафа однажды тоже настал день, когда ему нужно было уйти. В тот день я попросил его что-то сыграть и он играл с охотой. А потом мы были шокированы, когда он позвонил и сказал, что уходит. Хорошо, о'кей, — ответил я и мы расстались. Знаете, к той музыке, которую мы играем сейчас, гитарист должен быть подготовлен. И ничего неправильного со стороны музыкантов здесь нет. Они оба были незаурядными музыкантами, но немного не подошли к нашей группе.

Расскажите о встрече с Фелой Рексом Кути (из Джинджер Бейкер Айрфорс).

— Вы слышали об этом? Это произошло во время записи в Лагосе. Мы выбрали два разных места записи — Лагос и Париж. Везде нас спрашивали: Почему вы приехали именно сюда? Вы могли бы работать в прекрасных студиях Англии и Америки. Вы, должно быть, сошли с ума. Полагаю, что когда старик Фела нашел нас в Лагосе, он подумал: Привет, почему они явились в Лагос? И находил только один ответ — они приехали, чтобы овладеть африканской музыкой, лагосским звучанием. Поэтому я сразу сказал: Мы сделаем все, как надо, и не будем портить вашу музыку. Они считают, что шумные иностранцы заберут их собственные этнические мелодии и уедут с ними на Запад. У лагосцев большая проблема записать свою музыку на Западе, потому что на нее нет широкого спроса, за исключением, может быть, вещей типа Душевная Макосса. А здешняя музыка замечательна… Думаю, что она найдет признание. И я подумал, что мой приезд должен хоть чем-нибудь помочь, должно вырасти внимание к Лагосу. Тогда люди скажут: «О, между прочим, их музыка на что-то похожа!»

Вы можете рассказать о Дастине Хоффмане?

— Конечно. Мы были на Ямайке, отдыхали, оставшись в маленьком доме около Мантего Бэй. В местной газете Дейли Клискер мы прочитали, что Дастин Хоффман и Стив Маккуин снимают в городе фильм Попиллон и живут недалеко от нас, на побережье. Мы подумали, что хорошо бы встретиться с ними. Лично я стесняюсь и теряюсь в таких делах, поэтому Линда позвонила и переговорила с его женой, намекнула на совместный ужин. Они ответили, что будут рады видеть нас, им одним уже немного наскучило на Ямайке. В тот же вечер мы пошли к ним.

Мы быстро подружились, разговорились, рассказывали о своих планах. Дастин утверждал, что для написания песен нужен какой-то особый талант. Многие думают так, а я считаю, что в этом деле нужен такой же дар, как и в любом другом. Вот у него есть актерский талант — это здорово. Когда подают команду Мотор!, он просто берет и делает фильм. Вы даже не знаете, откуда все появилось. Просто он сделал это. Как он достиг искусства создавать характеры? Это у него внутри. То же самое и со мной, с моими песнями. Я беру их из воздуха. Играю пару аккордов, намечаю мелодию… Тогда Дастин спрашивает: Ты можешь вот так запросто сочинить мелодию? Он был великолепен! Я ответил, что могу.

Мы пришли к ним через пару дней и Дастин сказал: Я прочитал в журнале Тайм о Пикассо, и это меня очень взволновало. Думаю, что этот случай может быть хорошей темой для песни. Речь шла о последних днях Пикассо. Уходя из собравшейся у него компании, Пикассо сказал: Выпейте за меня, за мое здоровье… Вы знаете, я не могу пить больше. И он пошел немного порисовать, и затем в три часа лег спать. На следующее утро его нашли мертвым. Дастин считал, что слова: «Выпейте за меня, выпейте за мое здоровье» были прекрасными словами прощания Пикассо. Он спросил: «Можешь ли ты написать песню об этом?» Я ответил, что постараюсь. Со мной была гитара (я повсюду носил ее с собой), я взял пару аккордов, которые хорошо подходили к тексту, и запел. Дастин захлопал в ладоши и крикнул: «Анни! Анни! (это его жена). Невероятно, он пишет песню! Он сочиняет! Она получается!» Он хлопал в ладоши, как на съемках в кино. Я победил, потому что он был очень понимающим и внимательным. Там я написал мелодию, и он был весьма доволен.

Затем мы поехали в Нигерию и работали в студии Джинджер Бейкер АРК Студио в Лагосе. Хорошая студия. И начали мы работу с песни о Пикассо. Я знал, что Пикассо был исключительно оригинальным художником, и писал свои картины как-то по особому, фрагментами. Я подумал, что хорошо бы и запись сделать так же, перемешав отдельные куски. Мы смотрели старые фильмы о его творчестве, где он рисует одно, и если ему что-то не нравится, то он переделывает этот фрагмент прямо на прежнем месте, и так по многу раз… Мы попытались использовать его прием. Многого я не знаю, чтобы утверждать наверняка, но мы попытались сделать песню в стиле кубизма. В нескольких случаях нам помог Джинджер. Затем мы записывали Миссис Вандербилт. В ней мы сделали несколько кусков. Потом пригласили Джинджера и нескольких человек из студии, достали жестяные банки, набили их гравием и использовали как шумовое сопровождение (вы слышите его в конце песни — это Джинджер и мы всей толпой делаем шум этими камнями). Так мы записали весь диск до конца, а затем смонтировали запись. Там было четыре или пять больших фрагментов.

Песня Джет входила туда?

— Да, входила. Все было в беспорядке, и отрывки этой песни тоже вошли туда. Ничего особенного мы не придумывали вообще. Просто решили, что будем смешивать все до тех пор, пока не получится интересное звучание. Так, по нашему инстинктивному понятию, делал Пикассо.

Вы упоминали о Джинджере. Буквально несколько дней назад я читал о воссоздании группы «Крим», хотя иногда слухи бывают ложными. Как вы думаете, почему люди хотят, чтобы большие ансамбли играли вновь?

— Многие делают так. Думаю, если ты собираешь группу вместе — это дело.

Вы говорили, что Джет — щенок. Чей щенок?

— Мы с Линдой купили лабрадорскую собаку. Она была беспокойной маленькой девочкой, которую трудно было удержать дома. У нас в Лондоне вокруг дома высокая стена, и она не могла мириться с этим, всегда рычала и прыгала на стену. По вечерам она выходила в город (как в Леди и Бродяге). Потом принесла щенят. Сколько? Девять?

— (Линда) Семь.

— Семь маленьких черных щенят. На первый порах мы ухаживали за ними. Потом выбрали лучшего для себя, а остальных продали по объявлению. Всем щенкам мы давали имена. Одного щенка назвали Джет, другого — Золотистая Меласса, третьего — Браун Мегс (в честь одного администратора в Капитолии).

Джет не имела ничего общего с суффражистами?

— Нет. Когда записывали эту песню, я написал много чепухи. Что-то нашло на меня… И если меня попросят проанализировать ее, я ничего не смогу объяснить.

Где вы записывали оркестровую часть диска?

— В Лондоне. Все записи сделал Тони Висконти. Он женился на Мэри Хопкин… Отличный парень (Певица Мэри Хопкин была в свое время любовницей Пола. — Прим.) Однажды он зашел ко мне домой, и мы вместе сделали аранжировку для оркестра. А запись сделали в Лондонской студии «Эйр Лондон Студиос».

Шумы в конце песни «Мисси Вандербилт»...

— Смех? Это еще из Африки. Похоже на смех сумасшедших. В Лондоне мы окончательно обработали смех толпы, и он отлично слушался на пластинке. Дома, когда мы слушали это место, мы просто катались по полу.

Хелен Уилс — это ваш автомобиль-вездеход?

— Да, такое название мы дали нашему вездеходу. Он был верным помощником в поездках. Маршрут проходил от нашей фермы в Шотландии до Лондона. Песня появилась в Глазго.

В Ливерпуле играют песни Западного побережья...

— Ливерпуль расположен на западном побережье, поэтому все закономерно.

В американском издании альбома есть песня «Хеллен Уилс», а в английском ее нет. Это по коммерческим соображениям?

— Да. Мы получили от сотрудников фирмы «Кэпитол» предложение: Пол, вы знаете, что мы взяли из альбома группы «Пинк Флойд» песню «Деньги» и выпустили ее отдельной пластинкой. Она разошлась огромные тиражом. Что ты скажешь, если мы запишем Хелен Уилс? Мы гарантируем большой успех. На следующий день я позвонил им и дал согласие.

Как вы выбирали название песни «1985»?

— Поймите, что во многих песнях название — это первая строка текста. Вся суть в первой строчке. Например, в Элеонор Ригби у меня была такая первая строчка: Элеонор Ригби, она подбирает рисовые зерна в церкви после венчания… (английская традиция посыпать молодых рисом. — Прим.) С нее я и начал. А в песне «1985» первая строчка Никто не прощается с жизнью в 1985 году.

Вы говорили, у вас не было намерения сделать песню Let Me Roll It (Позволь мне прикатить его) — в оригинале часть фразы Мое сердце как колесо, позволь мне прикатить его к тебе — Прим.) в стиле Джона Леннона.

— Я и теперь считаю, что эта песня не в его стиле. Впрочем, это только моя точка зрения. Мне нравится этот альбом. Ведь когда закончишь работу над новым диском, то ждешь критики. Первые две недели живешь буквально на одних нервах. Удивляешься, если альбом вызвал много страстей или же пластинка получилась хорошей. Вчера мы послушали диск впервые за две недели, почти забыв его. Я могу сказать, что музыка великолепна.

Вы все получили одинаковые браслеты?

— Да. Они были подарены всем тем, кто работал над пластинкой. Их даже не вручали, а выслали по почте. Знаете, это здорово, что после совместной работы каждый получил маленький сувенир.

В записи альбома «Группа» в бегстве принимали участие африканские музыканты?

— Фактически, в записи африканский оркестр не принимал участия, играли другие музыканты. Когда нас обвинили в воровстве фольклора, мы решили: Хорошо, будем играть сами, чтобы не было никаких разговоров. Затем в Лондоне в «Эйр Студиос» встретили старого знакомого — Реми Кабака, а он оказался родом из Лагоса! Он немного играл на ударных в песне «Синяя птица». Он и был единственным африканцем, что-то сделавшем на записи альбома.

В песне Ринго Старра «Тебе 16» вы играли на каком-то инструменте, напоминающем казу.

— Это не казу. Звучание похоже, но я играл на саксофоне, а звук пропускал через фау-эффект. Глупо получилось, потому что звук похож на казу. Надо было просто играть на казу.

Песня сейчас имеет большой успех...

— Она прекрасна.

Вы переделываете уже законченные партии вокала?

— Да. Однажды во время записи песни «Шесть часов», уже в конце репетиции, мы решили переделать сольную партию.

Какие песни вы думаете исполнять в предстоящем турне?

— Могу лишь сказать, что мы не собираемся отказываться от старых битловских номеров. Правда, получается немного смешно — люди ходят слушать прежние хиты, а ты не хочешь почивать на старых лаврах. Хочется пробовать, создавать что-то новое. Но после того, как я самоутвердился, думаю, можно спеть песни «Битлз». У нас получится неплохая смесь. Попробую спеть Blackbird (Пусть будет так, Дрозда), Длинную извилистую дорогу или что-то еще.

Что вы думаете о своем вкладе в музыку?

— Не знаю. Просто чувствую, что могу написать хорошие песни. Мне иногда говорят: Попытайся стать самым модным. И я считаю, что могу добиться этого. Конечно, я горжусь этим. Горжусь, что при желании могу сделать хорошую вещь. Для меня музыкальная одаренность — как бы вид таланта. Я рад, что у меня он есть.

Как вы считаете, после того, как прошла юность, можно ли жить рок-музыкой? Может ли кто-нибудь на четвертом десятке заниматься роком?

— Да, может. Вопрос, по-видимому, в том, действительно ли вы делаете рок, когда вам четвертый десяток. Думают, что в таком возрасте уменьшается понимание рока. Но, по-моему, это не так. Например, дела Джеггера сейчас даже лучше, чем раньше. Все зависит от тебя самого. Думаю, нет большой разницы, третий или четвертый тебе десяток. Возьмите Фреда Астера, он не уступит и двадцатилетнему.

Вы счастливы?

— Да.

Глава № 7. Венера и Марс хороши ночью

Песня из только что вышедшего диска «Венера и Марс» была сразу же включена в хит-программу. В тот день Пол включил приемник своего Роллс-Ройса и услышал: «Послушай, что скажет человек».

Звучит хорошо, — решил лидер «Крыльев» — это будет чудесная летняя пластинка. Как будто в доказательство этому «Кэпитол Радио» включили ее в сборник «Любимые песни».

«Смешная история произошла с этой песней, — улыбаясь, рассказывает Пол. — Это была одна из песен, на которые мы возлагали большие надежды. Всякий раз, когда я играл ее на пианино, мне говорили: О, прекрасная вещь. Но когда мы сделали запись в студии, то нам показалось, что вместе мы не добились успеха. Тогда решили кое-что добавить к записи. Пришел Дэйв Мэсон и мы отшлифовали звучание гитары, а затем загорелись сделать хороший проигрыш. Просто было бы здорово добавить к весьма чистому музыкальному сопровождению лирическое соло. Кто-то сказал, что здесь рядом живет Том Скотт. Мы позвонили ему домой и он приехал в студию со своим саксофоном. Инженер записал его вариант. Когда остальные прослушали эту запись, то не поверили, что он так быстро смог подобрать мелодию. Тогда он сыграл еще раз, но добавил несколько тактов. Чувствовалось, что всю душу Том вложил в первую запись, и мы перенесли ее на диск. Я считаю, что у него вышло прекрасное соло».

Мы наблюдаем стремительный взлет группы на гребне волны удачи. Недавно альбом «Группа» в бегстве получил приз как лучшее произведение вокальных групп 1974 года, а «Венера и Марс», вышедший следом, достиг полуторамиллионного тиража. Песня «Ферма Юниоров» из этого альбома необычайно долго держалась в списке десяти лучших — семь недель. Адвокат Пола завершил подготовку к заключению нового контракта с фирмами EMI и «Кэпитол», контракты с весьма щедрыми условиями.

Когда Маккартни идет в ресторан, ему вспоминается совет, данный Ли Истманом:… непременно оставайся простым человеком. Но Пол замечает всегда, что для туристов он — как красная тряпка для быка. Господи, я не верю, что разговариваю с Маккартни! — дрожащим голосом говорит студент из Канады. Вы не могли бы попозировать с моей женой? — просит итальянский парень, приехавший в Англию провести свой медовый месяц. Маккартни всегда согласен. Нельзя, правда, сказать, что все это вызывает у него бурю восторга.

Пола захватили малорадостные заботы, связанные с желанием Роберта Сигвурда снять фильм Джон, Пол, Джордж, Ринго… и Берт.

— «Я не в восторге от этого. Сначала была идея написать сценарий для театрального представления в ливерпульском театре Эвример. Многие, придя туда, сказали бы: О, а ведь это Битлз».

«Сценарий писал простой ливерпульский парень, и вышло неплохо. Но в нем почти не было самой истории «Битлз». Автор как бы взял сообщение из прессы, которое имело отношение к «Битлз», не вникая по-настоящему в подробности. Просто сделал своего рода попурри. Это очень веселый сценарий, многим он нравится. Но теперь хотят сделать фильм, который, по-моему, неизбежно перерастет в Историю жизни Битлз».

«План этой пьесы непонятен и неправилен. Так, я представлен только как бизнесмен, хотя им я стал лишь в конце «Битлз». Из Джорджа сделали религиозного уродца. Это ничего общего не имеет с тем, какими были «Битлз». И еще. Они и не думают беспокоиться о выплате нам процентов, а я считаю, что это наша жизнь, а мы еще живы, и это надо учитывать».

В альбоме «Венера и Марс» Маккартни использует некоторые технические приемы, освоенные им, когда он еще был в «Битлз». Пол обращает внимание на то, что этот альбом имеет наиболее связанную тематику песен по сравнению с другими его работами. Например, многое объясняют песни «Слушай, что сказал мужчина» и «Обращайся с ней осторожно/Одинокие старые люди». В обоих появившихся вариантах этого альбома проявляется склонность Пола к доведению альбома до совершенства, наглядно проявившаяся еще в «Сержанте Пеппере».

— «Когда мы были в Штатах на праздновании окончания работы над альбомом, кто-то пришел и поздоровался с нами: Хелло, Венера! Хелло, Марс! Если я и пишу, то абсолютно не обязан писать о себе, несмотря на то, что специалисты по психоанализу говорят: Да, это вы, супруги».

Песня «Венера и Марс» об одном вымышленном парне, который нашел себе подругу на звезде Зед -… мой друг, который изучает звезды. В первом варианте были другие слова – мой хороший друг, прилетевший со звезды. Может, отсюда и двусмысленность. Я даже не предполагал, что получится такое название двух соседних планет. Что могло прийти в голову? Юпитер? Нет, не подходит. Сатурн? Нет. Венера и Марс? Великолепно. Позже узнал, что «Венера и Марс» только что были в фазе затмения. Кажется, только раз в сто лет случается такое. Маккартни также отрицал, что упомянутые им города и места в песне Рок-Шоу запланированы им для следующего предполагаемого турне.

— «Это просто совпадение. Концерт в Гибоув пришел в голову потому, что там мы играли во время турне «Крылья-73» по Европе. Поэтому для рифмы со словами рок-шоу я взял гибоув в английском произношении. Длинные волосы (Лонг хэа) хорошо рифмуется с Мэдисон Сквэа, а рок-н-ролл с Голливуд Боул. Часто случается, что те слова, которые впоследствии оказываются замечательными, найдены лишь для рифмы».

Пол говорил, что уверен во всех участниках ансамбля.

— «Нам понравилась эта идея — нынешним летом выехать из Англии, немного побыть за границей, чтобы написать побольше песен, а затем осенью сделать пластинку. Да, смешно получилось. Ушел Генри Маккалаф, а пришел Джимми Маккалоч. Мы потеряли Джеффа Бриттона, англичанина, а нашли Джо Инглиша, американца».

Новые музыканты должны были подготовиться, чтобы играть в стиле отличном от обыкновенного рок-н-ролла. Песня «Ты дала мне ответ» звучит так, будто родилась в эпоху больших групп, когда Пол Маккартни одевался старомодно, а его возлюбленная Линда носила длинные до пола платья.

— «Я знаю, что это своего рода рок-н-ролльный альбом, но в нем есть несколько хороших вещей не в роковом стиле. Например, песня «Ты дала мне ответ». Настоящая, мелодичная, старомодная песня времен Фреда Астера. В детстве я слушал музыку Фреда и Билли Кэтона, смотрел фильмы Астера. Их и сейчас показывают по телевидению. Эти фильмы в чем-то лучше сегодняшних. Помню, однажды в Ливерпуле я спел какую-то старую мелодию, и моя тетушка сказала мне: «Знаешь, это так похоже на Джека Буканена, он был моим любимцем». (Буканен — звезда английских эстрадных мюзиклов, снимался вместе с Астером). Я не против сближения стилей, это даже романтично».

Маккартни способен из обычного рядового случая создать занимательную историю. Посмотрев по телевидению фильм Астера, он написал песню «Ты дала мне ответ». Пенни Лейн могла быть только унылой ливерпульской улицей, но в песне Леннона-Маккартни она зазвучала как приют для интригующих личностей. Обыкновенная покупка комиксов дала ему идею песни «Магнето-титаниевый человек».

— «Да, Магнето-титаниевый человек — это персонаж из «Мервел Комикс». Когда мы отдыхали на Ямайке, то каждую субботу ходили в универсам, чтобы купить новые комиксы. Я не читал комиксов с 11 лет и думал, что вырос из них. Но пару лет назад снова зачитался ими. Великолепные рисунки. Люблю читать беллетристику, вроде книги Азимова «Основание». Мне он нравится за широкий кругозор, за его мечты. Во втором варианте «Венера и Марс» поется: «Сидим в холле огромного кафедрального собора, ждем транспорт, чтобы улететь...» Это похоже на фантастику. Будто мы ждем космический корабль «21 Зет Эн Эй 9», как в книге Азимова. Мне понравилась идея: сидим в соборе и ждем летающее блюдце, чтобы улететь на Венеру или Марс».

На Би-Би-Си передачи о рок-музыке занимают всего 35 часов в неделю. В основном, эти передачи идут днем, а затем рок-песни много раз повторяются в детских передачах или в разделах По заявкам домохозяек. Но такие группы, как «Лед Зеппелин» или «Джетро Талл» вообще редкие гости на радио.

— «У нас в Англии, как вы знаете, радиовещание налажено плохо. Я разговаривал с одним из руководителей EMI и высказал мнение, что Би-Би-Си должна иметь отдельную станцию, которая передавала бы хорошие записи типа «Роллинг Стоунз», «Битлз», «Лед Зеппелин», те песни, которые хотят слушать люди. Он отвечал, что у них не хватает времени на музыкальные причины. Но это не причина, могли бы просто лучше использовать имеющееся время. Если вы не хотите, чтобы ребята ушли в подполье, то дайте им что-нибудь интересное. Когда я был подростком, то был всего один час музыкальной программы в неделю. Причем, в этот час передавали одну из любимых шоу-программ отца, и нам приходилось спорить, кто будет слушать радио. Я предложил сотруднику EMI отдать время передачи «Советы садовникам» для проигрывания записей «Лед Зеппелин», но он улыбнулся и сказал: О, такого вы никогда не добьетесь в Англии. Я считаю, что такая позиция — единственная причина, из-за которой мы и вправду ничего не добьемся».

У Маккартни есть и личные причины быть недовольным английскими законами. Это его расходы по уплате государственной пошлины, выражающиеся в крупной сумме.

— «Из-за крупной пошлины мы вынуждены записывать диски за границей. У себя дома я получаю 2% гонорара, а правительство — 98%. Американское правительство получает 30%. Все же 70% намного лучше 2%».

Но даже несмотря на это, Пол, по его собственным словам, британец насквозь. Настолько, что свою собственную жену, американку, называет подданной Британии.

— «Я не смогу покинуть Англию. Многие уезжают из страны, пытаясь сделать это непохожим на бегство. А вот Элтон Джон никогда не уедет из своей страны, потому что он — истинный англичанин».

Патриотизм Пола настолько велик, что он чувствовал непреодолимое желание высказаться против вступления Великобритании в Общий рынок незадолго до июньского (1975) референдума. Его комментарии, напечатанные на первых страницах одной газеты, были такими саркастичными, что редактор этой газеты был временно отстранен от работы для выяснения его взглядов. Даже в своих музыкальных статьях Пол выражал нелюбовь к ЕЭС.

Несмотря на резкость своих высказываний, Пол воздержался от участия в компании с той или другой стороны за неделю до референдума. Движение за привлечение популярных певцов к референдуму потерпело неудачу, а Тим Райс, автор рок-оперы «Иисус Христос — Суперзвезда» выступил по Би-Би-Си в поддержку британского членства. Пол снова ярко продемонстрировал свои патриотические чувства в записи альбома «Венера и Марс». Он записал песню Тони Хэтча «Перекресток».

В начале лета группа Крылья принимала участие в съемках одноминутного ролика для рекламы своего нового альбома. Для съемки был использован бильярдный дом в Гобенл Парк. В сезоне 1975-76 было смонтировано два фильма группы «Крылья».

— «Первый фильм — с ударником Джеффом Бриттоном. Тогда мы репетировали в студии «Нэшвилл». Мы просто пришли и отсняли номера, которые репетировали. Потом эти кадры были смонтированы в фильм под названием «Аплодисменты» одной рукой. Второй фильм мы начали снимать два года назад и только теперь закончили его. Это своего рода детский фильм».

Повышенный интерес к телевидению как к средству дополнительного дохода был лишь частью планов Маккартни сделать упор на профессионализм в своих делах. Бурно начав свой четвертый десяток, рок-певец теперь прочно связан со столпами шоу-бизнеса и экспертами по этим вопросам. Британский ветеран развлекательных программ Брайан Бролли был менеджером Маккартни. Ли Истман, отец Линды — его американский адвокат. Джордж Мелли был уполномочен написать очерк об альбоме «Венера и Марс». А Пегги Ли была его представителем при решении вопроса о кредите фирме «Кэпитол» на трехразовый выпуск диска «Группа в бегстве».

Пол Маккартни не появлялся на американской сцене с 1966 года, когда «Битлз» дали свой последний концерт в Сан-Франциско. «Крылья» впервые вышли на сцену в одном из английских колледжей в 1972 году. Затем выбрали несколько городов Англии для гастролей в 1973 году. Тогда они играли песни из альбома Red Rose Speedway. Но все эти выступления прошли тихо, незаметно, без сенсации. Присутствовало какое-то чувство случайности. Атмосферу на гастролях трудно было сравнить с атмосферой на концертах «Битлз». Как и опасался Пол Маккартни, на него смотрели в свете бывшего члена «Битлз». Группа специально не исполняла песни Леннона-Маккартни, поэтому их концерты были открытием новой группы «Крылья». В журнале «Роллинг Стоун» от 21 июня 1973 года было дано такое объявление:

Во втором турне также не было упоминаний о «Битлз». Те, кто думали, что услышат старые баллады времен «Битлз», обманулись. Группа вышла на сцену в черных костюмах и сыграла несколько роковых номеров, прерывавшихся мелодичными вещами типа «Луны над морем», «Моя любовь», «Живи и дай умереть». Хотя Пол Маккартни и объявил несколько первых номеров сам, концерт не был просто шоу Маккартни. Когда на сцене появился Генри Маккалаф, был момент взрыва из прошлого. Денни Лейн исполнял свой боевик 1965 года, который он пел тогда с ансамблем «Муди Блюз». Денни Лейн снова доказал, что он лучший исполнитель песни «Скажи, что ты не представляешь», которая принесла большой успех Колину Блунстоуну. Зал превращался в бурю эмоций, когда Маккартни перед каждым номером любезно разрешал публике немного пошутить. Так продолжалось до тех пор, пока Пол не сказал, что музыканты закончили свое выступление и теперь каждый может трясти своей… или чем угодно. Все участники появились на сцене и половина публики кинулась к своим любимцам. Несколько фанатов хотели вскочить прямо на сцену… В завершение концерта — песня «Хай-Хай-Хай», два вызова на бис. А песня «Длинная Салли» исполнялась в кромешном аду. «Крылья» расположили к себе публику, применив пару новых световых эффектов, избегая монологов и сольных номеров. Линда Маккартни, которую обозреватели газет считали самым большим обманом ансамбля «Крылья», почти полностью доказала свое право на участие в концертах. Только однажды, когда Пол поставил ее играть на электропианино, Линда сбила ритм и выглядела посторонней на сцене. Это был концерт, заслуживающий внимания, доказавший, что время насмешек прошло.

— «Теперь у нас все в порядке, потому что есть альбомы «Группа в бегстве» и «Венера и Марс». Мы должны теперь подумать о том, что многие хотели бы услышать мои песни 60-х годов».

Последние волнения насчет возможного объединения «Битлз» улеглись в начале 1974 года после выхода альбома Ринго, включавшего композиции Леннона, Маккартни и Харрисона. Альбома, показавшего, насколько невозможна совместная работа этих музыкантов на сцене и в студии.

Период выступлений в «Битлз» — теперь лишь короткое упоминание в новой официальной биографии Пола Маккартни, напечатанной фирмой «Маккартни Продакшнс» в серии «Кто есть кто». Ансамбль «Крылья» — новая фаза его карьеры.

Итак… Маккартни, Джеймс Пол, англичанин. Награжден Орденом Британской империи. В 1972 году создал собственную группу «Крылья». Композитор; написал музыку для фильма «Семейный путь» (1966 г.), песни для фильма «Живи и дай умереть» (1973 г.).

Телевизионные фильмы: Волшебное таинственное путешествие (1967) и Джеймс Пол Маккартни (1973 г.)

В 1975 г.награжден двумя американскими Гран-при за альбом «Группа в бегстве», включая приз за лучшее вокальное исполнение.

Жена: Линда Истман, американка. Три дочери: Хезер, Мэри и Стелла.

Занятие: фирма «Маккартни Продакшнс Лимитед», Лондон.

Дочери в большей степени знают своего отца как участника ансамбля Крылья нежели «Битлз». Стелла шокировала всех однажды на концерте Элтона Джона в июне 1975 года в Уэмбли. «Это Ринго!» — воскликнула она, указывая на мужчину, немного похожего на мистера Старки. На фотографии «Битлз» она узнала Пола: Вот это папочка! А это кто? — удивилась она, показывая на Леннона.

Дети всегда вместе с родителями: в поездках, при записи альбомов и на отдыхе. Как объясняет Пол, поездки за границу нужны не только из соображений уменьшения налогов. Я считаю такие поездки очень полезными для детей. Где бы они ни были, везде мы стараемся создать домашнюю обстановку. Плюс, рядом всегда много хороших людей. Я уже не говорю о таких вещах, как бассейн в Лос-Анджелесе, Марди Гра в Нью-Орлеане (праздник типа карнавала — прим.) — это мечта многих ребятишек.

Такая забота о семье приятно удивляет, ведь глава семейства — мировая знаменитость.

Маккартни признает, что теперешняя его жизнь весьма далека от тех переживаний, которые сопутствовали ему в период выступлений в «Битлз». Но иногда он и сейчас не обходится без них.

— «Вы слышали о Пите Хэме? Я очень огорчен. Он повесился в своей пустой комнате на Голдернс Грин весной 1975 года. Я написал для его группы Бедфингер первую их удачную композицию — Налетайте, разбирайте, а затем Хэм и его товарищи сочинили ряд удачных песен: Это не существенно, День за днем, Бейст Блю и др. Пит был прекрасным человеком. Я каждому говорил, что он отличный парень. Услышав об этом, я сразу подумал, чем бы я мог помочь ему неделю назад?»

— (Линда) «Это похоже на смерть Джими Хендрикса. За неделю до смерти мы разговаривали с Питом и пригласили его к нам в Шотландию».

Смерть Пита Хэма подвела итог многообещающему периоду фирмы Apple Records. Только Джеймс Тейлор, который играет сейчас в группе «Предостерегающие братья», и Билли Престон смогли добиться успеха. Сам Маккартни порвал свои связи с фирмой Apple Records в 1975 году, перейдя под фирму Кэпитол. Трудно подробно рассказать о тех путях, которые привели Пола Маккартни от «Битлз» к сегодняшнему дню. Партнеры Пола живут в разных странах. Он много раз менял менеджеров, пока не установил связи с отцом Линды. Его пластинки по-прежнему выходят и в Англии и за границей. Состав «Крыльев» часто меняется. Звукорежиссурой Пол предпочитает заниматься сам и не полагается больше на услуги Джорджа Мартина. В противоположность многим рок-певцам 70-х годов, Пол Маккартни вернулся не из мира наркомании или безнравственности, а из мира собственной славы.

Рейтинг: 0Голосов: 0437 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!