ГлавнаяФорумИсторияБеседы старых меломанов

Беседы старых меломанов

Биллетристика
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Общие песни о главном или О чём говорят меломаны.

От книги Валеры пахнуло настолько чем-то знакомым и родным, что и свои воспоминания забурлили… Где-то они стопроцентно те же, а где-то немного иные. Весьма удачно, что впечатления собеседников-меломанов из разных городов и весей создают ту целостную картину увлечения музыкой в 60-70х на территории шестой части суши. Хочу добавить и нечто своё…
Знакомство с музыкой и у меня состоялось в самом раннем детстве. У отца была радиола «Рекорд» с проигрывателем пластинок, расположенным сверху. Позже она еще долго работала в нашей семье. Вначале «джентельменский набор» пластинок (в основном купленных в Питере, где отец учился) включал всякое и разное – от песен Ансамбля песни и пляски имени Александрова до интермедий Аркадия Райкина («Собрание на ликёроводочном заводе»), а также музыка и песни из индийских кинохитов конца 50х, вроде «Господин 420» или «Бродяга» с Раджом Капуром. А уж в последние годы своего существования использовался исключительно как полигон для детских пластинок (вроде «Музыкального магазинчика» или «Приключений кузнечика Кузи»). И уже мои дети эксплуатировали «Рекорд» по полной, ведь к шикарной и почти элитной по тем временам «Веге-106» (с «шуровской головкой») их не допускали. А у моего деда, в честь которого и меня назвали, тоже был свой набор пластинок на 78 оборотов (популярные мелодии 40х-50х) и даже одна раритетная (как сказали бы сейчас) пластинка 1908 года с выступлением какого-то украинского юмориста (оказывается и таких записывали !) с юмореской «В степи» … Позже к ним стали добавляться уже покупаемые моим старшим братом Ростиком и мной балкантоновские пластинки Эмила Димитрова и Дина Рида, чешские миньоны оркестра Карела Дубы (игравшего музыку из «Великолепной семерки» и инструменталки от Shadows) и многие другие. Еще из технических чудес 60х вспоминаю настоящий musical box - музыкальный автомат, появившийся в кафе совсем рядом в соседнем доме, куда я иногда забегал попить молочный коктейль. За «пятачок», брошенный в щель достаточно большого шкафа, и нажав клавишу с названием песни, ездящий на стержне звукосниматель вытаскивал из ряда пластинок выбранную и начинал проигрывать. Уже само это музыкальное священнодействие вызывало моё дикое любопытство. Хотя репертуар автомата был не ахти. В основном состоящий из популярных инструменталок и современных песен из Чехословакии. Как я понимаю сегодня, видимо и сам «музыкальный шкаф» был оттуда.
Но настоящую революцию в моём музыкальном образовании и музыкопоглощении сделал магнитофон «Днепр-12» (две скорости – 9,53 и 4,76 см/сек). До сих пор вижу перед глазами магнитофонные бобины, а резкий и неистребимый запах уксусной эссенции, которой склеивали магнитофонную ленту в 60-е (скотч появился гораздо позже) ощущаю и сегодня. Вначале мой старший брат Ростик (меня вначале к такой серьёзной технике не подпускали) записывал всё, что можно было с нашего радио, которое современностью откровенно не баловало. Одной из первых записей мне помнится весёлая песня «Хромой король» Вадима Мулермана, «Рыба-Кит» Юлия Кима и какая-то антивоенная песня Джанни Моранди про парня во Вьетнаме, где упоминалось, что он слушал Beatles и Rolling Stones. А где-то к школьному выпуску брата среди его одноклассников уже ходило много записей Beatles со товарищи, хотя и сейчас я не понимаю, как тогда можно было ребятам состыковаться и что-либо просто переписать на таких здоровенных бандурах как «Днепр-12», ведь их так просто не поносишь. Хотя были и более лёгкие модели, а энтузиазм наших меломанов тогда зашкаливал и действительно творил чудеса. Иногда незнакомые, но классные мелодии приходили из телевизора, например, под выступления фигуристов, чемпионаты которых очень любили на ТВ. А меломаны потом ломали голову:«Откуда и кто это?».
Об этом в книге ребята вспоминают не раз. Так или иначе, а вспоминаю я появившиеся у нас уже к 1966г записи не только Beatles, но и Rolling Stones, Searchers, Chuck Berry, Elvis, Hollies и Animals, а чуть попозже (где-то году в 1967-1968) Cream, Doors, Pink Floyd (“The piper at the gates of dawn”), Turtles, Troggs, Jimi Hendrix Experience, Lovin Spoonful, Rascals, Nice, Simon & Garfunkel и Blood,Sweat & Tears. Во многом такому разнообразию, и вследствие этого, и сегодняшней разноплановости моих музыкальных вкусов и интересов я обязан моему брату и его однокашнику Мише, который позже стал моим гуру и в освоении гитары. Но тогда эта музыка меня настолько зацепила и повела за собой, что к своему музыкальному дебюту я могу отнести выступление в классе своей киевской школы (это в десять-то лет !!!) после уроков перед тремя-четырьмя нашими зрителями-одноклассниками, когда мы с однокашником Валеркой (возможно не случайно тёзка автора сего творения), барабаня карандашами по столу, горланили «What you`re doing to me…». Эти песни приучили меня уже тогда воспринимать английский на слух и легко запоминать самые простые английские слова. Можете представить мое разочарование, когда оказалось, что в нашей школе с пятого класса мы стали изучать немецкий. Но остановить меня уже было трудно…
Да, совершенно точно, что где-то до 1967-го оригинальных пластинок Beatles я не видел - всё это были записи на бобинах, а единственный диск на ныне легендарных «костях», мною тогда виденный, был Сzerwony Gitary «Nie zaderaj nosa», которых, кстати, как и других популярных братьев-демократов, тогда было в оригинале так просто не достать. Но помню, как уже ждал появления (откуда только информация просочилась?) «Сержанта», который и стал первой битловской пластинкой, которую я уже держал в своих руках. Уже тогда меня поразило его оформление, да и не только меня, весь мир был очарован этим титаническим альбомом. Эта галерея персонажей на обложке, среди которых все пытались найти какие-то знакомые лица. Кроме хорошо узнаваемых Карла Маркса, Боба Дилана, Джонни Вайсмюллера и Мэрилин Монро, воображение дорисовывало Владимира Маяковского (на самом деле Тони Кэртис) или Остапа Бендера (вместо Марлона Брандо). Здорово! А ведь были ещё вкладыш (с фото Сержанта и его нашивками), битловский суперпортрет на развороте и тексты на обратной стороне. Помнится был это июнь-июль (а вышел «Сержант» в Британии 1 июня 1967г), так что можно сказать, что добрался он к нам более чем оперативно. Диск мой брат у кого-то взял на вечер, так что я его, ну разве что не облизал. А как он пахнул свежей полиграфией, помню и сейчас…
Это я явно отвлёкся, поскольку беседы меломанов зацепили и мои личные струны. Вспоминаю и свои походы на «балку», которая в зависимости от «пожароопасности», то бишь более пристального внимания правоохранительных органов, время от времени перебиралось на новое место. Спринтерские рывки через парк, когда кто-то из наиболее бдительных видел милицейский автотранспорт. Из парка Политехнического института «балка» перебиралась на платформы электричек Кардачи и далее. Помню первые мои сорокопятки, которыми облагодетельствовал меня мой родственник Игорь, изучавший английский и переписывающийся с англичанами. Это были Edison Lighthouse «Love grows (where my Rosemary goes)», Marmalade «Rainbow» и фирменная британская открытка с Джорджом Харрисоном. Потом, в студенческой среде с дисками особых проблем не было. Друзья учились в разных ВУЗах, нащупывая в них свои каналы поступления музыки, чем потом вместе мы и пользовались.
Многие технические ухищрения, о которых вспоминают ребята, прошли и через меня. Спиленные головки магнитофона «Днепр-12», их замена и подстройка под записи, взятые у других, если головки их магнитофонов иногда специально скручивали, чтобы запись нельзя было «содрать». А какой был ажиотаж вокруг звукоснимателей «Shure» к нашим «Вегам»? Колонки «10МАС» и «35АС»? А счастливцы с первыми западными магнитофонами – так что лучше «Tandberg» или «AKAI»? А первые рок-видео и видеофильмы? Возможно нынешнему “eBay” поколению трудно представить времена тотального дефицита и неимоверных усилий, которые нужно прилагать, чтобы найти и заполучить нечто заветное и необходимое. Об этом автор и его собеседники вспоминают забавно и подробно.
Но пройдя через это всё, со временем я пришёл к тому, что сама музыка и её создатели лично для меня всё же гораздо важнее и интереснее качества и технической стороны вопроса. Поэтому в этом смысле я и не стал чистым коллекционером только пластинок, дисков и звуковоспроизводящей техники, а скорее вырос в коллекционера МУЗЫКИ. Более того, я так много со-временной музыки пропустил через себя в 60е-90е (в том числе и за пультом диджея), что остановиться не могу и сегодня, по-прежнему собирая актуальную рок-информацию (где-то до 200 новых альбомов в год). Но главное в том, что теперь я хочу всё это ещё и увидеть. Это я вспомнил о своей видеоколлекции рок-музыки. Но то, что и как о своих увлечениях, коллекциях и историях жизни говорят в беседах ребята, реально достойно уважения и восхищения. Думаю, что прочитать книгу, сличить свои впечатления и приятно поностальгировать о тех временах будет интересно не только всем меломанам и коллекционерам со стажем, кто прошёл через бурные музыкальные 60-80е, но и новым поколениям меломанов, которые сегодня в бескрайних просторах Интернета пытаются создавать свои первые музыкальные коллекции…

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Федор Терпиловский

Рок-журналист, телепродюсер, битловед и битломан, автор телепрограммы «Лавка древностей»(1995-2000), соавтор арт-проекта «Beatles. From heart to heart», выставки «Back from the USSR» в Гамбурге (2011).
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Эта книга написана как художественное повествование, но все рассказанные в ней истории имели место в реальной жизни. Своими воспоминаниями делятся люди, которые однажды в далёком детстве впервые услышали ритмы рок-н-ролла и через всю жизнь пронесли любовь к этой музыке. В книге повествуется и о том, как в СССР зарождалась «битломания», как преодолевали всевозможные препятствия советские меломаны того далёкого времени. Как жили, чему радовались, где и на чём слушали любимую музыку.


Беседы старых меломанов

Глава первая или Как рок-н-ролл вселялся в наши души

В наш век Интернета, едва получив доступ к его возможностям, любой человек может по своему усмотрению выбрать любую, доступную ему форму общения, и после в своё удовольствие использовать её в личных целях. Что же касается нас, я имею в виду себя и своих старых друзей-меломанов, - мы предпочитаем пусть не часто, но общаться в живую. В большинстве случаев такие встречи происходят в тихих, давно известных нам заведениях, где можно расслабиться и вдоволь пообщаться, подкрепив своё красноречие напитками из ассортимента, предложенного хозяевами. И поскольку среди нас нет убеждённых противников Бахуса, Вакха и Венеры, а только ярые приверженцы секса, наркотиков и рок-н-ролла, ставших девизом поколения 60-х, не будем вдаваться в излишние детали и подробности.
Как правило, по окончании обязательного обряда приветствий и первых тостов наши беседы плавно, степенно, но с традиционным постоянством переходят к привычным и любимым воспоминаниям о прежних добрых временах нашей молодости. Речь идёт о пережитых радостях и горестях и, конечно, про объединившую и породнившую нас давнюю любовь к рок-н-роллу. Что касается меня, в памяти сохранились мельчайшие детали того далёкого времени, особенно тех моментов, когда я впервые соприкоснулся с музыкой и полюбил её на всю жизнь. И произошло это, друзья мои, следующим образом.
Мой отец был замечательным человеком. Он увлекался радиоконструированием, домашним любительским кино и многими другими безумно интересными вещами. А посему, в нашем доме всё шло в ногу со временем – регулярно появлялись различные технические новинки и полезные "примочки": переносной и цветной телевизоры, фотоаппараты, кинокамеры, тостеры, миксеры, кухонные комбайны… Мать вспоминала, что отец собирался как-то приобрести даже посудомоечную машину. Но очень уж сложно было везти её из Москвы, потому и не привёз.
Многие из упомянутых вещей были самодельными, как, например, аппарат для автоматического проявления киноплёнки или самодельный токарный станок. У меня всегда были различные электрические игрушки: железные дороги, машинки с дистанционным управлением, вездеходы, конструкторы и многие другие, просто фантастические по тем временам предметы. Отец и сам с удовольствием играл этими игрушками на пару со мной, ему нравилось их покупать и дарить мне. Кроме того, он отлично рисовал и лепил из пластилина всякие разности. Помню, однажды я попросил его нарисовать череп. Он долго не соглашался и всё спрашивал, зачем мне это нужно. Я уже и сам не помню, зачем, но однажды проснувшись утром, вдруг обнаружил рисунок с черепом на полке среди своих игрушек. Он был таким страшным, что я испугался и целый день не подходил к этажерке, где он стоял. И только вечером, вернувшись с работы, отец убрал рисунок и порвал его. После этого я стал осмотрительней. Убедительность и сила искусства была очевидной и подкрепляла мои догадки о существовании множества неожиданностей - спутников нашей повседневной жизни. Подобных ненавязчивых уроков было немало, о чём в последствии я никогда не жалел.
Родился я в городе Днепродзержинске, там и рос. У нас был магнитофон «Днепр-1». Я от-лично помню как он появился в нашем доме и как суетился вокруг него отец. Магнитофон мгновенно привлёк к себе и моё внимание. Конечно, я был ещё слишком мал и не мог в свои четыре года испытывать осмысленную тягу к этому зеленоглазому чуду, но с большим интересом слушал, как отец прокручивал записи с моим голосом. Вот я читаю стихи, а вот ору, когда мне ставят горчичники. Я слушал и завороженно глядел на мигающий зелёный глаз индикатора. Его лепестки сходились и расходились, и мне казалось, что магнитофон разговаривает, словно живое существо. У отца было много записей. Он записывал музыку с телевизора: песни из «Огоньков», выступления Аркадия Райкина, юмористов-куплетистов, музыку из мультфильмов. Я очень любил слушать записи из музыкальных мультиков: про сорняки, которые поселились в огороде и про кузнечика-скрипача.
А ещё у нас был проигрыватель грампластинок – тоже самодельный. Пластинок было много - несколько коробок, но слушать их было не интересно. Гораздо больше привлекал сам процесс извлечения звука: вертушка, иголки, вращающийся войлочный диск, поскрипывание и шипение... На пластинках были записаны вальсы, арии, музыка из кино и прочие музыкальные изыски тех лет. Весёлой музыки, такой, чтобы мне нравилась, на этих пластинках не было.
Меломаном я стал в четыре года. Я заявляю об этом совершенно серьёзно и точно это помню. Не знаю, откуда у отца появилась запись этой песни, но это была именно запись на магнитофонной плёнке, на одной из катушек. Быть может он переписал её с пластинки «на костях» или с какой-то импортной пластинки - не думаю, что с телевизора. Песня называлась «Мама Йо Керу» (Mamae Eu Quero). Пел, как мне тогда казалось, негр хриплым голосом на непонятном языке. Это была джазовая композиция. Песня была фантастически заводной, негр (я почему-то сразу решил, что певцом был именно негр) пел с такой душой и с таким неистовым вдохновением: кричал, заикался, издавал горлом какие-то булькающие звуки, что я был сражён этой песней наповал при первом же прослушивании. Это была музыка, не похожая ни на что из того, что я слышал раньше - такую музыку не крутили по радио и не передавали по телевизору. Я влюбился в эту песню и просил отца включить её снова и снова, радовался и замирал от восторга. Родите-ли тоже радовались и смеялись: то ли с меня, то ли вместе со мной за компанию, и совсем не догадывались, что с этого момента я сделал для себя сразу несколько очень важных открытий.
Во-первых, я чётко понял, что магнитофон способен запоминать и воспроизводить звуки. До этого я воспринимал записи отца просто как забаву. Во-вторых, стало ясно, что мне нравится заводная музыка. В-третьих, музыка, что мне нравилась - не наша, чужая, иностранная. В-четвёртых, меня заинтересовал процесс записи, вопросов я не задавал, но уже думал об этом. И наконец, в-пятых, во мне проснулся меломан. Никто из окружающих об этом не догадывался, но чудо произошло. Его величество Рок-н-ролл призвал меня к себе на службу.
– Тебе явно повезло с родителями, - веско замечает Александр, заполняя паузу в моём монологе. Александр – мой старый приятель, мы живём в одном городе и довольно давно знакомы. С юных лет спорт и увлечение музыкой остаются для него неуёмной страстью. Поэтому Александр всегда в хорошей форме и почти не отягощён вредными привычками. Наши собрания он посещает охотно и регулярно. Это наводит меня на мысль о том, что при желании никогда не поздно компенсировать некий аскетизм юных лет в зрелом возрасте.
– У меня история почти аналогичная, - продолжает Александр затронутую тему. - Дошкольником я заслушал до дыр пластинку Леонида Утёсова «Песенка извозчика» на старенькой ламповой радиоле. Радиола стояла на кухне в коммуналке, подмигивая нам из тёмного угла ободряющим зелёным глазом. Кроме самой музыки мне нравился ритуал извлечения звука: установка пластинки, её вращение, шипение диска под иглой… вот тогда, наверное, и во мне проснулся меломан. Понравившаяся мне песня не имела ничего общего с рок-н-роллом, но процесс проигрывания увлекал и завораживал. Через некоторое время пластинка куда-то исчезла, а может её разбили, не помню точно. По этой причине для меня на некоторое время наступила музыкальная пауза.
В детстве очень многих наших сверстников родители принудительно отдавали в музыкальные школы - это было то ли модой, то ли признаком хорошего тона. Многие эти школы благополучно закончили, но в последствии так и не стали музыкантами. В нашем случае приобщение к музыке заключалось в проявлении интереса к связке проигрывающего устройства и носителя музыкальной информации, например, магнитофонной катушки или винилового диска. Такой интерес к этому действу на долгие годы возник и закрепился далеко не у всех.
– Это, наверное, от Бога, - подхватываю я мысль Александра. - Одним он открыл глаза на мир прекрасного, чтобы они стали художниками, поэтами, музыкантами…
– Да-да, а кому-то суждено было стать космонавтом, но превратился он в алкаша, - парирует Александр.
– Ну, зачем же так жестоко, - возражаю я. - Однако, должен признать, что повальное увлечение зарубежной музыкой в середине 60-х было тоже довольно модным в определённых кругах. Прошли годы, и у подавляющего большинства это увлечение прошло так же быстро, как и появилось. Примеров масса…
– Пути Господни неисповедимы, - подытожил Александр. - Давайте выпьем за дороги, которые мы выбираем!
– Или за того, кто выбирает их для нас, - подхватываю я.
- И больше ни слова о космонавтах, - вторит мне Володя. Чуть позже я представлю его вам уважаемые читатели, а сейчас, когда тост прозвучал, не самый удобный момент…
- Когда наша семья переехала жить в другой город, - после некой паузы снова вступаю я, - мне исполнилось шесть лет, я пошёл в школу. При переезде родители избавились от многих вещей, в том числе от многих игрушек. Куда-то исчез магнитофон «Днепр-1». На смену ему в нашем доме появился новый магнитофон «Айдас», изготовленный в Прибалтике. Он был современнее и лучше, чем «Днепр-1» во всех отношениях. Прежде всего, менее громоздкий. Новый магнитофон имел ламповый индикатор и 19-ю скорость движения ленты. Когда у нас появился этот магнитофон, ваш покорный слуга был уже в таком возрасте, что не только проявлял интерес к нему, как к игрушке, а живо интересовался назначением клавиш и процессом записи.
Отец охотно вводил меня в курс дела, объясняя для чего служит индикатор уровня записи, как его настраивать, как заправлять ленту в магнитофон, как её склеивать, как пользоваться микрофоном. Записи производились, в основном, с телевизора, магнитофон был к нему постоянно подключён, так что запись можно было начать в любой момент. Я успешно прошёл «курс обучения» и получил разрешение самостоятельно включать магнитофон и слушать отцовские катушки. Мне даже была выделена одна из них в личное распоряжение, чтобы я мог записывать всё что угодно по собственному усмотрению.
Переслушав отцовские записи, я разделил их на две группы. Первая - записи, которые мне нравились, вторая – записи, которые я браковал по тем или иным соображениям. В музыке я не разбирался, но подсознательно понимал что мне нравится, а что нет. Катушки были разные по объёму ленты: 120, 180 и 360 метров. В то время магнитофонная лента была дефицитом. Выпускалась лента следующих типов: тип-1, тип-1Б, тип-2 и тип-6. Эти расходные материалы были не совершенны: лента от времени и высокой температуры пересыхала, осыпалась, старела и рвалась - что было особенно неприятно. Именно это обстоятельство приучило меня к тому, что с лентой и с магнитофоном нужно обращаться аккуратно, ухаживать за ними, бережно обращаться с записями, чтобы не испортить их. Склеивать ленту я научился быстро. Моя первая катушка представляла собой жалкое зрелище – записи из кусков. Хорошо, что меня не ругали за порванную ленту, и очень скоро я научился пользоваться магнитофоном таким образом, что почти не рвал её.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Таким был мой первый магнитофон «AIDAS».

– Да, хлопот со старой лентой было много, - поддержал меня Александр. - У меня первым собственным аппаратом был магнитофон «Весна-3», до этого мы слушали магнитофон моего старшего брата. Он назывался «Весна-2» и был рассчитан на небольшие стометровые катушки. Брат жил отдельно. Приехав в очередной раз погостить, он привёз этот магнитофон и несколько катушек. На них были записи бардов: Высоцкого, Клячкина, Визбора и ещё каких-то рок-н-рольных групп, теперь точно не вспомню каких. Что-то типа Хиппи-хиппи-шейк, - смеётся он.
– В один прекрасный день этот магнитофон у нас украли, прямо через окно унесли, потому что жили мы тогда на первом этаже. Зато потом мне купили магнитофон «Весна-3», и это было здорово. Этот магнитофон уже позволял работать с катушками 180 метров, что открывало дополнительные возможности. Ещё через некоторое время родители купили радиолу «Октава», и у нас появились первые собственные пластинки…
– Даже удивительно, до чего продвижение по бесконечной меломанской стезе день ото дня всё сильнее привлекало нас, - задумчиво перебиваю я Александра. - Отец увлечение моё поощрял, меня засасывало всё глубже и глубже. Я имел достаточно чёткие ориентиры в музыке и среди артистов эстрады того времени. Для того, чтобы иметь катушку, состоящую только из любимых песен и без лишнего «балласта», нужно было здорово потрудиться. О наличии двух магнитофонов, чтобы получить возможность укомплектовать свои катушки только любимыми песня-ми, не было даже речи. Приходилось умудряться записывать музыкальные номера последовательно - только то, что понравилось. Кто-то должен был терпеливо дежурить у магнитофона во время многочисленных «Огоньков» и других музыкальных телевизионных передач, чтобы сформировать приемлемую подборку песен. По вечерам, во время телевизионных передач я как раз делал уроки, и заниматься записями вместо этого никак не мог, тем более на глазах у родителей. Очень скоро из этой ситуации был найден выход. В школу я ходил посменно. Поутру, перед на-чалом телевизионных программ давали тестовую таблицу. Транслировалась она в музыкальном сопровождении - в это время я и делал записи. К сожалению, телевизор был практически единственным для меня источником пополнения фонотеки.
Чеоез время, у меня появилась ещё одна, вторая катушка 360 метров с плёнкой тип-2. Среди моих друзей никто пока не имел магнитофона, и я до времени оставался без единомышленников в этом плане. Поэтому моё увлечение музыкой и магнитной записью носило пусть и последовательный, но не поглощающий иные детские забавы характер. При случае я хвастался своими записями и умением обращаться с магнитофоном перед друзьями, когда они приходили в гости. Я усаживал их на диван, включал магнитофон, а сам в это время гадал: то ли им нравится музыка, то ли они в восторге от того, как ловко я управляюсь с этой штуковиной, и самое главное - родители разрешают мне ею пользоваться. А может быть, друзьям просто нравились гренки, которыми нас угощала моя бабушка?
По телевизору показали фильм «Вертикаль», при утреннем повторе я записал все песни и с удовольствием слушал их. Тогда я ещё не знал, что их автор Владимир Высоцкий, что он кино-актёр, артист театра и песенник-бард. Песни просто понравились мне и всё.
– Точно-точно, хорошо помню, как транслировался этот фильм, - вступает в разговор Вадим. С Вадимом нас связывают общие музыкальные пристрастия, мы одногодки и оба битломаны со стажем. Вадим очень коммуникабельный, взвешенный и отзывчивый человек. С таким всегда легко, когда он рядом. Его знания, касающиеся любимой группы и её участников, обширны и носят системный характер. Своим опытом он охотно делится с окружающими, если к нему обратиться за советом. Очень приятный и лёгкий в общении собеседник. Вступая в разговор, Вадим очень ненавязчиво и плавно совершает переход от песен Высоцкого к своей любимой тематике.
- Впервые я услышал музыку «The Beatles» по «вражескому голосу» в 1968 году, – рас-сказывает он. - Не вспомню, что это была за песня, но чётко запомнил, как диктор сказал: «Песня прозвучала в исполнении квартета «Битлз». Тогда было модно хвастануть каким-нибудь иностранным словечком, и я решил это странное слово записать в блокнотик. Затем услышал его вновь буквально через день или два, и ещё, и ещё уже на других радиостанциях. Как правильно пишется это слово по-английски, я узнал лишь через год. Чаще всего звучала песня «Hey Jude». Бывало даже так, что эту песню можно было услышать дважды в течение дня на разных волнах. Из других часто транслируемых песен можно отметить: «Girl», «Can’t Buy Me Love» и «Ob-La-Di Оb-La-Da». Время это для меня навсегда осталось самым дорогим. И прежде всего, потому что информация и сами записи доставались с огромным трудом…
Невозможно не согласиться с подобным утверждением. Наверно все остальные участники этой беседы считали так же, ибо глубокомысленно жевали, прихлёбывая пиво в академической тишине.
– Мне повезло родиться в семье меломанов, - продолжает Вадим. - С первого же дня мое-го появления на свет меня окружала музыка. Ребёнком не мог заснуть, пока родители не включали мне большую ламповую радиолу. Зелёный мигающий глазок индикатора действовал на меня завораживающе. Кто помнит эти индикаторы – знают, что во время громкого сигнала лампа горела почти полностью, а в тихих местах её светящееся поле сужалось в тонкую полоску. При разговоре диктора или при воспроизведении музыки переход света от полного свечения к затуханию постоянно менялся. Таким образом получалось нечто вроде светомузыки. Это и привлекало меня в первую очередь. Я переставал хныкать и устремлял свой взгляд на этот чудо-аппарат. По сути дела, это было моё первое знакомство с музыкой.
Когда мне исполнилось три года, отец купил катушечный магнитофон. Я очень смутно его помню. Это было что-то наподобие большого серого ящика, оббитого тканью. Углы у него были закруглены, а на крышке прикреплён динамик, из которого звучала музыка. К сожалению, модель я уже и не вспомню. Да и не мог я её тогда в трёхгодичном возрасте знать. Правда, этот аппарат у нас пробыл где-то два или три года. Отец часто менял технику, всё время стремясь к совершенству. Записи делались с телевизора либо с той самой радиолы через примитивный плоский микрофон, который входил в комплект к магнитофону. Мне почему-то казалось, что магнитофон появился у нас позже, но отец точно помнит, что покупка его состоялась именно в 1960 году. Я запомнил лишь только то, что мне не разрешали его включать. Устрашали тем, что это та-кой аппарат, который может взорваться при неправильном с ним обращении. Я верил и боялся подходить к нему. Но быстро освоил приёмник и сам мог крутить ручку шкалы настройки радио-станций.
Зато мне хорошо запомнился телевизор. Он появился примерно спустя год после приобретения магнитофона. Телевизоры вообще были доступны только зажиточным семьям. Но отец на-стоял на его покупке в рассрочку. И вот наша семья стала первой и единственной обладательницей этого чуда в 3-х этажном доме из 12-ти квартир. Смотреть его собирался весь дом. Очень хорошо помню, как все сбегались смотреть новости о полёте Юрия Гагарина в Космос. Старики ворчали по поводу юного возраста космонавта, а более молодые люди гордились достижениями Советской науки и техники. Страсти стихали, и все приходили к единодушному мнению, что Советский Союз опередил в этой области Америку, чем все очень гордились.
С телевизора отец записывал музыку редко. В основном, когда транслировался «Новогодний огонёк». Но помимо этого, по единственному на то время каналу изредка ещё транслировались какие-то музыкальные программы. Однажды на экране пел какой-то отечественный певец, а его песня сопровождалась киносъёмкой лыжников, стремительно спускающихся с крутых гор. Увидав эти кадры, мать радостно воскликнула: «Вот теперь и у нас выступления певцов сопровождают киносъёмкой, как за границей!» Да, в то время это действительно было круто в сравнении со статической картинкой исполнителя перед микрофоном. Ещё одной радостью для тогдашнего советского меломана были телевизионные трансляции чемпионатов мира по фигурному катанию. Во время выступления зарубежных спортсменов часто звучали весёлые и задорные мелодии. Некоторые из них прочно засели у меня в голове. В результате страшного дефицита альтернативных источников записи зарубежных исполнителей, эти плёнки с записями телетрансляций по фигурному катанию, став постарше, я прокручивал десятки раз на день. Но больше всего записей делалось с вышеупомянутой радиолы. Отечественные радиостанции, в основном, переда-вали классическую музыку. Поэтому бодрящие дух мелодии записывались с трансляций зарубежных радиостанций. Конечно же, никто тогда не разбирался в исполнителях и не старался их за-поминать. Но как я помню, это было моим первым знакомством с музыкой в стиле рок-н-ролл. Трудно поверить, но именно в это же самое время в Европе рождалось такое явление, как «битломания», которое поглотило страны и континенты, а впоследствии поглотило и меня на всю жизнь…
- Прими наши искренние соболезнования по этому поводу! - восклицает Володя. - Гос-пода, перед нами ещё одна невинная душа, угодившая в силки пресловутой Ливерпульской чет-вёрки..!
Рядом с Вадимом и Володей сидит Саша, с виду застенчивый паренёк, если таковыми нас можно считать. Он товарищ Вадима, тоже меломан и в нашей компании впервые, однако уже видно, что ему не терпится принять участие в дискуссии. Поэтому, как только Вадим с Володей замолкают, Саша, решившись, заполняет короткую паузу.
– В 1965 году мне было десять лет. С рок-музыкой я, естественно, знаком ещё не был. Единственным вещательным средством в то время для меня была радиоточка на кухне, к которой были подключены старые трофейные немецкие наушники: в них периодически что-то шипело и хрипело. Ещё был телевизор КВН со специальной линзой, по нему можно было смотреть две телевизионные программы. Вот, собственно говоря, и всё. Однажды, дело было летом, я вышел во двор погулять и как-то приблизился к группе ребят постарше. У одного из парней был радиоприёмник: красивый такой, с округлыми боками и круглой настроечной шкалой. Неожиданно этот парень попросил меня подержать радиоприёмник, а сам отлучился на короткое время. Пока я держал его приемник в своих руках, я слышал исходящую из него музыку, которая была не похожа ни на что из того, что мне доводилось слышать прежде. Эта музыка вызвала у меня настроение, похожее на эйфорию. Мне захотелось прыгать, подпевать и приплясывать в такт, но парень быстро вернулся и забрал приёмник. На этом моё веселье закончилось. Так произошло моё первое знакомство с зарубежной музыкой. Что это было? Трудно сказать, но главное, что знакомство состоялась. После того как парень забрал свой приёмник, компания его сверстников удалилась. А мне, почему-то, стало так грустно, как будто чего-то не хватало. Внезапно я понял, что мне хочется ещё услышать эту музыку и пережить сопровождающие её прослушивание чувства. Но собственного приёмника у меня не было…
- Не знаю, странно это или нет, но слушая Сашин рассказ, я размышлял о том, как это мы - совершенно разные люди, проживающие в разных городах, учившиеся в разных школах, и вышедшие из различных семей, испытали одинаковые чувства при первом знакомстве с миром музыки. Не важно, что у каждого была своя история этого знакомства. Мы жили в одно время, в одной стране, но наших сверстников, которые тоже наверняка однажды впервые услыхали нечто подобное, это не тронуло, не зацепило, оставило равнодушными и прошло мимо. Значит такова судьба. Этим людям судьба приготовила иную, собственную жизнь, в которой будут другие радости и открытия. А нам предстояло отправиться в путь по дороге, вымощенной жёлтым кирпичём, прямо к подножию лестницы, ведущей в небо.
В связи с этим, можно уверенно подвести первый очевидный итог: каждый меломан, прежде чем осознать, что отныне в его жизнь вошла упомянутая страсть, получает в своё время некий сигнал. Как правило, это внезапный посыл. Он вызван неожиданным открытием магического воздействия на нас понравившейся музыки и возможностью контролировать этот процесс: получение эстетического удовольствия от прослушивания музыки, доступ к многократному воспроизведению любимых мелодий, постепенное понимание того, что музыка - это товар, её можно по-купать, продавать, дарить, получать в дар, обмениваться ею и её коллекционировать. Коллекционирование музыки подразумевает проявление интереса к тому или иному исполнителю (исполнителям) или музыкальному стилю. Так формируются пристрастия и появляются кумиры. Но, сотворение кумиров будет темой следующей главы и продолжением наших историй…
Редактировалось: 4 раза (Последний: 15 января 2016 в 14:13)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава вторая или Как мы создавали себе кумиров

Какому из самых приятных и уместных занятий стоит посвятить часть своего выходного дня в разгаре лета ? Где вы с товарищами вместо банального похода на пляж можете посидеть, поболтать в холодке, попить пивка и окунуться в мир приятных воспоминаний ? Только в уютном пивном баре. Поскольку в таковых недостатка нет, мы уже разместились в приличном заведении, одном из тех, где нас всех давно знают, и мы, в свою очередь, называем всех барменов и официантов по именам. Испытав приятное блаженство после опустошения первого бокала прохладного пива на стандартные три четверти, переведя дух и ловко смахнув пену с губ, Александр задаёт начало очередному нашему разговору.
– Я вот о чём подумал, мужики, - произносит он. - Сейчас мы уже не в той возрастной категории, чтобы выяснять, кто кого насколько старше или моложе. Разница пустяк - два-три, максимум пять лет. Мы этого не замечаем, но ведь не всегда так было. В молодости, зачастую, воз-раст играл большую, если не основную роль в формировании музыкальных взглядов и сотворении кумиров. Не важно, что, по сути, мы старые меломаны, поклонники рок-н-ролла, фанаты и собиратели музыкального наследия эстрадных гениев. Мы дети одного времени, но каждый имеет собственных кумиров и предпочтения. Вот вы с Вадимом - битломаны, Саша тоже. Кто-то больше любит «The Rolling Stones» и Miles Davis, а я предпочитаю «Nazareth» и «Led Zeppelin». В наших личных коллекциях содержится наследие музыкальных идолов различных времён, стилей и на-правлений - это здорово. И всё-таки, каждого из нас особо трогает и умиляет нечто, связанное с яркими событиями, произошедшими в определённом возрасте…
- То есть, ты хочешь сказать, что в силу своего возраста мы врубались в пики популярности различных групп и исполнителей того времени ? – пытаюсь конкретизировать я, но тщетно. Всеобщее внимание завоёвывает другой оратор…
– Непонятно как, выяснять бессмысленно, расследовать невозможно, да и объяснения этому никакого нет, – развивает начатую Александром мысль Володя. Наконец-то я расскажу вам о нём. Володя мой друг: старый, добрый и отзывчивый. Он частый гость наших дружеских посиделок. Его профессия связана с музыкой. Он звукорежиссёр, вернее, Председатель Союза звукорежиссёров Украины, музыкант, педагог и эрудит – ему и речь держать.
– Как человеку, выросшему в иной среде - мы проживали в Эстонии, - продолжает Володя, - мне тоже не понять, отчего внезапно с человеком случается пресловутый эстетический «солнечный удар»? Это произошло со мной, когда я впервые услышал «The Beatles» и одновременно ещё что-то в подобном стиле. Я учился, наверно, в шестом классе. Каким же образом всех нас это так зацепило? Знакомство с «The Beatles» у меня происходило параллельно с польским роком. Это были «Czerwony Gitary», «Niebiesko Czarni», «No To Co» и другие группы. В то время благодаря старшей сестре, в нашем доме именно это и звучало.
Ещё мне очень нравился Высоцкий. Записи Высоцкого - это единственное, что понимал и адекватно воспринимал мой папа. Эти записи обеляли наше увлечение музыкой в его глазах на фоне зарубежных исполнителей. Отчего нам нравилась импортная музыка? Может быть, потому что над людьми, её написавшими, давлели те же эмоции, мотивы и ощущения, которые были присущи и нам с вами? Ведь именно они сподвигли музыкантов к ее написанию. Я повторюсь, но ко мне соответствующие ощущения и эмоции осознанно дошли где-то на рубеже учёбы в шестом классе. Возможно, это произошло ещё и потому, что именно в этот период у моих друзей начали появляться первые магнитофоны. Именно тогда я получил возможность наряду с музыкой «The Beatles» познакомиться с музыкой других групп, в том числе с «Led Zeppelin». Кстати, тогда «Led Zeppelin» на фоне песен «The Beatles» не произвели на меня должного впечатления. Однако уже к девятому классу, я поменял свою первоначальную точку зрения на диаметрально противоположную. До сих пор первый альбом «Led Zeppelin» - мой самый любимый. Диск этого альбома хранится в моей коллекции.
Первый виниловый диск я купил гораздо раньше, чем ко мне пришло понимание зарубежной музыки. Произошло это следующим образом. Мне было лет десять или одиннадцать, а моей сестре либо шестнадцать, либо семнадцать. В это время мы жили в Таллине. И вот я отправился в большой магазин грампластинок, чтобы купить сестре на день рождения пластинку с её любимой песней «Дилайла» (Delilah). Ей она очень нравилась. Несмотря на то что я не знал, кто её исполняет, да ещё в Таллине, где существовал языковый барьер, я решил во что бы то ни стало найти и купить эту пластинку. Довольно долго я простоял у прилавка, где по очереди проигрывались различные пластинки. Всё это время я пытался узнать, кто поёт ту или иную песню и как она называется. В результате я таки выяснил, что песню «Delilah» исполняет Том Джонс, и купил эту пластинку за семьдесят копеек. Сестра до сих пор хранит её в своей коллекции. Такая себе маленькая пластиночка с четырьмя песнями. У сестры была подруга, с которой они вместе учились, а после слушали целыми днями пластинки Тома Джонса и Сальваторе Адамо. Это были их самые любимые исполнители.
Свои первые собственные диски я купил в девятом классе. На время летних каникул отец устроил меня на работу, что дало мне возможность заработать около двухсот рублей. По тем временам это были большие деньги. Я на мотороллере развозил грузы по территории предприятия. Таким образом, с этой работой был связан мой первый байкерский опыт. Так вот, первыми моими дисками стали «Burn» группы «Deep Purple» и один из альбомов «Slade». Да и вообще, мне как-то сразу понравился тяжёлый рок. Наверное поэтому я до сих пор люблю «Deep Purple». А пони-мание «The Beatles» пришло несколько позже, когда в голове уже появились, видимо, какие-то эмоции, когда я уже чётко начал понимать, что такое музыка и каково её воздействие на меня. Что такое музыка «The Beatles» и других групп того времени? Может быть, технически она не-сколько не совершенна, но в музыкальном плане, безусловно, сильнее, чем всё то, что было создано позже…
– Что верно, то верно, - поддерживаю я рассказчика. - У каждого своя история и своя до-рога к открытию и познанию мира рок-музыки. Это как льдинка Снежной королевы, угодившая в сердце раз и навсегда. Для меня лично - это музыка «The Beatles» - пожизненно, на счастье или на беду, теперь уже это не важно.
«The Beatles» изменили мою жизнь навсегда в 1967 году. Тогда я, ещё октябрёнком, одетым в обязательный для всех серый форменный костюмчик, послушно ходил в школу и жил так же, как все мои сверстники, изо дня в день предаваясь обычным детским глупостям и мелким злодействам. Но однажды на уроке мой сосед по парте подвинулся ко мне и заговорщицким шёпотом спросил:
– Тебе «Биталсы» нужны? - Я не понял назначение незнакомого слова:
– Кто-кто?
– «Би-тал-сы», - повторил сосед и показал мне несколько фотографий, на которых красовались какие-то парни, стоящие на трапе самолета.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Это именно та фотография, которую я впервые увидел в школе. Правда фото, которое мне показали было качеством намного хуже, как видно перефотографированное и отпечатанное в конспиративных домашних условиях.

– Нет, - равнодушно ответил я.
С соседом мы дружили, жили в одном дворе, и по дороге со школы домой наш разговор как-то опять зашёл о тех фотографиях. Мне было любопытно, что он что-то знает, а я нет!
Вовка (так звали моего друга и соседа по парте), расплывчато поведал мне, что «Биталсы» - это музыканты, очень известные «за бугром», а у нас неизвестные или даже запрещённые. Его старший брат слушает их записи, у него дома есть ещё другие их фотки. Брата постоянно ругают родители, а они с дружками печатают эти фотки, балдеют и слушают музыку «Биталсов». Слово за слово, мы завернули к нему домой. Далее, в отсутствие брата, который учился во вторую смену, Вовка самовольно достал и включил его магнитофон, а также показал мне другие фотографии «Биталсов» и пару потрёпанных импортных журналов.
В течение двух неполных часов я открыл для себя другой мир, в котором были «Биталсы» и «Роллинги» с длинными волосами и музыка, не похожая на ту, которую передают по радио и показывают по телевизору. Живут там не так, как у нас, и кроме скучного серого цвета (наша школьная форма была серого мышиного цвета) есть ещё яркие краски, как в импортных журналах. В этом мире живёт кинозвезда Бриджит Бордо и в нём есть песня «Биталсов» «Can't Buy Me Love»… Всё это обрушилось на меня в одночасье и чуть не раздавило. Весь оставшийся вечер я думал о том, что увидел и услышал, пытаясь переварить полученную информацию.
С этого дня я начал задавать вопросы, я открыл дверь, в которую нельзя было входить не только школьникам-октябрятам. Много воды утекло с той поры, но начавшийся тогда процесс оказался необратимым. Очень скоро я уже знал, что «Биталсы» - это группа «The Beatles» из Англии: с Вовкой я тайком переписал все катушки его брата на свой магнитофон и заслушал их до дыр. Позднее ближе познакомился с самим его старшим братом Юрой и узнал от него ещё много чего интересного…
– У нас с тобой почти одинаковые истории, - восклицает Вадим, - даже у наших друзей детства были одинаковые имена. И у тебя и у меня Володя… В 1965 году, будучи школьником, я уже получил разрешение самостоятельно управлять всеми имеющимися в доме музыкальными аппаратами. Тогда же и стал неосознанно «битломаном». Неосознанно – потому как впервые услышал такой термин, как «Битлзы», не понимая до конца его значение. В то время в Советском Союзе слово «Битлзы» (или как часто неграмотно говорили «Битласы») считалось нарицательным (приравнивалось к появившемуся позже понятию «хиппи») и применялось к любым западным исполнителям с длинными волосами, исполняющими рок-н-ролл на английском языке. Я и сам в то время считал, что всё то, что мне нравится, были «Битлзы» – некая разновидность западной эстрады, где музыканты играют весёлую музыку, именуемую в народе как твист, шейк и буги-вуги. Другой терминологии в то время мне ещё знать не доводилось.
Помню, как в сатирическом журнале «Перец» был напечатан фельетон под названием «Американские бителзы». В нём рассказывалось, как один мужчина терпел громкую иностранную музыку, доносящуюся из соседских окон. В конце-концов он решил противостоять этому шуму, взял магнитофон и поехал с ним в село. Там он записал на него кукареканье петухов, рёв коров, хрюканье свиней... Затем вернулся домой и когда сосед в очередной раз врубил «американских бителзов», противопоставил ему свою запись и выиграл эту звуковую дуэль.
Сегодня подобный рассказ вызовет лишь улыбку у читателя, а ведь в то время многие так и считали, что существует некоторое расплывчатое понятие как «Бителзы», под которым следует понимать западных исполнителей, извлекающих из различных музыкальных инструментов ка-кую-то какофонию. Причём, такое положение дел прочно держалось в советском обществе вплоть до начала 70-х годов. Помню, как в пятом классе моя соседка по парте, заметив моё ув-лечение музыкой, мне как-то сказала:
– А у нас дома есть настоящая импортная пластинка какого-то битласа!
К тому времени я уже знал из передач западных радиостанций, что квартет «The Beatles» распался, а его бывшие участники стали выпускать свои сольные альбомы. Поэтому её сообщение для меня было просто шоком. Я долго упрашивал её принести мне на запись эту пластинку, но каждый раз она отказывалась, ссылаясь на то, что родители не разрешают выносить пластин-ку из дома и очень ею дорожат. Наконец, спустя два месяца Наташа (так звали мою соседку по парте) тайком вынесла пластинку из дома и принесла её мне на один вечер. Каково же было моё разочарование, когда я прочёл на пластинке имя Tom Jones.
– Ну, какой же это «The Beatles»? - с укором переспросил я её.
На что она недоумённо ответила:
– Ну, а как же! Посмотри – он с длинным волосом и жутко орёт! Тебе понравится.
Но это было несколько позже. Вернёмся к 1965 году, когда для меня слово «Битлас» обозначало то же самое, что и для этой девочки. В это время в нашем доме уже появился огромный настольный магнитофон «Днепр», который имел две скорости вращения ленты и звучал намного лучше предшественника. Номер модели, к сожалению, вспомнить я не могу. Аппарат был ужасно громоздкий, переносить его по квартире было невозможно. Поэтому он стоял рядом с радиолой, чтобы я мог делать самостоятельно записи понравившихся мне радиопередач. Я хозяйски ухаживал за ним, протирал головки, самостоятельно формировал фонотеку. Наверняка, где-то в это же время я по радио и услышал впервые битловские песни, однако совершенно не знал, кто их исполняет.
В 1966 году из поездки по ГДР и Чехословакии отец привёз первые в моей жизни импортные пластинки. Это было так круто! Во-первых, они все были с записями импортных исполнителей на разных языках. Во-вторых, качество звука на них было выше, чем на плёнках с записями радиопередач. А главное – они мне казались вечными в отличие от плёнок, которые постоянно рвались. Все записи были в очень быстром темпе. Пожалуй, это был хоть и чуточку примитивный, но всё же таки рок-н-ролл от наших соседей по соцлагерю. Я был счастлив, как никогда!
И вот в начале 1968 года в Чехословакии начался период политической и культурной перестройки, позже получивший название как «Пражская весна». Тревожные сводки о событиях у наших близких соседей всех очень беспокоили. Мир очутился на грани новой войны. Многие советские граждане начали слушать западные радиостанции, вещающие на русском языке, чтобы узнать больше подробностей о развёртывающихся событиях в соседней стране. После сводок новостей взрослые уходили, оставляя включённым приёмник, из которого уже доносилась музыка. Однажды я услышал хорошо знакомую мелодию. После её окончания диктор сообщил на русском языке:
– Вы только что прослушали песню «Девушка» в исполнении ансамбля «Битлз».
Это было шоком! Всё моё сознание, бывшее до этого момента, буквально перевернулось на 180 градусов. Я узнал, что «The Beatles» - это не какое-то обобщённое словосочетание, а вполне реальные люди, выступающие вместе под этим именем. Вот с этого момента я и стал бит-ломаном уже осознанно.
Сегодня мы знаем, что самой первой появившейся в СССР официально записью «Битлз» на грампластинках была «Девушка». Именно так несколько поколений любовно называли сбор-ник «Музыкальный калейдоскоп, 8-ю серию», на котором находилась всего лишь одна битловская песня – «Girl». Сейчас у многих на лице появляется улыбка при рассматривании этой пластинки, ибо авторство указано как "муз. и сл. народные". А тогда это был 1967 год, и всех, кто носил длинные волосы и пел на английском языке, называли битласами. Мы не имели никакой достоверной информации, даже вернее будет сказать, совсем никакой информации.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Вот эта знаменитая пластинка с песней "Девушка", муз. и сл. народные. Квартет "Битлс".

После этого события всё стало ещё интереснее. Я начал различать песни в исполнении «The Beatles», отличать их от других исполнителей. Причём, как оказалось, многие из этих песен я много раз слышал и раньше, но теперь я уже знал, кто их исполняет. Открытия были прямо ошеломляющие – именно те песни, что мне нравились больше всего, оказывались исполненными именно «The Beatles». Вот так в 10-летнем возрасте я и стал настоящим и ярым битломаном.
Уже к концу года я знал как пишется название квартета на английском. Произошло это благодаря моим одноклассникам, у которых были старшие братья или друзья. Они приносили в школу многократно перефотографированные фотографии ансамбля. Вот с них я и списал правильное название квартета, красовавшееся на ударной установке.
Далее события развивались с ещё более молниеносной скоростью. Опять благодаря однокашникам, в мои руки попадали плёнки, как тогда принято было говорить, с «полными концертами». Мой друг Володя, так же как и друг Валеры, имел старшего брата, который уже закончил школу. Он нас и снабжал этими записями. Володя приходил в класс и гордо заявлял:
– Есть концерт «Beatles 65». Надо? Переписать будет стоить три рубля.
Деньги у меня водились благодаря экономии на школьных завтраках. Родители каждый день давали мне по 20-30 копеек, которых тогда было достаточно, чтобы пообедать в школьной столовой и даже на оставшуюся сдачу купить по дороге домой мороженое. Приходилось обманывать домашних и деньги копить на записи. Это были мои первые вложения в будущую коллекцию.
Однако, свою первую настоящую битловскую пластинку я купил гораздо позже. Произошло это только в 1972 году и снова благодаря Володе. Его брат продавал вдребезги заезженный альбом «Let It Be» немецкого производства. Конверт был настолько потрёпан, что его по краям склеили скотчем, а места, где с конверта осыпалась чёрная краска, подретушировали чёрным фломастером. Зато за счёт потрёпанности цена этой пластинки была в 2-3 раза ниже общепринятой на то время. После того, как я ещё несколько дней пробовал торговаться, мне её окончательно уступили за 25 рублей. Я был счастлив. Помню, как ехал домой, прижимая к груди пакет с заветной пластинкой. В трамвае взрослые люди возвращались домой с работы с уставшими и тусклыми лицами. А я весь сиял, и мне так хотелось достать из пакета пластинку и показать её всем. Просто хотелось кричать на весь салон:
– Смотрите! У меня есть пластинка «The Beatles»!
За столом возникла пауза. Каждый задумался о своём. Я понемногу привыкаю к характерным совпадениям наших меломанских биографий и не удивляюсь этому в отличие от Саши, который, отставив пивной бокал, явно решил продолжить затронутую тему. Через каких-то пару секунд он в самом деле начинает рассказывать…
– Через год, в 1966-м, после уже известной вам истории с приёмником, мы переехали в другой район, и я начал ходить в новую школу. Наш класс был пролетарский и довольно хулиганский. В классе было сорок человек. Однажды зимой я заболел и недели две не посещал занятия. За это время у меня довольно здорово отросли волосы, и когда я вернулся в школу, меня на перемене окружили хулиганистые сверстники. К моему великому облегчению в их глазах и в поведении не угадывалась враждебность, напротив, это было уважение и даже восхищение. Один из них сказал:
– Да ты похож на «Битла»!
– А кто это? - удивился я.
– Ты что, «Битлов» не знаешь? - в свою очередь удивились хулиганы.
– Ну, ты даешь…
Дальше мне объяснили, что «Битлы» - это популярная музыкальная группа, и я быстро понял, что, будучи похожим на «Битла», можно достаточно быстро снискать к себе уважение сверстников. Но теперь мне захотелось узнать о загадочных «Битлах» побольше и ещё захотелось услышать их самих, узнать какую они исполняют музыку.
Через некоторое время мне передали катушку с записью, которую слушать было не на чём. Поэтому я прослушал эту катушку дома у товарища, на его магнитофоне. На ленте было за-писано несколько песен «The Beatles», и мне особенно понравилось, как они издают крики по ходу пения. Дома у нас магнитофона не было, поэтому и это прослушивание закончилось для меня очередным разочарованием. Зато на следующий год моя двоюродная сестра купила за первые заработанные деньги магнитофон «Айдас 9М» со скоростью движения ленты 9,53 см/сек.
Этот магнитофон фактически стал моей мечтой. Я вместе с родителями по субботам ходил навещать бабушку с дедушкой, и пока взрослые общались в одной комнате, я в комнате двоюродной сестры получал доступ к магнитофону. Ещё у сестры была радиола. Самая стандартная радиола – радиоприёмник с длинными и средними волнами и устройство для проигрывания грампластинок. Приёмником не пользовались из-за отсутствия антенны. На свой магнитофон сестра делала записи с пластинок, а также частенько приносила домой катушки с записями, которые брала послушать у знакомых. На этих катушках иногда попадались довольно «забойные вещи», и я наивно полагал, что всё это - «Битлы». Это потому, что после прослушанных мною год назад трёх песен «The Beatles», всё то, что орало и визжало, для меня тогда было «The Beatles».
На некоторых катушках были записи с приёмника, некоторые песни обрывались, были без начала или конца, короче, этакий музыкальный винегрет. Хорошо, если подряд были записаны несколько песен одной группы, но в основном, музыкальные номера на катушках были надёрганы отовсюду, из разных источников. Однажды на одной из таких катушек я впервые услышал песню «Rock 'n' Roll Music» в исполнении «The Beatles». До этого я её уже слышал в исполнении Эмиля Димитрова на пластинке, которая была у сестры. На ней он исполнял кавер версии хитов на болгарском языке, в том числе «Rock 'n' Roll Music» и «Hippy Hippy Shake», который назывался почему-то «Счастливый шейк». Однако, когда я услышал «Rock 'n' Roll Music» в исполнении «The Beatles», разница была настолько потрясающей, что сразу стало ясно – «The Beatles» - вот это да! И вот он - новорожденный битломан перед вами. Таких понятий как альбом тогда вообще не существовало: дай Бог понять, что играют «The Beatles».
Фотографию «The Beatles» впервые я увидел в шестом или седьмом классе. Один из моих одноклассников принёс в школу несколько многократно переснятых фотографий. На одной из них красовался Джордж Харрисон, это был снимок обратной стороны альбома «Rubber Soul», как выяснилось позже. Второй снимок был групповым, но почему-то на нём присутствовало пять человек. Кто был этим пятым, мне так и не удалось выяснить. Может быть, это был какой-то журналист или музыкальный критик. «Битлы» на этих снимках были одинаковые, поскольку качество снимков оставляло желать лучшего. У всех сверху этакая тёмная причёска и белое пятно лица, на котором угадывались тёмные круги глаз и рот. По отдельности я их не идентифицировал, это были просто «The Beatles», вот и всё.
– Эх вы, битломаны, - ворчливо подает голос Александр. - «The Beatles» - это конечно признанная мировая величина, но кроме них существовало и существует море хорошей музыки, о которой, уверяю вас, не стоит забывать. Лично я никогда не зацикливался на чём-то одном, у меня всегда было много любимых групп и исполнителей, все они заслужили своё право на существование и любовь поклонников. Как я уже рассказывал, первой моей привязанностью была песенка Утёсова, которую я слушал при помощи принадлежащего соседу проигрывателя, установленного на кухне в нашей коммунальной квартире. Пластинка тоже была соседской собственностью. Помню как сейчас какая она была красивая: с красной этикеткой, на которой был изображён маяк, стояли надписи СССР и 78 оборотов. Мне нравился звук стука конских копыт, сопровождавших пение - цок, цок, цок. Песня брала за душу, и мне всё время было жаль лошадку…
Впоследствии эта пластинка, как я уже говорил, куда-то делась. После появилось что-то другое, но не запомнилось мне так, как эта песня. Однако, к аппаратуре меня уже потянуло. Я любил вращать ручки настройки и перемещать бегунок по шкале, а так как читать я уже умел, то заодно читал и надписи: Осло, Хельсинки, Ленинград и т.д. Я прокручивал весь диапазон из конца в конец, но ничего для себя интересного не находил. Для того чтобы обеспечить хороший радиоприём, нужна была хорошая антенна, а её у нас не было. Правда, мы пробовали протянуть из одного конца кухни в другой самодельную спиральную антенну, сделанную из медной проволоки. Приём улучшался, но всё равно был недостаточно хорошим.
Через пару лет мы переехали в другую квартиру в доме по соседству. Там у нас было уже две комнаты, и родители купили собственную радиолу, которая называлась «Октава». Она была моя первая и родная, я исследовал её вдоль и поперёк. Постепенно завелись у нас и первые собственные пластинки. Зарубежного, конечно, ничего не было. Слушали военные песни, типа «Синий платочек», одним словом, песни наших родителей.
И ещё, мне запомнились песни, которые транслировались через так называемый «колокол», который висел возле клуба сахарного завода. Пацанами мы прибегали туда, чтобы попить газированной воды с сиропом за три копейки. Воду продавала тётенька в киоске, а рядом, в непосредственной близости, находились пивные ларьки. Возле этих ларьков вращалась публика постарше. Из «колокола» в это время непрерывно лилась различная бравурная музыка. Каждый раз бывая в этом месте, я слушал эту музыку. Особенно мне нравилась песня Высоцкого о друге из фильма «Вертикаль».
В то время наши увлечения уже совпадали, - глядя на меня, продолжал Александр. - Высоцкого крутили кругом, он был чрезвычайно популярен. Его голос меня просто завораживал. Какое-то время спустя у меня появилась некая интересная пластинка. С первой стороны на ней был записан Валерий Ободзинский, исполнявший «Восточную песню», а вот с другой стороны была записана песня «Девушка». Гибкая такая голубая пластинка. О «The Beatles», как авторах композиции, на ней не упоминалось, но мне она сразу понравилась.
Далее у нас появился первый собственный телевизор «Сигнал», и моё внимание времен-но переключилось на него. Даже соседи частенько заглядывали к нам посмотреть передачи. Однако, это к нашему разговору прямого отношения не имеет, - поправляет сам себя Александр, и продолжает.
– Первым моим магнитофоном была «Весна-3», я уже это рассказывал. Где мы брали и записывали музыку? Да где попало. Записывали поначалу всё подряд, без разбора. «The Beatles», «The Rolling Stones», Chuck Berry, Elvis Presley - всё было зарубежной музыкой, и это - самое главное. В глазах общественности всё это было одинаково плохо, недостойно подражания и повсеместно осуждалось. Соответственно, для нас это было однозначно хорошей музыкой, и в нашем окружении только приветствовалось. Это была ритмичная, заводная музыка, под которую было классно танцевать, что-то делать или просто слушать её. Многократно переписанные записи в деталях звучали не всегда разборчиво, но мы не обращали на это внимания.
А вот первой фирменной пластинкой, которую я услышал и подержал в руках, была пластинка группы «The Кinks». Как-то на выходной я приехал погостить к сестре в соседний городишко и у неё обнаружил эту пластинку, которую на время дал послушать её парень. Это был сборник песен группы «The Кinks». Я эту пластинку у сестры выпросил и, естественно, заслушал. Уж очень она мне тогда понравилась, я до сих пор помню все эти песни и в какой последовательности они были на ней расположены. Магнитофона у меня тогда ещё не было, и записать пластику себе в коллекцию я не мог.
Время шло, у моего соседа появилась суперсовременная радиола «Виктория стерео», и вскоре он стал обладателем пластинки группы «Deep Purple» - «Machine Head» 1972 года, вот тут -то и закрутилось уже всё по настоящему.
Мы «врубали» эту пластинку на полную мощность и балдели. Уже позже ко мне каким-то образом на целую неделю попали ещё две пластинки. Одной из них была пластинка группы «Middle Of The Road» – «Acceleration», а вторая «Deep Purple» – «April». Я их сразу же переписал на магнитофон. А вот «The Beatles» как-то долго в поле зрения, со времен «Девушки», мне не попадались. Зато в 1974 году я купил пластинку группы «Grand Funk Railroad» - «Shinin' On».
Это был мой первый собственный фирменный диск, купленный за 50 рублей. Я аккуратно извлекал из обложки специальные очки и любовался на трёхмерное изображение музыкантов. Как дальше развивались мои музыкальные вкусы, я детально не помню. Но битломаном, в отличие от вас, я так и не стал. Меня всегда интересовали и продолжают интересовать различные группы, особенно после того, как ко мне в руки попала первая настоящая рок-энциклопедия…
- Нам явно повезло, что ты не стал битломаном, - замечает Вадим, - всё меньше на одного сумасшедшего…
Ребята, в том числе и Александр, беззлобно смеются над его удачной шуткой.
- Отец спрашивает у сына, - вторит Вадиму Саша, - сынок, а что у тебя там играет?
- Ты чё, пап, это же Рамштайн!
- Да, жестокую, однако, музыку твой еврей пишет…
И снова смех. Ну вот, пошло-поехало.
- Бухой металлист, решив свести счёты с жизнью подходит к компании гопников:
- Эй вы, козлы, закурить есть?
Ему молча подают сигарету, подносят спичку, он закуривает и отходит в конец офигевший. От толпы отделяется маленькой гопник и говорит:
- Ну вот я же говорил, когда нас много, нас не трогают!
Все ржут – веселье, да и только!
Когда я слушал Александра, то понимал, что он прав. Несмотря на многочисленные различия между нами, всё равно большая часть наших общих воспоминаний привязана к приблизительно одним и тем же датам и событиям. И это вовсе не удивительно, потому что все мы дети одной эпохи - неформалы своего времени.
Вечерело. Выпитое пиво всё чаще и чаще давало о себе знать. Наступило время прощаться. Ещё один прекрасный день отложится в моей памяти. И вместе с ним усвоится понимание того, что следующим этапом в жизни любого начинающего меломана неизбежно становится период сотворения им себе кумиров.
Редактировалось: 3 раза (Последний: 18 декабря 2015 в 21:07)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава третья или Как мы для себя открывали и осваивали технику

Предаваться воспоминаниям в обществе добрых друзей - не праздное занятие. В оживлённых беседах и дискуссиях рождается истина, а истина, как известно, находится в вине. Я не пытаюсь культивировать пропаганду употребления спиртных напитков и таким образом растлить доверчивого читателя, вовсе нет.
Вспомните передачи Российского телевидения десятилетней давности по каналу «Ностальгия». Вёл эти передачи бывший известный диссидент, диктор русской службы Би-Би-Си, бывший музыкант, киноартист и музыкальный обозреватель Сева Новгородцев. Его передачи строились следующим образом. В студию приглашались некие музыканты, музыкальные критики, ведущие телепередач и прочий люд, причастный к музыкальному бизнесу прошедшего столетия. На столе появлялась бутылка вина, вино разливалось по бокалам, дегустировалось. В прямом эфире во время такой импровизированной дегустации велись доверительные ностальгические беседы о том о сём, о былых временах. По такому же примерно принципу происходят и наши встречи, только в них отсутствует сценарий. Поэтому, в какое русло потечёт очередная беседа зависит, главным образом, от того, кто первым начнёт интересный для всех присутствующих раз-говор.
Как правило, после ритуального обмена приветствиями, после того как постепенно стих-нут первые оживлённые здравицы – за столом возобновляются традиционные, по-доброму ностальгические воспоминания.
– Представляете, - начинаю я, - как только мной был освоен процесс записи музыкальных программ с телевизора, родители довольно быстро сообразили, что моё увлечение магнитофоном начинает приобретать нежелательные масштабы. По их мнению, это сказывалось на моей учёбе, и конечно они были правы. Кроме того, бабушка постоянно жаловалась родителям на мою не-управляемость и детально докладывала, чем я занимаюсь в первой половине дня перед школой. Отцом были приняты срочные меры, которые стали причиной моего первого контакта с электрическим током.
Однажды проснувшись поутру, я привычно хотел включить магнитофон, но обнаружил, что он не работает: не включается. Сломаться магнитофон не мог, так как накануне он был совершенно исправен. Я понял, что, по-видимому, он выведен из строя умышленно, чтобы лишить меня возможности включить его. Что делать? Я пораскинул мозгами и постарался вспомнить: по какой причине магнитофон раньше выходил из строя, что с ним случалось и что в таких случаях предпринимал отец. Путём логических умозаключений я пришёл к выводу, что, скорее всего, вышел из строя предохранитель.
Решив проверить свою догадку, я даже не потрудился выключить магнитофон из сети. Отвинтив нижнюю откидную панель, я обнаружил, что предохранитель не перегорел - его «заботливо» извлекли из одного контактного гнезда. Предохранитель торчал вертикально, как оловянный солдатик. Я торжествовал. Причина была найдена.
– Врёшь, не возьмёшь, - подумал я и тут же, едва дотронувшись до предохранителя, получил удар током в 220 вольт. Горя желанием быстрее вернуть его на место, я забыл про элементарные меры предосторожности. Не стану описывать мои ощущения. В жизни, всё однажды случается в первый раз.
Оправившись от шока, я выключил магнитофон и даже вынул штепсель из розетки. После этого со второй попытки я водрузил предохранитель на место при помощи карандаша. Как говорится, бережёного Бог бережёт. Затем я благополучно установил панель на место и включил магнитофон. Магнитофон работал - я торжествовал. Коварство родителей было разгадано.
Бабушка не теряла бдительности, и в скором времени отцу стало известно, что я починил магнитофон. Поэтому впоследствии в магнитофоне периодически возникали другие мелкие по-ломки: то пропадал сам предохранитель, то исчезал резиновый пасик или даже одна из трех (или четырёх) ламп. Но это уже не имело значения, я уверовал в себя и уже врубился в общий принцип работы лентопротяжного механизма и магнитофона в целом. Поэтому умудрялся втихаря устранять мелкие поломки самостоятельно.
Прочих забот тоже хватало: чаще всего горела или вынималась отцом лампа 6П14МП, отвечающая за звук. Её нужно было покупать на рынке или в магазине. Рвался или растягивался пасик. Резиновых пасиков в продаже не было вообще, и мы научились изготавливать самодельные из резины. Делалось это следующим образом: сначала из листовой резины вырезался круг нужного диаметра, затем - второй, внутренний. В результате получался пасик, но только квадратного сечения. Для того чтобы сделать его круглым, пасик скручивался в жгут и обрабатывался наждачной шкуркой до тех пор, пока в сечении не приобретал правильную округлую форму, да-бы в дальнейшем при вращении он не соскакивал со шкивов.
– Кстати, у магнитофонов «Айдас» это было очень "больное" место, - перебивает меня Саша. - Дело в том, что скорость движения ленты напрямую зависела от диаметра пасика. И если он получался толще, чем положено, то музыка звучала в замедленном темпе, а если наоборот - тоньше обычного, то ускорялась до возникновения мультяшного голосового эффекта. Ох и намучились мы с этими пасиками в своё время…
– Что было, то было, - подтверждаю я. - Когда по моей просьбе отец самостоятельно пе-ределал мой «Айдас» и он стал двухскоростным, такая погрешность имела место. Когда мне об этом стало известно, было уже поздно что-либо менять. Поэтому я всё оставил как есть. Дело в том, что при стандартной скорости 19,05 см/сек. выигрывало качество, но повышенный расход магнитофонной плёнки не оставлял выбора, нужно было переходить на более экономичный ре-жим записи. После того, как я уже записал несколько катушек на пониженной скорости, выяснилось, что мой магнитофон ускоряет стандартное воспроизведение. В результате, если я брал слушать катушки с записями у друзей - они звучали несколько быстрее. Но с этим ещё можно было мириться: некоторые песни от этого только выигрывали.
Мои же катушки на чужих магнитофонах слушать было просто невозможно, так как звук получался замедленным и искажённым. Поэтому мои записи никто не просил и не брал, такое положение дел меня вполне устраивало. В процессе эксплуатации магнитная лента периодически рвалась. И чем больше её гоняли на магнитофонах, тем большее количество склеек на ней образовывалось. В результате, рано или поздно катушку приходилось выбрасывать. Мои записи рвал только я, потому процесс их физического износа происходил гораздо медленнее. А я со своими записями обращался аккуратно.
В это самое время отец приобрёл еще один переносной магнитофон - «Мрія». Этот был небольшой легкий двухскоростной и очень удобный магнитофон. С моей точки зрения он имел лишь один недостаток: к нему подходили только катушки 100 метров тип-6 или 150 метров тип-10. При скорости движения магнитофонной ленты 9,53 см/сек, это большого значения не имело, потому что катушки такого формата считались не ходовыми и в продаже бывали гораздо чаще, чем любые другие. Лента по-прежнему была в большом дефиците, когда ее «выбрасывали» в продажу, сразу выстраивалась очередь, нужно было не прозевать.
Постепенно количество владельцев магнитофонов на душу населения возрастало. Как-то незаметно, само-собой в нашей семье повелось, что «Айдас» - это магнитофон мой, а «Мрія» - это магнитофон отца. В конце концов, «Айдас» стационарно перекочевал в мою комнату и при-обрёл официальный статус моей собственности, без права выноса из квартиры. Это открывало для меня решительно новые возможности…
– Я представляю твоё счастье, - комментирует мой рассказ Саша. - Вот у меня очень дол-го не было собственного магнитофона. В 1968 году я познакомился с мальчиком, у которого отец то ли состоял на дипломатической работе, то ли был военным, я точно не помню. Он периодически исчезал, уезжая куда-то, позже появлялся вновь. У них дома был магнитофон, большой такой. Не скажу точно какой. Соответственно, имелись и записи, которые я, будучи у него в гостях, слушал. У него были записи «The Beatles», по видимому мини-альбомы, но главное, что подлинность этих записей не вызывала сомнений - это точно были «The Beatles» на все сто процентов.
Примерно в 1968-69 году отец приобрёл радиоприёмник «Альпинист», - продолжал Саша, - естественно, он сразу же стал предметом моего желания. Забавляясь с ним, через некоторое время я обнаружил на длинных волнах в самом конце шкалы румынское радио. По вечерам, а как позже выяснилось и по утрам, по этому каналу, кроме всего прочего, передавали музыкальные передачи, которые состояли из выполнения музыкальных заявок. Среди прочей музыки иногда проскакивали песни в исполнении «The Beatles». С приёмником я буквально не расставался, таская его с собой повсюду. Питался приёмник от двух плоских батареек, которых хватало на очень длительное время. Благодаря ему я услышал массу новой музыки и конечно новые песни «The Beatles», в том числе песню «Back In The USSR». Однажды её совсем неожиданно передали на весь Союз по советскому радио. Лично для меня это было событием намного более важным, чем высадка американских космонавтов на Луну в этом же году.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Радиоприёмник "Альпинист".

1969 год для меня стал знаменателен ещё и тем, что в этом году, наконец, сбылась моя давнишняя заветная мечта: на день рождения родители купили и подарили мне магнитофон «Чайка-66». Этот магнитофон обладал приятным тембром звука и отвратительной, как выяснилось позже, механикой. Тем не менее, на ближайшие шесть лет он стал моим спутником жизни и одновременно предметом проигранной борьбы за качество записи.
Всё свободное время я проводил с магнитофоном, лишив себя отдыха, сна и свежего воздуха. Я просиживал с магнитофоном либо на балконе, протянув к нему источник питания через удлинитель, либо у себя в комнате, пытаясь поймать и записать что-нибудь новенькое с приёмника. Естественно, запись производилась через микрофон. У радиоприёмника не было предусмотрено даже линейного выхода. Микрофон «МД-47» - совершенно ужасное изделие с плоским «телефонным» звуком. Но через него в то время всё и записывалось. Магнитофонной плёнки в продаже не было, правда, в комплекте с магнитофоном шло две катушки с плёнкой. Вот в этом объёме я мог позволить себе накапливать музыкальную информацию, не больше не меньше.
Таким образом, чтобы втиснуть на катушку что-нибудь новенькое, мне приходилось вставлять между витками ленты бумажные закладки, чтобы знать, когда нужно вовремя прервать запись и не стереть следующую хорошую песню. Плёнка, как уже рассказывал Валерий, рвалась, её приходилось склеивать ацетоном.
Количество услышанных мною песен группы «The Beatles» увеличивалось, но всё это бы-ли лишь отдельные песни, либо их фрагменты. Если мне внезапно по ходу прослушивания очередной радиопередачи удавалось понять, что после предисловия за ним последует песня, которую желательно записать, у меня начиналась нечто вроде истерики. Дело в том, что ламповый магнитофон нельзя было сразу вот так включить и начать запись. Некоторое время, секунд двадцать, магнитофону требовалось, чтобы нагреться и быть готовым к записи. Я лихорадочно вскакивал, включал магнитофон, втыкал в него микрофон, устанавливал микрофон у радиоприёмника, подстраивал индикатор и, если успевал, то записывал желанную песню с самого начала…
– А ещё, - перебивает рассказчика Александр, - при перезаписи с микрофона мы отключали в квартире все посторонние электроприборы, особенно холодильник, чтобы впоследствии на записи не было слышно щелчков его реле при переключении…
– Именно так оно и было, - смеётся Вадим. - Слушаю вас и как будто самого себя в молодости вспоминаю. Бытовые аппараты становились из года в год более совершенными, и мой отец очень часто менял технику, чтобы шагать в ногу со временем. Старый магнитофон он сдавал в комиссионный магазин, добавлял к полученной выручке ещё денег, и в доме буквально на следующий день появлялась новая модель. Именно по этой причине – по причине быстрой смены техники - я не помню модели наших ранних магнитофонов. Более осознанно я стал общаться с техникой где-то с 1967 года. Именно тогда у нас в доме появился второй магнитофон - стационарный «Днепр 14». Старенький переносной «Романтик» отец не сдал в комиссионку по причине того, что ему за него предложили слишком малую сумму, кажется что-то порядка 40 рублей. Он вернулся домой немного расстроенный, снял с плеча сумку из кожзаменителя, в которой находился магнитофон, и как будто услышав мой внутренний голос, промолвил:
– Хочешь? На, занимайся!
- Я был безумно рад. Корпус «Романтика» был светлого цвета, обшитый красным мате-риалом. Магнитофон питался от нескольких больших круглых батареек, но его также можно было подключить и к электросети через специальный блок питания. Вот так у меня появился свой собственный магнитофон. «Днепр» мне тоже разрешали крутить, но он был как бы семейной собственностью. А вот «Романтик» стал уже моим собственным аппаратом. Наличие двух магнитофонов в доме открывало передо мной огромную перспективу – возможность монтажа собственных записей. Теперь я мог с нескольких катушек делать собственные подборки из наиболее понравившихся мне песен.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Магнитофон "Днепр" - заветная мечта меломанов 60-х., и даже 70-х.

Широкого выбора музыки на то время ещё не было. Дефицит в пластинках, как в источнике высококачественного звука, был очень и очень велик. Родители купили второй приёмник – переносную транзисторную «Спидолу», а старое ламповое радио перешло полностью в моё распоряжение. Я продолжал делать записи с этого огромного приёмника, так как принимал он дальние радиостанции лучше транзистора. Записи я делал на «Днепр», поскольку он был более «навороченным». Затем с него на «Романтик» я переписывал наиболее понравившиеся мне песни. Магнитофоны имели между собой проводное соединение, но звук с приёмника всё ещё приходилось записывать через микрофон. Конечно же, это создавало ужасные неудобства, так как микрофон улавливал все посторонние шумы. Даже если кто-то входил в комнату, он записывал скрип дверей. Но другого выхода у меня не было, приёмник был очень старым и не имел никаких разъёмов для записи. Только лишь в 1971 или 1972 году, когда в доме появилась радиола «Ригонда-102», я смог подключиться к ней через соединительные провода.
Сегодня, когда я слушаю двойной альбом «The Beatles Live At The BBC», то с огромной любовью и теплотой вспоминаю эти свои первые шаги, свои первые записи. Дело в том, что не все записи сохранились в архиве радиостанции и большую часть альбома составили записи из архивов радиолюбителей, записавших в то время передачи Би-Би-Си с выступлениями «Битлов». И точно так же, как в былые годы, я изредка слышу на этих старых записях сухие атмосферные разряды, уходящую волну. Такое ощущение, что я вновь возвращаюсь в своё детство к этому старому радиоприёмнику.
Больше всего хорошей и задорной музыки передавало «Радио Люксембург». Я записывал программы практически полностью, а потом делал из них выборку. Затем плёнка, служившая источником, вновь затиралась и на неё накладывалась новая передача. Из неё делалась следующая выборка, и так всё шло по кругу. Родители иногда слушали мои записи. Однажды мать воскликнула:
– Да это ведь «Дорогой длинною», но только поют на английском языке!
Эта песня ей очень нравилась. Да и я сам её крутил по несколько раз на день. Знал бы я тогда, кто её исполняет! Я даже и предположить не мог, что спустя годы я столкнуть с этой композицией вновь. Каково же было моё удивление, когда я в очередной раз услышал её и узнал, что это «Those Were The Days» в исполнении Мэри Хопкин (Mary Hopkin), а продюсером композиции, записанной в битловской студии “Apple”, является сам Пол Маккартни!
Если заглядывать внутрь большого магнитофона «Днепр» я боялся, то «Романтик» был изучен мною вдоль и поперёк. Раз в неделю я разбирал его полностью, протирал головки, смазывал необходимые трущиеся части, обезжиривал спиртом пасики. Пусть этого не требовалось делать так часто, но мне казалось, что благодаря такому тщательному уходу он будет работать ещё лучше, да и нравился мне сам процесс.
– И это было правильно и похвально, - поддерживаю я Вадима. - Я сам в своё время пришёл к тому, что технику обязательно нужно содержать в чистоте и надлежащем виде. У меня был один знакомый тёзка, тоже Валерий. Он был старше меня.
Валера был продвинутым меломаном со связями, за записи он всегда брал деньги по тогдашнему стандартному тарифу – три рубля за альбом. Валера отслужил в армии и работал на Радиозаводе. Он хорошо разбирался в аппаратуре, «дружил» с паяльником и много чего умел делать руками, потому и содержал свои магнитофоны в идеальном состоянии. Вот у него-то я и научился аккуратности и педантизму в обращении с радиотехникой. Ко мне пришло понимание необходимости содержания в полном порядке своих магнитофонных записей, дисков, каталогов и личных вещей. Некоторые друзья и родственники меня до сих пор по этому поводу подкалывают, а зря.
В качестве подкрепления такой позиции приведу в пример один факт из далекого прошлого. Вот какой. На определённом этапе вышеупомянутый Валера продал свой магнитофон «Комета» вместе со всеми записями и каталогом одному нашему общему знакомому. После этого он купил магнитофон «Юпитер-201» и перешёл с моно на стереозапись, начав свою коллекцию с нуля.
Тот парень, который купил у Валеры его коллекцию катушек с магнитофоном и аккуратным каталогом записей в придачу, не смог сохранить и приумножить перешедшее к нему богатство. До продажи «Комета» была ухожена, смазана, работала как часы и сверкала чистотой. Катушки с импортной лентой ORWO (ужасный дефицит!). Все они были записаны с пластинок и хранились в оригинальных коробках с внутренними зажимами для ленты, в полиэтиленовых пакетах, аккуратно подписаны и находились в идеальном состоянии. Кроме того, к ним придавался самодельный Валеркин каталог всех записей. В каталоге были скурпулёзно указаны не только названия групп, альбомов и наименования всех песен, расписанных на сторонах катушек «А» и «Б», но также был указан год выпуска пластинки, её номер и лейбл, на котором она была выпущена. Всё было записано разборчивым каллиграфическим почерком.
Спустя некоторое время я оказался в гостях у этого парня, которому досталось всё это богатство. Каково же было моё удивление, когда я увидел в его комнате следующую картину. Ка-тушки с лентой валялись по всем углам комнаты, без коробок, некоторые из них лежали просто на полу. Лента на катушках была намотана неровно и кольцами свисала с кресла и с дивана. Пустые коробки из-под катушек валялись в углу комнаты, брошенные кое-как. Вид у них был заметно потрёпанным. Магнитофон тоже почему-то стоял на полу. На нём отсутствовала снятая кем-то верхняя крышка. Таким образом, часть лентопротяжного механизма была обнажена и беззащитна. Одного взгляда на магнитофон было достаточно, чтобы понять - он находится в плачевном состоянии.
– Нафига ты снял крышку? - поинтересовался я.
– Ты понимаешь, лентопротяжка чего-то начала барахлить, - пожаловался хозяин.
– А… а… а…, понятно, - промычал я и больше вопросов не задавал. Мне было грустно и очень жалко Валеркин магнитофон и то, во что превратилась его былая коллекция записей. Эта коллекция была предметом его былой гордости и моей тайной зависти. Вот такая поучительная и правдивая история была.
– Да… а… а…, - задумчиво вздыхает Володя. - Славное было время, и отличная была музыка. А какие были группы! Их количество день ото дня увеличивалось, и каждая новая группа, как минимум, стремилась перевернуть вверх тормашками этот бренный мир. Ну а мы? На чём мы слушали эту музыку? Уникальная тема. Вот сестра моя, например, привозила из Питера в Таллин пластинки «на костях». Качество этих дисков было таковым, что отличить Высоцкого от «The Rolling Stones» можно было с большим трудом. Но тем не менее, эти диски покупались. Даже на открытке, как я помню, что-то подобное было записано. Поэтому какое-то время я не понимал, что записи делаются с дисков. Совсем другое дело - магнитофон!
Когда я учился в шестом классе мы переехали из Таллина сюда в Украину. Практически у всех моих новых друзей были магнитофоны. И вот в свои четырнадцать лет я получил на день рождения сразу два подарка, которые изменили мою жизнь. Бабушка, будучи человеком тонкой интуиции, подарила мне гитару. А родители, на свою временную погибель, подарили мне магнитофон «Весна-3М».
Магнитофоны моих друзей назывались «Днепр» и «Айдас». Последний, кстати, страшно рвал плёнку. Мой магнитофон был переносным. Чтобы делать записи, нужно было к кому-то приходить. Переносить магнитофон «Днепр» было очень неудобно, практически невозможно. Да и родители по понятным причинам не приветствовали вынос своей техники из дома. Магнитофон для многих был как фетиш. Я помню эти магнитофоны, покрытые салфеточками. По этой причине решение о том, какой именно мне покупать магнитофон, было принято во дворе, коллегиально. В результате, вместо того чтобы заиметь классный «Днепр», я стал «чейнджером». Я ко всем ходил со своим магнитофоном, и мы друг у друга всё переписывали.
Позднее этот магнитофон сыграл свою роль в моём продвижении по социальной иерархии подростка в школе. Вот каким образом. Я приходил в школу с магнитофоном. У нас был свой кабинет. В кабинете был просторный стенной шкаф. Открывая его, мы создавали некую акустическую раковину. В неё мы помещали магнитофон, включали его, и он ревел на всю школу. Кто-нибудь стоял возле дверей «на шухере» и предупреждал о приближении завуча. Магнитофон быстро выключался и шкаф закрывался. Мы вроде бы были ни при чём. Через некоторое время хитрость вычислили, и нам пришлось всё прекратить. Позже я начал заниматься школьными дискотеками. Но к сожалению, из моей коллекции мне разрешали задействовать на них только записи ансамбля «Весёлые ребята».
Моё первое знакомство с фирменной техникой состоялось, когда я, уже будучи студентом института, подрабатывал на украинском телевидении. Была такая передача «Интерклуб», в которой принимали участие наши и иностранные студенты. Тут же буйным цветом процветала «фарцовка». Можно было купить джинсы и аппаратуру, можно было меняться дисками. Кстати, очень хорошая вещь была в плане обмена информацией. Помните, в 80-е ходил такой анекдот о том, как фарцовщику снится счастливый сон: он заходит в ГУМ, все полки завалены «фирмой» и народу никого. И он покупает, покупает, покупает. Сон стал реальностью, а счастья почему-то как не было, так и нет…
- Бесконечная тема для разговоров. Не так ли? Однако я осмелюсь подвести некий очевидный предварительный итог: время шло, мы понемногу взрослели, знакомились с новыми людьми, осваивали новую технику. Как могли, мы познавали мир, делали первые открытия и приобретали необходимые навыки. Накапливая полезный жизненный опыт, мы уходили всё дальше и дальше по тернистому пути познаний и открытий.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 11 декабря 2015 в 09:52)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава четвёртая или Тернистый путь познаний и открытий

У каждого из нас, вступившего на порочный в 60-е годы путь увлечения западной музыкой, основной проблемой было желание как-нибудь, любым из способов получить доступ к более-менее надёжному и, по возможности, постоянному источнику музыкальной информации. Я уверяю вас, эта задача была далеко не из легких. Однако, при определённом упорстве и помощи его величества случая, который был у каждого свой, мы всё же умудрились решить эту проблему, пуская в ход всю свою изобретательность и возможности, помноженные на дикое желание достигнуть желаемого результата.
Саша, товарищ Вадима, заметно освоился в нашей компании и на этот раз он начал разговор первым.
– Как только у меня появился собственный магнитофон, я с первого же дня предпринимал всяческие попытки пополнить свою фонотеку. Поначалу основным источником информации для меня по-прежнему оставались радиоприёмник и ранее упомянутая мною радиостанция Румынии. Так, посредством этой станции, я впервые услышал и записал на магнитофон песню «The Beatles» - «Something». Благодаря этой песне ко мне пришло понимание того, что «The Beatles» - это не только ритм, экспрессия и вопли, а ещё и мелодизм, лирика и изысканность.
Среди моих сверстников естественным путем образовывались компании по интересам, а увлечение музыкой на какое-то время затронуло довольно многих из моих школьных знакомых. Так я познакомился с неким Сережей, у которого переписал альбом «Битлов» - «Оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера» (Sgt Pepper’s Lonely Hearts Club Band). В то время, для того чтобы осуществить перезапись, нужно было тащить свой магнитофон туда, где этот процесс должен был произойти, либо наоборот: свой магнитофон кто-то приносил к тебе. Серёжа принёс ко мне свой магнитофон. При себе у него была маленькая, красивая, гранатового цвета катушка; на ней была запись «Сержанта» в неожиданно очень хорошем качестве. Наверняка это была профессиональная запись с пластинки через шнур, а не через микрофон. Мне даже было непривычно её слушать: какой то грязи что ли не хватало. Многие песни из этого альбома были записаны в непривычном ключе, поэтому понимание альбома давалось мне с трудом. Основным достоинством новой записи являлось её высокое качество. К сожалению, вскоре катушка с записью этого альбома куда-то пропала, и очередная глава истории «The Beatles» ещё на некоторое время осталась для меня закрытой.
Зато несколько позже ко мне попал битловский «Белый альбом» (White alboum). Вернее то, что от него осталось. Альбом был двойным. Он занимал много места на катушке, поэтому многие записавшие его мои знакомые из-за экономии по своему усмотрению, выбрасывали из него «ненужные» песни. Так, например, композицию «Revolution 9» я впервые услышал спустя уже много лет, когда ко мне в руки попала настоящая пластинка. Кстати, я тоже не стал исключением, и при перезаписи разделил песни «Белого альбома» на две разные катушки. На первую я аккуратно выписал все медленные песни, а на второй были все быстрые композиции. Мне казалось, что так правильнее и удобнее, ну зачем всё смешивать? Этот альбом мне сразу понравился, потому что в нём было много хороших песен, названий которых я не знал. Кстати, по этому поводу расскажу вам ещё один характерный для того времени факт.
У меня до сих пор сохранилась катушка моей родственницы с набором песен из «Белого альбома». На коробке катушки её рукой написаны названия песен. Вернее это её ассоциации, связанные с содержанием песен, потому что настоящих названий она, естественно, не знала. Так по своему усмотрению она нарекла песни собственными придуманными названиями, по которым их и различала. Ассоциативные названия были следующие: «Козёл» (?), «Du Vi Are» (?), «Похорон» (имеется в виду Glass Onion), «Копытце» (это I Will), «Ту-ту-ту» (Mother Nature’s Son), «Там, где срывается голос» (Sexy Sadie), «Родина слышит - Родина знает» (Long, Long, Long), «An So Time» (попытка написать I’m So Tired), «Колыбельная» (?), «Цыгане» (The Continuing Story Of Bungalow Bill), «My Dear» (Martha My Dear), «На зарядку становись» (предположительно Ob-La-Di Ob-La-Da)…, «Дальше Том Джонс». Вот так катушки комплектовались записями. Сначала «The Beatles», потом Том Джонс (Tom Jones) и так далее. Кстати, Том Джонс был у нас в стране очень популярен, пластинки с его песнями продавались в магазинах.
Что касается меня, то я хочу рассказать вам ещё один случай о том, как я делал несколько попыток, чтобы записать песню, которая мне очень нравилась. Эта песня иллюстрировала передачу «В объективе - Америка». Передача транслировалась по воскресеньям. Речь идет о песне «Can't Buy My Love». Каждое воскресенье я готовил микрофон и прямо с телевизора, неделя за неделей, записывал фрагменты этой песни. Фрагменты - потому что так её и передавали: в начале передачи и в конце. Пропущен был только основной фрагмент песни с воплем Пола Маккартни в самой её середине. Цензоры это место изъяли полностью и его не было вообще. В итоге у меня получилось несколько кусочков, которые я потом соединил воедино. Монтаж осуществлялся при помощи ножниц и ацетона. В результате была получена почти полная версия этой песни. Я тогда ещё не знал, откуда она и из какого альбома, это была просто классная песня «The Beatles». Долгое время «Can't Buy My Love» оставалась моей любимой песней Битлов.
– Лишний раз разрезать ленту, если она сама не порвалась - это кощунство, - решительно прерываю я Сашу. - Магнитная запись на ленте двусторонняя, и если ты удачно склеил любимую песню и она хорошо проигрывается на стороне «А», то соответственно на стороне «Б» возникнет нежелательная помеха, которая испортит записанный в этом месте материал.
Приведённый аргумент трудно оспорить, поэтому Саша, уличённый в преднамеренном вандализме, сокрушённо со мной соглашается, после чего и продалжает свой рассказ.
– Ещё одним источником получения музыкальной информации для меня были соседние дома. Мой дом находился в окружении трёх общежитий «Института народного хозяйства». Жильцы этих общежитий были народом весёлым и шумным. Студенты выставляли в окна свои магнитофоны и акустические системы, из которых веселя прохожих и жителей соседних домов, доносились потоки разнообразной музыки. В нашем дворе, находилась футбольная площадка, на ней студенты гоняли в футбол. Поэтому всякий раз, когда я открывал окно, мне было слышно, как с этой площадки доносились звуки ударов по мячу, крики и довольно часто громкая музыка. Тогда я тоже выставлял свой микрофон в окно, выводил уровень записи на максимум и пробовал таким образом что-либо записать. Попадались и новые песни «The Beatles».
Чтобы ещё как-то расширить свой кругозор, я ходил под окнами студенческих общежитий в надежде найти обрывки магнитофонной ленты. Магнитофонная лента рвалась, её часто склеивали, а если склеить было нечем, просто выбрасывали целые куски повреждённых записей прямо в окно. Фрагменты магнитофонной ленты иногда валялись под окнами этих общежитий. Я собирал их и приносил домой. Лента была покоробленная, местами даже грязная и намокшая под дождем. Ничего страшного, я аккуратно расправлял её, мыл, сушил на батарее, а затем склеивал куски ацетоном, наматывал на пустую катушечку и прослушивал. Мне было интересно, а что же там такое? Как правило, ничего интересного я не обнаруживал. Лишь один раз мне повезло, и я нашёл довольно приличный кусок магнитофонной ленты, на котором был записан рок-н-рольчик с женским вокалом. До сих пор не знаю, что это было. Но записи «The Beatles» таким образом мне выловить не удавалось.
В довершение ко всему рассказанному мною выше, добавлю, что на смену моему приёмнику «Альпинист», наконец-то пришла радиола, которую купили родители. Не помню, как она называлась, но в ней было радио и сверху радио проигрыватель пластинок. Радиола была серого цвета. Вместе с нею родителями были куплены пластинка Муслима Магомаева с песней «Королева красоты» и пластинка «Музыкальный калейдоскоп» (8-я серия). На этом сборнике мне нрави-лись две песни: песня группы «Квартет четыре М» и, конечно, песня, которая безусловно была хитом пластинки – знаменитая «Девушка» (Муз. и сл. народные. Квартет «Битлс»). Именно так и было написано название квартета, через букву «с». Для меня, при практическом отсутствии ин-формации и её тотальной нищете, услышать песню «The Beatles», записанную на пластинке всесоюзной фирмы «Мелодия» - это было нечто…
В этом месте Саша сделал паузу и простёр руки к небу. Воспользовавшись этим, я тут же перехватываю инициативу и продолжаю…
– Что касается меня, всё случилось именно так, как я уже рассказывал. Впервые «The Beatles» я услышал дома у своего школьного друга Вовки. Это были записи на магнитофоне его старшего брата. Тогда же я в первый раз увидел фотографии «Битлов», «Роллингов» и Бриджит Бордо. Я даже полистал некие иностранные иллюстрированные журналы. Что я понял из увиденного мною? Это был капитализм! Нас постоянно окружали разговоры о том, что где-то там, за тридевять земель таится этот самый капитализм со своими волчьими законами и буржуазной культурой. Капиталисты - наши заклятые враги, и всё, что с ними связано, покрыто мраком. Что ещё мы могли знать и понимать, ученики второго-третьего класса, рождённые в СССР? С фотографий на меня смотрел чужой загадочный мир. Я тоже смотрел на него, как будто через замочную скважину волшебной дверцы в каморке старого шарманщика Карло. Мне казалось, что золотой ключик от этой дверцы находился у Юрки, старшего брата Вовки - моего друга и одноклассника.
Вовкин брат Юрка как в те далекие времена, так и по сей день является личностью одиозной и нестандартной. Будучи старше нас на пять лет, он был талантлив, дерзок, красив и не укладывался ни в какие рамки советской школы и советского образа жизни. Если что-то входило в моду у нас или за рубежом, он узнавал об этом одним из первых. После, местные стиляги начинали одевать и носить то же самое. В подобных вопросах Юрка всегда был на несколько шагов впереди всех. Не знаю, были у него тогда в нашем городе свои авторитеты? В моём понятии, он не признавал никого и ничего. Не было на него управы ни со стороны родителей, ни тем более со стороны школьных учителей.
Дружки и подружки заглядывали Юрке «в рот». Мне это доподлинно известно, ведь я почти ежедневно бывал у Вовки в гостях. Его брат не был хулиганом, хотя хулиганили понемногу почти что все, особенно в те годы. Он был символом буржуазной культуры нашего города, вызывающим до мозга костей и очень последовательным в своём развитии. Когда в моду начали входить брюки-клёш, то в первый раз я увидел их именно на нём. Но у Юрки они были гораздо шире внизу, чем у других ребят, да ещё вдобавок расшитые узором. Когда иные старшеклассники роб-ко начинали отпускать волосы, у Юрки уже была раскошная чёрная грива и, конечно же, самая длинная.
Иногда у них дома по этому поводу случались скандалы. Захожу я как-то к Вове перед школой, а его брат в это время спорит с отцом, и последний при этом кричит и ругается. Я потихоньку спрашиваю у Вовки:
– В чем дело?
А он мне шепотом – Да Юрка ногти красит.
Ещё бы, за рубежом ногти красили и панки, и музыканты рок-групп. Несмотря на вызывающую внешность, Вовкин брат был весьма педантичен и аккуратен. Он всегда чистил свои брюки и обувь, ухаживал за своей роскошной шевелюрой, красил ногти. Джинсы у него были затёртыми до дыр, но тоже чистыми. Он всё обо всём знал, сам себе кроил и шил, ушивал рубашки. Девочки были от него без ума, а он, между нами говоря, был ловеласом. Но самое главное, Юрка был ещё и художником. Художником от Бога. Мы с Вовкой просто млели, разглядывая его рисунки, выполненные красками или карандашами.
Это был мир романтики! Забрызганные кровью дуэлянты, мушкетёры и гладиаторы, прекрасные дамы и абстрактная живопись... Юрка был для нас проповедником буржуазного искусства и образа жизни, и ещё - он был родным братом моего друга. Мы были младше и впитывали всё как губка. Лично я находился просто под гипнозом его личности.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Мой друг Вовка (слева) и его брат Юрка, наш пример для подражания.

Как-то по телевизору показали мультфильм для взрослых, где в аллегорической форме сравнивали первобытных людей, заросших волосами и щетиной, с современными хиппи. Действие персонажей сопровождалось некой какофонической музыкой. Я сделал запись этой музыки на магнитофон и похвастался Вовке, что записал «Битлов». Вовка послушал и одобрил эту запись, из чего я сделал вывод о том, что сам он не очень-то много знает о «Битлах».
Отныне все предметы моей гордости: коллекция почтовых марок, монет и другие ребяческие мелочи - в один момент померкли, потеряли цвет и осыпались как осенние листья. Это были просто детские забавы. Прислушиваясь к Вовиному брату и набираясь помаленьку ума-разума, я подспудно чувствовал, что всё то заветное и запретное уже где-то рядом. Оно стучится к нам в дверь и уже стоит на пороге. И вот «чудо» произошло. Волшебная дверца поддалась и со скрипом приоткрылась. Я расскажу об этом коротко, не отнимая много времени.
Итак, в доме моего друга Вовы и его брата был магнитофон. По тем временам это был просто предел мечтаний. Магнитофон назывался «Комета». Он был трехскоростной, что давало возможность экономить на магнитофонной ленте, и приспособлен к катушкам любого диаметра. Кстати, к тому времени уже появилась в продаже и прочно вошла в обиход магнитофонная лента Тип-10. Она была тонкой, прочной, растягивалась, но не рвалась. При скорости 9,53 см/сек, на катушку объёмом 370 метров помещалась куча информации. Это была супертехника. Юркин магнитофон был обклеен фотографиями «Битлов», Бриджит Бордо и производил от этого ещё большее впечатление. Бывая в гостях у Вовки, я слушал записи «The Beach Boys» и «The Beatles». Это было потрясающе! Я был в шоке, в полном восторге, я находился в плену грёз. Мы были инопланетянами в летающей тарелке у Вовки дома. Мы слушали «Битлов», рассматривали их фотографии и рисунки Вовкиного брата. Я чувствовал себя заговорщиком, вкушающим запретные плоды. У нас были «Битлы» и это была наша тайна.
Вместе с тем, возникала масса проблем, которые меня огорчали. Во-первых, у моего друга и его брата был не дом, а проходной двор. У них всё время сидели то Юркины дружки, то подружки, а то и те и другие. Прорываться к «Битлам» становилось всё тяжелее. Это можно было сделать только днём, пока Юрка был в школе, а мы с Вовкой как раз учились во вторую смену. Во-вторых, я не знал, как состыковать наши магнитофоны, чтобы осуществить перезапись.
Мой магнитофон «Айдас» имел пальчиковые разъёмы, а «Комета» была современным магнитофоном и имела уже ставшие стандартными трёхштырьковые разъёмы. Соединительные шнуры, имеющиеся в наличии, не подходили. Сами что-то лепить мы не осмеливались из боязни случайно испортить или даже сжечь магнитофоны. Ерунда конечно, но мы были ещё детьми. В-третьих, «Айдас» не был моей собственностью. Разрешения выносить его из дома я не имел, по-этому мог действовать только на свой собственный страх и риск.
Вовкин брат, в свою очередь, был не в восторге от пробудившегося у младшего брата интереса к его магнитофону. Он всё чаще бранил его и делал замечания. Мы знали, что Юрка бывал очень недоволен, когда Вовчик пользовался магнитофоном без разрешения. Кроме того, наши увлечения, по мнению родителей (во всяком случае моих), начали представлять прямую, реальную угрозу и вред учёбе. Теперь и я, и Вовчик находились под неусыпным надзором наших вездесущих бабушек.
Послушать чужие записи у себя дома я тоже не мог, даже если бы Вовка решился доверить их мне на пару часов. Мой магнитофон тогда имел только одну скорость - 19,05 см/сек, в то время как Юркины записи были сделаны на скорости 9,53 см/сек. И даже тот факт, что я уже имел одну собственную записанную песню «Битлов», для меня был слабым утешением. Скорее наоборот, это был вопль отчаяния.
Тут я немного повторюсь. Я повторил подвиг Саши. Вернее, совершил его так же, как он. Это я относительно его истории про песню «Can't Buy My Love».
По телевизору, как он уже рассказывал, в воскресные дни транслировался цикл передач о капиталистических акулах под названием «В объективе - Америка». Заглавные титры этих передач сопровождались «Битловской» песней «Can't Buy My Love». То, что это была песня «The Beatles» я знал достоверно, так как уже слышал ее раньше у Вовки в тот самый памятный день, когда я впервые услышал о «Битласах». Как уже упоминалось выше, должно быть по задумке авторов передачи эта песня служила свидетельством явного разложения и загнивания капитализма, наверно, своей заводной мелодией и звонкими гитарными переливами. Я записал эту песню и собрал, как Саша, воедино, из нескольких фрагментов (не разрезая при этом магнитнофонную ленту), но ведь это была лишь капля в море. Сколько раз я слушал эту запись! Невообразимое число раз!
Прогресс начался неожиданно: Вовкин старший брат благополучно закончил восьмой класс и поступил в столичный художественный техникум. Он уехал на учебу, а магнитофон и все свои записи оставил дома. На голову Вовчика свалилось богатство, и став его обладателем, он особо не жмотился. В результате, «The Beatles» и «The Beach Boys» прописались и на моих катушках, записанные при помощи микрофона. Записи я делал при помощи упомянутого Сашей микрофона «МД-47», но конечным результатом я остался доволен.
Первые годполтора Юрка наведывался домой достаточно редко. Новых записей он не делал, но зато привозил с собой множество цветных иностранных журналов (в том числе «Playboy» и «Penthouse») и кучу интересной информации о столичной жизни, о зарубежных новинках и студентческом быте.
Он рассказал нам о движении хиппи, об их лозунгах, коммунах и общинном кодексе, после учил жарить сосиски на открытом огне газовой плиты. Моя бедная мама не успевала её отмывать после моих кулинарных опытов. А это было круто, почти как на костре в лагере хиппи! Но самое главное, я узнал, что «Битлы» и другие группы не просто выпускают свои песни, а записывают альбомы, и выходят они с частотой примерно один раз в год, и в частности, у «The Beatles» - их уже несколько. И ещё: чем новее альбом, тем он моднее и более ценен. Всё услышанное я мотал на ус и усиленно соображал, где и как раздобыть новые записи. Вовка наоборот, постепенно охладел ко всему этому делу и занялся моделированием аэропланов и автомобилей с резиновыми моторчиками. В конце концов, Юрка увёз свой магнитофон в столицу, а мы с Вовкой благополучно перешли в пятый класс…
– Ты вот сейчас упомянул про журналы, - кидает реплику Вадим, - и я, слушая твой рассказ припоминаю, что наряду с музыкальными записями, параллельно, где-то рядом всё время кипела подпольная купля-продажа разнообразных заморских товаров. Иначе это можно назвать одним словом – фарцовка. Диски, плакаты, сигареты, жевачки, а позднее джинсы и прочее - всё это было обычным набором ходового товара фарцовщиков и предметом тайных мечтаний для многих взрослых и подростков. Мы, будучи ещё школьниками, не были исключением. Соблазн был велик. В этой связи я хочу рассказать вам вот о чём.
Недавно роясь в старом хламе на антресолях, я обнаружил там много предметов из своего школьного детства. Один из найденных предметов заставил меня улыбнуться и вспомнить эту историю. Примерно в конце 60-х одним из доходных дел было изготовление и сбыт самодельных эротических карт. Это были простые фотографии на плотной фотобумаге, но с большой любовью оформленные. Стоили они не мало - целых 3 рубля! Это были Брежневские рубли, не те, что сейчас в ходу. Деньги по тем временам немалые. Карты, в основном, продавали небритые дядьки на вокзале проезжавшим транзитом зевакам. Тогда такие карты называли порнографическими. Сейчас это всё выглядит безобидной эротикой. Ещё более откровенными фото кишит весь Интернет. А тогда… можно было вылететь из школы.
Принёс мне их мой друг Лёня. Сидели мы с ним всегда на последней парте. Да и познакомился я с Лёнчиком благодаря тому, что его оставили на второй год в 4-ом или 5-ом классе, точно уже и не вспомню. Вся школа от нас плакала и никак не могла избавиться. Как только мы с ним в очередной раз нарушали дисциплину, все учителя надеялись, что вот, наконец, дождались своего звёздного часа, и ребята сейчас «вылетят» в ПТУ. Но не тут-то было. На следующий день папа Лёни надевал звезду «Героя Советского Союза» (на его счету было несколько сбитых «Мессеров») и появлялся в школе. Да и мой отец тогда тоже занимал высокий руководящий пост. Благодаря заслуженным родителям, школа глубоко вздыхала и в очередной раз нас прощала. Но происки педсовета всё-таки поймать нас на чём-то не утихали ни на минуту.
Сидим мы как-то на уроке украинского языка, и Лёня говорит мне:
– Слышь! Есть порнокарты, ещё неделю назад достал. Я уже наигрался. Хочешь продам?
– А там все карты? Все 36?
– Ну, да. Можешь пересчитать.
– А сколько просишь?
– Ну, как обычно, три рубля гони.
Я беру в руки колоду и начинаю считать:
– Леня! Здесь 35 штук, чего ты меня дуришь?
– Да клянусь, все 36!
Я начинаю пересчитывать и обнаруживаю, что в колоде у меня уже получилось 37 карт.
Лёня, как старший, делает мне поучительное замечание:
- А ты разложи их по 4 штуки. Сначала Тузы, потом Короли... Я начинаю раскладывать карты, как он и посоветовал, по всей парте. В классе воцарилась мёртвая тишина, на которую мы сперва не обратили внимание. Подняли головы, а над нашей партой стоит учительница и с интересом наблюдает, как я раскладываю пасьянс из карт с голыми тётками. Первое, что промелькнуло в голове: «Ну вот, 1:0 не в нашу пользу, придётся-таки валить на завод, работать…, не закончу школу…»
Учительница, очевидно ошалевшая от увиденого, отошла к доске и говорит:
– Сейчас прозвенит звонок и все свободны, а вы (называет две наши фамилии) со своими картами пойдёте вместе со мной к директору.
Я протягиваю обратно Лёне колоду и говорю:
– Ты знаешь, у меня сейчас трёх рублей нет, возьми их обратно.
– Да ладно, я тебе их за один рубль отдам, чисто символически, как другу!
– Ты знаешь, Лёнчик, у меня и рубля нет…
– Да Бог с ним! Я тебе их дарю! Не надо никаких денег! Оставляй их себе так!
К счастью, мы вовремя сообразили передать колоду карт нашему товарищу, который сидел впереди на предпоследней парте. Нас, конечно же, с большим пристрастием обыскали, но ничего не обнаружили. Мы опять вывернулись.
Уже после уроков, когда наш друг на школьном дворе вернул нам колоду, карты снова стоили три рубля. Ну, я их и купил, «случайно» обнаружив, что деньги таки у меня есть. Я забыл про эту колоду давно. Не видел эти карты лет двадцать пять, наверное, а то и больше. Сейчас подержал в руках, а выбросить жалко, дороги как воспоминания давно ушедших лет. Оставил. Вот такая вот история была со мной.
А в отношении наших музыкальных увлечений хочу добавить ещё вот что. Записи с радиоприёмника – это было хорошо, но душа требовала большего совершенства. Как только у меня завелись карманные деньги, я стал через старшеклассников покупать катушки с записями «полных концертов». Правда, готовая катушка с такой записью, сделанной прямо с пластинки, да ещё и на 19-ой скорости стоила довольно дорого - целых десять рублей! Но можно было дать свою ленту, на которую за три рубля ребята со своей ленты делали копию.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Магнитофонные бобины с записями.

Аппетиты постепенно росли, и я не переставал задаваться разными вопросами. Откуда у этих ребят пластинки? Почему я тоже не могу быть таким крутым, как и они? Надо было искать источники добычи импортных пластинок, и вскоре я их нашёл.
В 1975 году, когда я поступил в институт и начал получать стипендию, появилась возможность покупать пластинки самому. В Киеве до сих пор имеется так называемая «Балка» – место, где можно обменять, продать или купить грампластинки. Название это происходит с давних времён, когда люди ещё в 60-е годы прятались от милиции в балке центрального ботанического парка.
Вспомнился один комичный эпизод, который произошёл со мной на этой самой «Балке». К середине 70-х годов, базар импортных пластинок немного вышел из подполья. Люди, немного осмелев, стали собираться под магазинами грампластинок. По субботам в городе собиралась дневная и вечерняя «Балки». «Вечерняя» находилась на оживлённой улице напротив кинотеатра «Киев», недалеко от площади Льва Толстого. Толпящиеся мелкими группами волосатые молодые люди сразу бросались в глаза. Поэтому там собирались, когда уже темнело. Дабы пресечь это безобразие в самом центре города, часто к магазину подъезжал «луноход» – милицейский бобик, прозванный так из-за его жёлтой окраски. Мы хорошо знали, что милицейские рейды проводятся два-три раза за вечер, поэтому шли на всякие хитрости, чтобы не быть пойманными. Первое, что можно было предпринять в данной ситуации – это оставить друга неподалёку с пластинками, а самому стоять только со списком.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Милицейский "луноход".

Второй хитроумный выход из положения состоял в том, что кулёк с пластинками можно было спрятать под одеждой. Для этого необходимо было надеть на себя лёгкое пальто, а кулёк с пластинками приложить к груди и застегнуться. Пластинки не выпадали из-под одежды, потому как мы их держали за два нижних угла руками, просунутыми в карманы. Второй способ применялся в случае, если вы пришли под магазин один без друга. Но чем больше пластинок пряталось под одеждой, тем сильнее они выпирали из-под неё. Каждый раз, когда подъезжал «луноход», все, кто был с пластинками, бросались убегать в разные стороны. Естественно, наряд милиции кого-то догонял и заставлял расстегнуться. Как только находили пластинки, то сразу же забирали в «луноход» и увозили в ближайший участок для составления протокола.
Однажды, накопив денег, я пришёл на «вечернюю» Балку без дисков с целью купить себе что-то новенькое. Вскоре подъехал «луноход» и все начали разбегаться. Я держал руки в пустых карманах пальто, увесистая пачка денег находилась в кармане джинсов. И тут меня что-то переклинило на игру со стражами порядка. Эта невинная шутка впоследствии мне очень помогла. Я, специально выпирая через одежду руки спереди, тоже принялся бежать, но не очень быстро. Естественно меня сразу же догнали, чего я и добивался.
– Расстегни, покажи, что у тебя здесь? - с явным удовольствием задал мне вопрос сержант, держа меня за воротник.
– Ой, дяденька, что вы от меня хотите? - пропищал я невинным голосом.
– Пластинки вынимай! - не унимался милиционер.
Пришлось ему самому расстегнуть пуговицы моего пальто и обыскать меня. Радостное лицо сержанта сразу сменилось на лицо, напоминающее огромный вопросительный знак.
– Ты чего бежал? - задал он мне вопрос.
На что я ему процитировал фразу из киноклассики:
– Все побежали, и я побежал.
Эта проделка мне так понравилась, что я повторял её ещё пару раз. Но очевидно, рейды совершала одна и та же бригада, которая меня хорошо запомнила. В очередной их приезд, когда я развернулся и уже сделал вид, что начинаю бежать, никто из «лунохода» не выскочил. Окно приоткрылось и выглянувший из него человек в форме, жалостно глядя на меня, покрутил указательным пальцем у виска.
Уже через каких-то полтора месяца после первого моего «побега» я совсем осмелел и на-чал таки прятать под пальто пластинки. Наряд милиции приезжал как обычно вновь и вновь, но уже никто меня не трогал. Имея при себе пластинки, всё же у меня срабатывал какой-то инстинкт самосохранения, и я таки дёргался в сторону. Однако, милиционеры вихрем проносились мимо, только лишь окинув меня сочувствующим взглядом…
Возможно, воспоминания моих друзей вызовут улыбку у читателей, но только не у меня. Я готов по-доброму забавляться просто ощущением путешествия в прошлое, на некоторое время мысленно возвращаясь к нашим ошибкам и забавным случаям. Однако, по большому счёту всё это было очень серьёзно, серьёзнее не бывает. Потому что выбранный нами тернистый путь по-знаний и открытий на самом деле таил в себе много опасностей, которые могли обернуться при определённых обстоятельствах трагедией, и изменить, а может быть даже искалечить нашу жизнь. Теперь это времена прошлые. Жизнь к великому счастью продолжается, а с нею и мой рассказ о беседах старых меломанов.
Редактировалось: 2 раза (Последний: 24 декабря 2015 в 15:59)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава пятая или Наши «Университеты»

Наверное, будет необъективно и неправильно, если у читателя вдруг начнёт складываться ложное впечатление о том, что в юности кроме увлечений музыкой меня больше ничего не интересовало. И в детстве других увлечений и приключений у меня не было. Безусловно, это не так. Мы жили очень насыщенной жизнью, в которой имел место полный набор всевозможных юношеских шалостей и похождений. Но это совсем другие истории, а музыкальный клубок катился всё дальше и дальше, и его золотая ниточка разматывалась всё быстрее и быстрее.
Именно об этом я намеривался побеседовать в этот раз со своими друзьями, организовывая нашу очередную встречу. И потому что мне очень хотелось, чтобы очередной наш разговор протекал в заранее запланированном мною русле, я снова начинаю его первым.
- Наверное все вы со мной согласитесь, если я замечу, что несмотря на некоторые неудобства, связанные с проблемами в плане наших музыкальных увлечений, в целом наше детство и юность протекали в эпоху всеобщего равенства и достатка, – обращаюсь я ко всем присутствующим. – Лет в шестнадцать я как-то зашёл с товарищем в гастроном купить плитку шоколада. Мы остановились у прилавка и минут пять не могли решить, какой именно шоколад нам подойдёт. Выбор был очень велик: «Сказка», «Алёнка», «Чайка», «Белочка», «Славутич» и так далее. Наконец мы купили шоколад «Гвардейский». Нам показалось, что именно он лучше всего сгодится для того, чтобы употребить его с бутылкой сухого вина, приобретённой моим товарищем накануне. Чаще всего для таких целей мы покупали финики в этом же магазине. Сто граммов фиников (небольшой пакетик) стоили две копейки! Но в тот день, о котором я вспомнил, мы были при деньгах и позволили себе шоколад. Стоил он, кажется, 55 копеек (большая плитка) - один из самых дорогих сортов! В моих фотоархивах есть фото, на котором я запечатлён на фоне прилавка с рыбными консервами. Снимок был сделан в Днепропетровске, примерно в 1980 году, когда я уже был студентом. На фото отчётливо видны ценники: 14 коп., 22 коп., 45 коп. Самым дорогим был ценник 1 руб. 20 коп. Столько стоили «Шпроты»…
- Спасибо товарищу Брежневу за наше счастливое детство! – Выкрикивает кто-то. – Но я невозмутимо продолжаю:
– Иногда я вспоминаю, как ходил с матерью в магазин покупать школьную форму. Тогда это было очень просто: приехали в «Универмаг», поднялись на второй этаж. Левое крыло второго этажа было занято под детскую одежду. Половина крыла для мальчиков, половина крыла для девочек. Крыло для мальчиков – школьная форма. Несколько рядов костюмчиков различных размеров, двух цветов. Для младших классов - костюмчики мышиного серого цвета, для старших – темно-зеленого. Далее ряды зимних пальто, тоже двух расцветок, одинакового фасона и всех размеров. С обувью тоже нет проблем. Школьные чёрные туфли. Один фасон, все размеры.
У девочек-то же самое. Но выбор ещё меньше. Школьные платья радикального коричневого цвета. И ещё одна деталь - фартуки. Белые парадные и чёрные повседневные. Как обстояло дело с прочими девчачьими одеждами? Не знаю, не интересовался, но про школьную форму помню точно. Впрочем, у родителей наших тоже с выбором одежды и обуви было негусто, но обильно. Если в обувной магазин привозили женские сапоги, то весь город одевался в них. Если мужские мокасины – то же самое. Зато всего было много, все размеры имелись. Ходовые размеры распродавались в течение первых нескольких дней, до тех пор, пока все желающие не соверши-ли свои покупки. Для мальчиков старших классов с приходом моды на брюки-клёш не сразу, но пришло послабление. В старших классах уже можно было носить брюки собственного пошива, фасона и цвета.
Что касается девочек, то если память мне не изменяет, они до последнего звонка носили свои коричневые школьные платья. Исключения составляли только кофточки, которые было позволено накинуть поверх платья. Родители относились к школьной форме как к спецодежде, по-этому длина школьных платьев у девочек год от года становилась всё короче и короче. Это радовало даже учителей. Я имею в виду мужской учительский корпус. Все замирали, когда дежурную по классу вызывали к доске, чтобы она вытирала её. И чем выше находились надписи мелом на доске, тем выше задирались и без того короткие платьица учениц. Однако, девочки очень быстро поняли что к чему и приспособились вытирать доску тряпкой, одетой на веник. Таким образом, демонстрация нижнего белья прекратилась к великому разочарованию учителей мужчин, и нас конечно.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Если ты был подростком, который каким-либо образом выпадал из общей массы, это становилось проблемой как для самого подростка, так и для его родителей. Беспощадные соседи и школьные учителя требовали объяснений у взрослых, а школьников, не имевших права голоса, просто наказывали. При этом, я не припомню ни одного случая, когда учитель попытался бы выяснить, отчего мальчик надел широкие брюки или отпустил длинные волосы. Ответ на этот вопрос, похоже, никого просто не интересовал. Им велено было не пущать, вот и всё. Влияние Запада пресекалось на корню. Одногодки не отставали от взрослых. Если ты, вместо того чтобы как все играть в футбол или гонять собак по помойкам, к примеру, читал книги, слушал музыку или лепил фигурки из пластилина, ты очень рисковал стать объектом насмешек своих ровесников. Затравить очкарика, жирного, дохлого, либо любого иного изгоя всегда было любимым занятием для «нормальных» советских школьников. Не дремали комсомольские организации, народная дружина и милиция. Кто был для них наиболее лёгкой и заманчивой добычей? Конечно сбившийся с правильного пути подросток!
Юного меломана, как любого человека с нестандартным мышлением, неприятность могла поджидать на каждом шагу. В такой среде нужно было выживать. В нашей школе комсоргом была девица из старшего класса. Очень симпатичная, не по годам развитая. Если бы не школьное платье - просто вылитая киноактриса. Когда меня, пионера, в первый раз вызвали на заседание совета дружины под председательством этой самой девицы, она зашла за мной, чтобы лично проводить на это мероприятие. Совету предстояло осудить меня за то, что я написал на своем пионерском галстуке девиз хиппи «Make love, not war!»
– Пойдём, - сказала комсорг приятным голосом и, как мне показалось, ободряюще улыбнулась. Я расслабился, даже почувствовал нечто вроде облегчения.
– Разве может такой симпатичный человек доставить мне неприятности? - думал я по дороге. О, как же я жестоко ошибался. Эта девица и остальные члены совета дружины в присутствии завуча набросились на меня как жадные до крови волки. Я был в шоке. Складывалось такое впечатление, что люди соревнуются друг с другом в чудовищности надуманных обвинений. Сразу вскрылась измена делу Ленина и наследию революции, затем мне напомнили о том, что галстук - это частичка красного знамени. После было озвучено сравнение таких, как я с самыми порочны-ми отбросами советского общества!
Я был нормальным ребёнком, достаточно хорошо воспитанным, так же как все почитающим нравственные ценности своей страны. Именно по этой причине я написал на видном месте лозунг, который совсем не казался мне крамольным, а скорее даже наоборот. В результате мне так и не стало стыдно. Меня наполнило незнакомое до этого чувство упрямой отрешённости и пустоты. Я стоял перед столом комиссии и думал лишь об одном: «Когда уже этот крик закончится? Они что серьёзно?» Путаные мысли протекали совершенно беззлобно, даже как-то лениво. Я не имел ни малейшего понятия о религиозных притчах, в глаза не видел Библии, но готов биться об заклад, что следующей моей мыслью было нечто вроде этого: «Что с ними? Ведь сами не ведают, что творят!» – примерно так. Наверно, в тот момент сам Господь сжалился надо мной и пришёл ко мне на помощь. Вот такая была история.
Кстати, девица эта-комсорг - после выпуска осталась в нашей школе. Устроилась на работу старшей пионервожатой. Спустя некоторое время она как-то быстро забеременела и, по слухам, в свои неполные двадцать стала матерью одиночкой. Её жизнь очевидно удалась. Подобных девиц общественность осуждала не меньше чем хулиганов и меломанов. Далее след её теряется. Бог ей судья. «Не судите, да не судимы будете!» – так кажется, сказано в Священном Писании.
А «The Beatles» продолжали своё триумфальное шествие по страницам хит-парадов и книгам рекордов Гиннесса. И каждый новый их успех, конечно же, не давал покоя нам, меломанам и битломанам.
- Да-а-а, - задумчиво вздыхает Александр. – Вот тебе и явное подтверждение идеологического постулата советских политтехнологов «Сегодня ты играешь джаз, а завтра - Родину продашь».

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


- Просто бред какой-то! – раздражённо вторит ему Вадим. - Я пенсионер, участник ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Имею две правительственные награды. Жизнь, конечно, сложная штука. У меня над левой бровью шрам от кастета, а на правой руке до сих пор виден шрам от пореза ножом. В 1973 меня выгнали из 8-го класса, а в 1975 я уже был снят с учёта в милиции. О чём это я? Да просто я хочу сказать, что цитата о том, кто играет сегодня джаз и завтра Родину продаст – полный бред. Лично мне жизнь на практике доказала, что из таких, как я, как раз люди и выросли. Недавно встретил однокашника в переходе, торгующего сигаретами. Я был в ужасе, ведь я у него в школе списывал! Значит, прокол был в нашем образовании. Те, кто зубрил, наушничал, осуждал и подставлял, остались не у дел. Сейчас я дизайнер, админ, веб-мастер и чёрт знает ещё кто в крупном проектном институте!
На этом месте Вадим замолкает, видимо не желая бередить неприятные ему воспоминания. Желающих продолжить наметившуюся дискуссию больше не оказалось, поэтому я продолжил прерванный моими друзьями рассказ:
- После многочисленных просьб и обещаний учиться хорошо, данных мною родителям, я, как и большинство моих школьных дружков, наконец-то заимел брюки-клёш. Мама повела меня в ателье, и мы оформили заказ. Меньше чем через неделю брюки были готовы. Затем настала очередь изменить причёску. Мы тайком отращивали волосы, зачёсывая их за уши, чтобы в школе их истинной длины не было заметно. Волосы периодически подрезались внизу, для того чтобы они отростали на всю длину сверху донизу. В результате получалась причёска как у Битлов. Её обладателю уже было чем тряхнуть, кроме перхоти. Между тем, в нашей школе происходили репрессии, очень характерные для того времени.
Мы были пионерами, и нам было запрещено приходить в школу одетыми в расклешённые брюки. Исключение было только для учащихся старших классов - с восьмого по десятый. Восьмой класс считался выпускным. Что же оставалось делать нам? Куда ещё нам в наших брюках ходить? В кино? Только в школе можно было покрасоваться перед одноклассниками и друг перед другом. Строгие учителя отправляли нас прямо с уроков домой переодеть брюки и не пускали в школу нестрижеными. Периодически при входе в школу выстраивался заслон, и «патлатиков» заворачивали в парикмахерскую. Кроме того, их стыдили и позорили на всех уровнях. При этом учителя, усердно выполняя некие директивы, без разбора ставили в одну «шеренгу позора» двоечников, хулиганов и учеников, которые учились хорошо, не отличаясь плохим поведением. Наличие длинных волос или широких брюк автоматически превращало всех в равноценных злостных возмутителей установленного порядка. Так в нашей школе проповедовались своеобразные педагогические каноны. В результате случалось следующее: иногда, узнав про облаву от сверстников, отправленных в парикмахерскую, мы предпочитали прогулять первый урок, нежели попасть под ножницы парикмахера. Облавы устраивались только перед началом занятий.
Первая волна этих вынужденных мер в большей степени коснулась старшеклассников, Юркиных ровесников, но мы тоже в полной мере ощутили на себе этот пресс, начиная с пятого класса и все последующие годы учебы, вплоть до выпускного вечера. Наши родители выслушивали гадости на родительских собраниях, и в свою очередь, принимали меры уже дома. Травля была организованная и эффективная. Мой отец был секретарём парткома крупного завода. Школа, в которой я учился, была подшефной этого завода, и директор школы Филипп Никонович частенько чихвостил меня за то, что я уподобляюсь всякому хулиганью и подвожу своих родите-лей. Филипп Никонович был не очень хорошим учителем химии, но завидным оратором и адмнистратором. Некоторые из его параноидальных монологов на собраниях в актовом зале весели-ли нас до слёз. Филипп Никонович, как юный пионер, был всегда готов. По первому же сигналу сверху. Лично мне он чем-то напоминал Бывалова из фильма «Волга-Волга».
Кстати, хулиганствующие подростки носили в то время клеша и длинные волосы не по убеждению, а в силу повальной моды. В большинстве своём это были парни, которые гордились тем, что уже умеют курить и эффектно сплёвывать. Что касается нас с Вовкой, то мы, подогретые идеями детей-цветов, навеянных его братом Юрой, отпускали длинные волосы совсем по другой причине. Однако учителя и общественность, как я уже говорил, этой разницы не усекали и даже не пытались в чём-то разбираться. По причине такого невежества и непрофессионализма, все попытки коммунистической системы победить растлевающее влияние Запада, в итоге, потерпели фиаско. Всех «стригли под одну гребёнку», и в этом была заложена фатальная ошибка.
Должен признать, с хулиганами на том этапе нас сближал не только одинаковый внешний вид, имелась ещё одна точка соприкосновения - гитара. Моему другу детства Вадику (не путать с Вадимом) на день рождения родители подарили гитару (гитары тоже были страшным дефицитом). Никто из нас не умел играть, но загорелись все. Забегая вперед, замечу, что Вадик был первым из нашей школьной компании счастливцем, у которого появилась своя собственная гитара; в результате он оказался единственным из нас, кто так и не научился на ней играть. У Юрки тоже была гитара, с нарисованной на ней девицей. Иными словами, гитара была у моего друга Вовы! Кстати, ни Юрка, ни Вовка к ней интереса не проявляли. Инструмент был нужен Юрке, потому что это было модно. Может быть, ему гитару подарили, я не знаю точно. Через некоторое время я тоже купил себе подержанную гитару с рук. Звучала она хорошо и меня вполне устраивала. Я не оговорился в том, что купил себе гитару сам. Именно так оно и было, это правда.
Родители позволяли мне оставлять себе деньги, вырученные от сдачи пустых бутылок. А поскольку в те времена тара была исключительно стеклянная, было не трудно скопить необходимую сумму при достаточном терпении и трудолюбии. Собирал же я деньги на магнитофонную ленту, вот и на гитару накопил. На школьных обедах мы постоянно экономили. Бутылка из-под молока стоила пятнадцать копеек, а из-под пива и лимонада - двенадцать. Кроме этого, в пунктах приёма стеклотары принимали литровые и поллитровые банки, трехлитровые бутли и бутылки из-под вина. За гитару я заплатил восемь рублей.
Первые уроки игры мы получили у одноклассника упомянутого мною Вадика - Сани. У него, как и у Вовки, был старший брат, который учил его играть, а он, соответственно, потом учил нас. Поначалу мы учились играть на семиструнной гитаре, а потом все переучивались на шестиструнную, более модную и новую технику игры. Первыми разученными песнями были «Дом восходящего солнца» (The House Of The Rising Sun) группы «Animals», «Клён» и «Последняя электричка». Учёба игре на гитаре была упорной и болезненной. Нужно было изучить не только аккорды, научиться правильно их брать, но ещё освоить различные приёмы гитарного боя и игру при помощи медиатора. Мы обменивались друг с другом аккордами к новым песням и без конца пытались совершенствовать свои навыки игры на гитаре и вокальное мастерство. Как только нами были сделаны первые определённые успехи в этой области, начались попытки сыграть любимые песни «Битлов» и других исполнителей. Мы собирались вместе, музицировали и подбирали аккорды к новым песням. В те времена уметь играть на гитаре и петь, было современно и престижно. Но дело было даже не в престиже. Мы хотели быть такими как «Битлы». У хулиганов тоже были свои кумиры.
До нашего города докатился всесоюзный бум Владимира Высоцкого. Юрка привёз из столицы катушку с его записями. Конечно, это были не те песенки из кинофильма «Вертикаль», которые я раньше слышал. Это были песни «Лукоморья больше нет», «Сказка о несчастных лесных жителях», «В медсанбате», «У тебя глаза как нож»... Мы были под впечатлением от этих песен, тем более что их без труда можно было сыграть самому. Для этого очень важно было знать слова песен. Их содержание было явно несанкционированным, и это придавало песням ещё больший смак. Высоцкий был в опале, и его творчество, невзирая на бешеную популярность, не приветствовалось. Вовка катушку с записью зажал. Слушать её у себя дома ещё разрешал, но переписывать не давал: дескать песни запрещённые, могут быть неприятности, Юрка не разрешает... Я после школы сиживал часами у него дома, слушал записи, запоминал слова, потом разучивал и пробовал играть эти песни. Хулиганы делали то же самое. Стиляги дефилировали с девицами по вечерней набережной с переносными магнитофонами, из которых лилось «...Возле города Пекина, ходят-бродят хунвейбины...».
В этом месте я сделал паузу, предоставляя возможность высказаться Саше, который сразу включился в интересный разговор, не заставляя присутствующих долго ждать…
– Странно, а вот в нашей школе всяких чрезмерных строгостей практически не было, - пожимает он плечами. - Конечно, опредёленный установленный порядок соблюдался. Если в школе намечался вечер танцев, то обязательно назначались дежурные учителя, которые следили за порядком, присутствовал завуч, чтобы ничего не выходило за рамки, но в плане музыки была явная послабуха. На такие вечера нам разрешалось приносить свои магнитофоны и бобины с записями. Цензура на музыку практически отсутствовала, в основном учителя следили за поведением. И если кому-то из них казалось, что народ разошёлся уже сверх меры, то музыка просто прекращалась. Мне запомнился один такой вечер, перед началом которого всех предупредили, что будет золотой сборник «The Beatles». Много позже я догадался, что вероятнее всего речь шла о сборнике “A Collection Of Beatles Oldies But Goldies”. В результате сборник так и не принесли, но само название - оно просто завораживало. Мне казалось, что там должны были быть такие изумительные песни, что дальше некуда. Чаще всего на таких школьных вечеринках, на танцах играли магнитофоны «Комета». Они были достаточно тяжёлыми, неуклюжими, и звук у них был какой-то глухой, бочечный. Но на танцах использовали именно их, потому что у «Кометы» было три динамика и они орали довольно громко. В нашей школе усилителей или какой-нибудь другой дополнительной аппаратуры не было, поэтому что принесли, что включили, то и орало на весь зал. Рок-н-роллы звучали довольно часто. Лица учителей сразу становились строгими и они зорко следили за тем, чтобы никто сильно не увлекался своими танцевальными выкрутасами.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Трёхскоростной магнитофон "Комета".

– А вот у нас не было никаких магнитофонов на школьных вечерах, - бесцеремонно перебиваю я Сашу. - Несмотря на террор со стороны учителей, на вечерах танцев всегда играли живые музыканты. Для них заранее собирали деньги, по рублю с человека. На танцы допускали учеников только восьмых, девятых и десятых классов. Остальные бродили кругами вокруг школы, размышляя как прорваться внутрь. Заслоны были ещё те: и завуч, и учителя по труду, и учитель физкультуры. Они проверяли входящих в зал на запах алкоголя, проверяли причёски, следили за порядком и за репертуаром. Ещё следили, чтобы в зале не выключали свет надолго.
Бывали случаи, когда музыканты, не обращая внимания на замечания дежурного учителя, начинали играть слишком громко или вели себя на сцене провокационно с точки зрения педагогов. За это, в наказание, по окончании вечера им могли не заплатить денег за работу, отключить или даже вывести из строя аппаратуру посреди выступления. Такое тоже бывало. Спорить музыкантам с администрацией школы было бесполезно. По пятницам, в вечернее время, к главному входу школы периодически прибывал патруль милиции или ДНД. Поэтому для музыкантов всё могло закончиться плачевно в случае конфликта. Кто с точки зрения милиции мог быть прав? Директор или завуч школы при поддержке свидетельских показаний учителей, или группа музыкантов–патлатиков? Ответ на этот вопрос очевиден. Из-за этого год от года активистам всё труднее было уговорить какой-нибудь музыкальный коллектив поиграть в нашей школе на танцах - многие отказывались.
Слухи о произошедших инцидентах распространялись по городу достаточно быстро. Впрочем, и в других школах города была такая же ситуация. А то что творилось в городских парках и на танцплощадках, вообще не поддавалось контролю. Милицейские облавы и жестокие драки между группировками враждующих парней из различных районов города не прекращались. При этом подрастающее поколение подхватывало и продолжало вендетту старших авторитетов, ушедших в армию. Таковой была обратная сторона нашего счастливого школьного детства.
Я извинился перед Сашей за то, что перебил его. Уж очень захотелось добавить правду-матку о том, как проходили вечера танцев во время моей школьной юности. Саша в свою очередь отнёсся к моему крику души с пониманием и не спеша продолжил прерванный рассказ.
– В 1969 году у нас была учительница украинского языка и литературы Нина Васильевна. Такая дородная, добродушная тётка, которая называла меня послушным сыном примерных родителей. Наверно за то, что я учился хорошо и с хулиганами не якшался.
Однажды она явилась в класс с восторженным лицом и рассказала нам о том, что прочитала в газете отличный фельетон. После прочтения ей пришла в голову мысль, что неплохо было бы сделать по этому фельетону школьную самодеятельную постановку.
– Дети, давайте поставим эту пьесу, - воскликнула Нина Васильевна. Мы насторожились. Фельетон назывался «Быдлосы». Смысл его заключался в том, что некая группа подростков собиралась во дворе: играли на гитарах, громко распевали чуждые нормальным людям песни, нарушая тем самым общественный порядок. Всё это слышал дворник, и когда ему всё это пение и завывание надоело, он заманил нарушителей тишины и спокойствия в подвал и запер их там на замок. Пока певцы в темноте подвала сидели, они осознали свои ошибки, перевоспитались и вышли из подвала шёлковыми. Такой смешной был фельетон. А название его - «Быдлосы», как вы сами понимаете, гибрид от слова «быдло» и «Битлз».
Сам факт того, что речь идет о «The Beatles», пусть даже в таком неприглядном виде, меня сразу заинтересовал. После небольшого обсуждения начали раздавать роли. Учительница подняла меня и сказала:
– А ты будешь играть дворника.
Тут меня переклинило, и я выпалил:
– Нина Васильевна! А можно я сыграю главного «Быдлоса»?
Учительница, по-моему, на некоторый момент лишилась дара речи, а после спросила:
– А ты сможешь?
– Смогу, - ответил я.
– Ну, хорошо, - сказала Нина Васильевна. - Тогда дворника сыграет Витя.
Вопрос был закрыт, и я получил свою роль. Витя согласился играть дворника. Остальных «Быдлосов» по замыслу учительницы должны были сыграть хулиганы, двоечники и троечники из нашего класса. Именно те, которые впервые в своё время объяснили мне кто такие «The Beatles». И вот теперь я оказался в их компании. Более того, теперь я был у них главным, потому что я по сценарию главный «Быдлос».
Прийдя из школы домой, я рассказал про эту новость родителям. Гитара у меня была, но самое главное, что меня радовало, было не это. Теперь, для того чтобы соответствовать образу, я мог надлежащим образом одеться, прикрываясь тем, что этого требует сценарий. Мне перешили голубые джинсы, при помощи вставок сделав из них широкий клёш. Нашили на клёш пуговицы и даже протянули между пуговицами цепочку, сделанную из обычных канцелярских скрепок. В этих джинсах я сразу принимал весьма уркаганистый вид. Основными признаками «The Beatles» в то время единодушно считались длинные волосы, расклешёные брюки и гитара.
В день премьеры я помыл голову, после чего моя прическа увеличилась в объёме в несколько раз, одел эти расклешёные джинсы, взял в руки гитару и в таком виде вышел на улицу. Тогда патлатый молодой человек, одетый подобным образом, имел все шансы загреметь в милицию, или, по крайней мере, быть оплёванным злобными старушками, дежурившими у подъездов. И вот я, имея «алиби», нагло продефилировал в таком виде, с гитарой под мышкой почти два километра по городу. Туда и назад. Я чувствовал, как мне в спину смотрят прохожие и удивляются, но при этом был невероятно за себя горд. Мне казалось, что вся улица на меня смотрит, и я в центре всеобщего внимания. Премьера прошла с громадным успехом. Мы рвали струны на гитарах и орали:
– О Бэби-Бэби Бала-Бала, куи-куи-куи…!
После все поздравляли и Нину Васильевну, и нас с тем, что мы достойно посрамили хулиганствующих выродков. Я был в восторге. Пусть даже в непотребном виде, но на какие-то несколько мгновений я почувствовал себя «Битлом». Я был просто счастлив…
Над столом нависла короткая пауза…
– Да, Саша, - задумчиво произнёс Вадим. - Наверное быть хорошим и изображать плохого было проще, чем считаться плохим, но оставаться хорошим… А что касается меня… Вообще-то со школой мне, наверное, повезло. Запретов особых тоже не было. Может быть потому, что мы из одного города. Разве что, к моему внешнему виду придирались. После того, как у меня на руке порвали браслет из желудей, я надел унитазную цепочку. Кто застал совковое время, тот хорошо помнит, как надо было дёргать за ручку на металлической цепочке, чтобы спустить воду. Цепочку я сильно натёр пастой, и она смотрелась как серебряная. Её уже сорвать с меня не могли. Но цепочку ещё можно было спрятать, а вот шинель, в которой я хиповал, уж больно бросалась в глаза. Потом это всё как-то стихло, и в школу можно было ходить с вызывающим, по тем меркам, видом. Вообще, это было прекрасное время! Время познаний и открытий. Правда, первую самокрутку я выкурил уже будучи студентом во второй половине 70-х. В этот период движение хиппи не только пошло на спад, но и полностью прекратило своё существование. На Западе бывшие бунтари вернулись домой, а мы даже начали носить костюмчики.
Благодаря своему увлечению музыкой и частому прослушиванию западных радиопередач, я считался в классе одним из самых продвинутых. Помню, что в те годы у нас в школе был свой радиоузел. Преподаватель физики вёл нечто вроде кружка для любознательных. Я тогда учился только в пятом классе, а в кружке были одни старшеклассники. И вот, для изучения электричества и разных радиотехнических устройств, таких как динамики, микрофон и прочее, радиоузлом часто управляли старшеклассники. Во время переменок для школьников передавались разного рода объявления, а после уроков включалась музыка. Причём, выносные динамики находились и на школьном дворе.
Мы выходили на школьную или спортивную площадку, где всё хорошо было слышно в радиусе 150 метров от школы. Транслировались магнитофонные записи, и я вслед за начавшейся мелодией объявлял её исполнителя. Все удивлялись моей осведомлённости, но на самом деле в этом ничего сложного не было. Музыки не так уж и много тогда было. Хитовые песни зачастую передавали все радиостанции. Бывало так, что в течение одного дня одну и ту же композицию можно было услышать до пяти раз на различных волнах. Вслушиваясь в голос диктора на разных языках, я отсекал всё лишнее и запоминал имя исполнителя. Даже зубрёжки не требовалось, молодые мозги, как губка, всё сразу впитывали.
Однажды по школьному радиоузлу начали крутить какой-то концерт. Я тут же стал объявлять композиции. Это «While My Guitar Gently Weeps», а это «Here Comes the Sun»… Затем, как бы размышляя вслух, добавил:
– Странно, ведь эти песни исполняют «The Beatles», но они никогда не играли их на концертах.
Все были просто ошарашены моими глубокими познаниями. А я в тот момент задумался над тем, что очевидно чего-то не знаю.
Разгадка пришла очень быстро. Это была зима или весна 1972 года. В этот момент все западные радиостанции крутили записи знаменитого концерта в пользу народа Бангладеш, устроенного бывшим участником квартета «The Beatles» Джорджем Харрисоном при содействии близких друзей, в том числе и Ринго Старра.
Больше всего в то время мне нравились музыкальные передачи румынской службы «Свободной Европы». Вёл их Корнель Кирьяк, а сама программа называлась «Метроном». Прежде всего, мне в этих передачах нравилось то, что Корнель в каждой программе ставил полностью от начала и до конца какую-то пластинку и рассказывал всё про данный альбом. А главное, каждая новая программа выходила первый раз вечером, а на второй день утром она повторялась. И поскольку в пятом классе я учился во вторую смену, то мне было очень удобно подготовиться к записи.
Вечером я слушал программу, и если мне в ней нравилась музыка, то на следующий день у меня уже стоял наготове магнитофон, и я не пропускал ни одной ноты. Вот так за две или даже три передачи, которые были посвящены этому концерту, я записал его полностью и разгадал загадку, терзавшую меня до этого несколько недель.
Через некоторое время учительница русского языка задала нам домашнее задание – написать сочинение про любимую песню. Учился я тогда отвратительно. В нашей школе на учёте в милиции стояло 13 человек, все они были моими друзьями. А как говорится в пословице? «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Соответственно учителя недолюбливали и меня. Да, я не выполнял домашние задания, часто прогуливал, но не был тупым учеником. Однако, именно из-за поведения мне ставили одни сплошные тройки и двойки. Четвёрки у меня были лишь только по труду, физкультуре и музыке. Ну, а о пятёрках и мечтать не приходилось.
Да и время было тогда довольно напряжённое. За нашим поведением в школе учителя следили довольно строго. Между СССР и Западом шла упорная идеологическая борьба за умы молодёжи. Помню, как-то случился в нашей школе страшный переполох. По указанию Районо по всей школе вдруг прокатились рейды по выявлению чуждой советскому образу жизни идеологии. Проверяли не только внешний вид, но даже то, что находится в наших портфелях. Как раз в этот момент я чуть не «залетел» с порнографическими картами. Эту историю я уже рассказывал.
Как потом оказалось, весь переполох был вызван одним неприятным случаем, который произошёл в нашем районе. Двое парней из соседней школы фарцевали в расположенной неподалёку от нас гостинице «Славутич». Таким образом, они случайно познакомились то ли с американцами, то ли с канадцами. У них (у иностранцев) в гостинице парни увидели новенькие джинсы и попросили им их продать. Иностранцы ответили, что в деньгах не нуждаются. А вот на какой-нибудь сувенир с удовольствием поменялись бы. В качестве сувенира они пожелали увезти с собой на память флаг СССР. Поблизости с нами находился магазин канцтоваров «Буратино», где можно было помимо карандашей и красок, также купить пионерский галстук, вымпел или флаг. Флага СССР в магазине не оказалось, но там был в наличии флаг Украинской ССР.
Парни сообщили об этом иностранцам. Те сказали, что украинский флаг тоже годится. На следующий день состоялся обмен. При этом, иностранцы изьявили желание сфотографироваться с ребятами на память о пребывании в Киеве. Мимолётное знакомство вроде как закончилось благополучно. Однако, через несколько дней в одной из зарубежных газет появилась антисоветская статья и та самая фотография, на которой счастливые ребята держали в руках джинсы, а иностранцы позировали с отечественным флагом. Подпись под фотографией гласила: «Советские школьники обменяли государственный флаг на джинсы». Типичная провокация! Но кто мог знать, что безобидный на первый взгляд обмен сувенирами сможет так серьёзно вылезти боком. Не знаю обо всех последствиях, но наверняка это дело до сих пор где-то пылится в архивах. Известно лишь только то, что сотрудники КГБ моментально вычислили ребят, а по школам района прокатились вот такие рейды.
Но вернёмся снова в класс к самому сочинению, заданному на дом. Кто-то спросил учительницу по поводу того, какой должен быть объём сочинения. Я тоже поднял руку и робко спросил:
– А про иностранную песню можно написать?
– Да, - ответила она, - не особо-то и вникая в мой вопрос. Я впервые в своей жизни с огромным удовольствием принялся за выполнение домашнего задания. Начал с патриотических но-ток. Зная, что в то время в СССР очень любили говорить об интернациональной помощи бедным и развивающимся государствам, в начале сочинения я изложил суть организации самого концерта. Затем написал, что на нём выступили два друга – бывшие участники знаменитого в прошлом квартета «The Beatles».
В начале 70-х годов наблюдалось некоторое потепление отношений с Западом, и нельзя было сказать, что музыка «The Beatles» находилась под каким-то запретом. Да и в 60-е годы запрета, как такового, я тоже не ощутил. Просто эта музыка не приветствовалась, но гонений ни я, ни кто-то из моих друзей по этому поводу на себе не ощутили. Поэтому о «The Beatles» я писал в сочинении открыто. Затем перешёл к сути самой темы, написав, что самой любимой моей песней на сегодня является композиция «Бангладеш» (Bangladesh), исполненная во время данного концерта.
В школу я шёл, понимая, что моё сочинение хоть и не написано блистательно, зато от души. А главное – я выполнил домашнее задание. Также я был уверен, что у нас соберут тетради, и возможно, что даже я впервые за долгое время получу по русскому языку четвёрку.
Однако, события далее разворачивались непредсказуемым образом. Когда начался урок, учительница стала выборочно поднимать учеников и заставлять их вслух зачитывать свои сочинения. Не помню, кого она подняла первым, но это был кто-то из хорошо учившихся учеников. Затем подняли девочку, которую все в нашем классе не любили.
Она была отъявленной лентяйкой, никогда не делала уроки и по успеваемости была ещё ниже меня. Однако, её папа был каким-то научным деятелем, чуть ли не профессором. Он постоянно приходил в школу, о чём-то долго беседовал с учителями, и те её не только вытягивали по оценкам, но и даже освобождали от дежурства по классу. Такую школьницу, как она, вполне следовало бы оставить на второй год, но папа был серьёзной «крышей».
На удивление, она в этот раз выполнила домашнее задание и начала читать своё сочинение. С первых предложений всем стало ясно, что это сочинение она писала под папину диктовку. В изложении были такие закрученные взрослые фразы, до которых она сама никак не могла дорости. В сочинении, в числе прочего, было написано о том, что в её любимой песне поётся про гордый крейсер «Варяг». Да, хорошее сочинение, на патриотическую тему, но не ею написанное! Ну что ж, похвалили её и на этот раз. Получила она незаслуженную четвёрку.
Я интуитивно съёжился и спрятался за впереди сидящего одноклассника. Нет, сочинение я написал, но сработал во мне какой-то инстинкт, выработавшийся на протяжении нескольких лет. Учительница это заметила, и я слышу, как она называет мою фамилию и спрашивает:
– Ну, ты, конечно же, не приготовил домашнее задание?
– Приготовил! - гордо ответил я.
– Ну, начинай читать.
Я был на таком подъёме! Мне казалось, что весь класс замер, и все смотрят на меня. Я действительно был горд своей самостоятельной работой. Читал даже с некоторым пафосом. Уже даже был уверен, что четвёрка у меня в кармане.
Учительница что-то невнятно пробормотала типа того, что очень удивлена моими успехами, и объявила, что после идущих подряд двух двоек, я, наконец, исправил их на твёрдую тройку.
– А почему тройка? - возмутился я.
Редактировалось: 2 раза (Последний: 22 декабря 2015 в 12:12)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
И вот тут мне была прочитана поучительная лекция о том, что существует много хороших пионерских и комсомольских песен, что мне надо брать пример со своей одноклассницы…. Короче, нет во мне патриотизма и гордости за страну, в которой я живу.
С этого момента мне в душу запала огромная обида. Я понял, что надо скрывать отдельные свои суждения под маской, ходить со всеми одним строем, мыслить, как нас учат в школе, жить, как завещал великий Ленин. И тогда ты будешь в глазах старшего поколения хорошим. Нет, диссидентом я никогда не был, я только лишь хотел слушать то, что люблю, смотреть фильмы, которые нравятся, получать информацию, доступную моим сверстникам в других странах.
Я был абсолютно солидарен с Вадимом и как никто другой понимал его. Потому что тоже бывал в его «шкуре» и находился почти в аналогичном положении, будучи школьником. Отдельные учителя просто ненавидели меня, особенно учительница физкультуры и учитель истории. Последний однажды прямо посреди урока сорвался, и на какое-то время потерял контроль над собой. Он набросился на меня и моего соседа по парте, нанося нам по чём попало удары мокрой половой тряпкой. Мы прикрыли головы руками, но увы, мой пиджак после этого нуждался в стирке или в химчистке.
Этот случай мгновенно получил огласку в школе и дошел до директора. Учитель истории, эдакий «Урия Гип» (отрицательный персонаж из романа Чарльза Диккенса – «Дэвид Копперфилд»), долговязый худой дядя в очёчках и неизменном костюме зелёного цвета, за что получил от нас кличку «Кузнечик», не на шутку перетрухнул. За такие педагогические методы можно было запросто лишиться работы или партбилета. А то ещё хуже: и того и другого. Мы с моим соседом это прекрасно понимали. А ещё, нам было известно, что в одном из младших классов нашей школы учится сынок этого учителя, которого вполне могла накрыть тень нашей мести. С другой стороны, очередные неприятности нам тоже не были нужны.
Когда нас вызвали к директору, было видно, что он заведён не на шутку. «Кузнечик» уже находился в его кабинете. Директор произнёс короткую, обличающую обе стороны в недопустимом поведении речь. Затем учитель истории натянуто извинился перед нами, и мы по обоюдному согласию сторон решили этот случай замять. А могли бы и поторговаться, ведь мы учились уже в девятом классе, и считать нас детьми было ошибкой. Однако, по нашим «понятиям», принятое решение было правильным.
После, по поводу испорченного пиджака мне пришлось дома рассказать матери вымышленную историю о том, как я стал жертвой хулиганов по дороге из школы домой. Таковы были наши «университеты».
Редактировалось: 1 раз (Последний: 22 декабря 2015 в 15:42)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава шестая или Жизнь в параллельном мире

Эту главу можно смело рассматривать, как продолжение предыдущей. Потому что воспоминаний о событиях, описанных в ней, очень много. Но мы для того и собираемся вместе, чтобы ещё и ещё раз почувствовать себя моложе лет эдак на…, не скажу на сколько. Вдруг какая-нибудь хорошенькая девушка сейчас читает эти строки? Просто продолжу наши воспоминания.
Время шло, всё постепенно изменялось. Подполье и музыкальный «чёрный рынок», подменивший находящуюся в кризисе, безнадёжно отставшую в своем развитии советскую эстраду, нуждались в альтернативе. На идеологическом фронте шли ожесточённые бои. Я думаю, это больше был бизнес, чем политика. Стране нужны были деньги, уходящий налево финансовый поток необходимо было любой ценой вернуть в нужное русло. Всесоюзная фирма грамзаписи «Мелодия» начала обвальный выпуск отечественной эстрады на грампластинках. В пику зарубежным «лохматикам» на экранах телевизоров замелькали «Самоцветы», «Песняры», «Добрые молодцы», «Голубые гитары», «Червона рута», «Акварели»... Большинство пластинок были стереофоническими, это было в диковинку. Стереопроигрыватели класса «Вега-101» в продаже бывали редко и стоили немало. Правда, довольно скоро в продаже появился более дешёвый проигрыватель «Аккорд», но всё равно это было роскошью, как и крупногабаритные отечественные стерео-радиолы, например «Виктория-001».
Из зарубежной эстрады тиражировались «Скальды» (Skaldowie), «Червони гитары» (Czervone Gitary), «Том Джонс» (Tom Jones), «Марыля Родович» (Maryla Rodowicz) ... У многих моих знакомых появились радиолы-моно, а вот «стереосчастливцев» было ещё очень мало. Мой папа не мог остаться в стороне. Он приступил к изготовлению самодельного стерео электропроигрывателя и колонок к нему.
В нашу жизнь всерьёз и надолго входил самый популярный источник музыкальной информации – виниловые пластинки. Качество записи на них, в основном, было высокое. Количество меломанов увеличивалось. В это время я узнал, что один мой знакомый Юрик (я буду называть его так, чтобы не путать с Юркой - старшим братом моего школьного друга Вовы), тихоня-отличник, увлекается музыкой и имеет в своём распоряжении радиолу и магнитофон. Одно время мы жили с ним в одном доме и даже в одном подъезде, и теперь обитали, практически, в одном дворе. По моей инициативе мы встретились, поговорили о музыке, побывали друг у друга в гостях, и как бы подружились. Юрик был восторженным меломаном, отличником и маменькиным сынком, не то что Вовка. Вовка был и остался моим самым близким другом. Справедливости ради замечу, что Юрик был одним из тех, кого учителя выволакивали к «позорному столбу» вместе с хулиганами и двоечниками. Таковым он никогда не являлся, но подвергался репрессиям за длинные волосы и расклешённые брюки. Юрик обижался и жаловался, считая такое публичное унижение несправедливым.
Ещё он был жутким спорщиком, но я приспособился к этим мухам. Знакомых меломанов среди сверстников было не так уж много, чтобы по душе выбирать. Вот и находили друг-друга по интересам. У Юрика в распоряжении был магнитофон «Днепр-14». Это был культовый стационарный магнитофон: три скорости, отличный звук, глубокие низа. Однако, этот магнитофон был совершенно не пригоден к переноскам. Из-за этого мне всё время приходилось таскать на перезапись свой «Айдас» через весь двор.
Осуществлять перезапись мы уже умели. Существовало одно неудобство: мой магнитофон имел спецскорость, и делать записи нужно было только с него или на него. Выяснилось, что записи «The Beatles» у нас с Юриком разные. Это было приятным открытием для нас обоих, и мы взаимно обогатились в информационном плане. У Юрика была запись альбома «Rubber Soul», а у меня более ранние (и не удивительно) «A Hard Day's Night» и «Beatles For Sale». Ещё у него была бобина с Высоцким, а у меня записи «The Beach Boys». За короткое время мы переписали друг у друга всё, что у нас имелось в наличии, наслушались вдоволь и начали строить совместные планы на будущее. Планы сводились к тому, как унять информационный голод.
Юрик был старше меня на год. У нас были разные знакомые, и это расширяло круг возможностей. То, что Юрик был немного старше, значения не имело. Главное, у нас были общие интересы, и возрастные рамки не действовали. В школе подобная дружба была бы невозможна. У Юрика был старший брат Владик, правда, музыкой он в то время, в отличие от Юрика, не увлекался.
На этом месте я позволю себе прерваться, чтобы изложить одну собственную теорию: всем моим сверстникам, у которых были старшие братья, повезло. Родители не были к ним слишком строги. Старшие дети преодолели все родительские запреты, и уделом младших было идти по проторённой дорожке. Так было и с Юриком. Он плыл по течению, практически не встречая никакого сопротивления. Так было и с моим другом Вовкой. Юрка, его брат, вызвал весь огонь родительского гнева «на себя». После смерти их отца, приятного, доброго дядьки, который ещё пытался как-то обуздать старшего сына, мать ни во что не вмешивалась. Она как заботливая медведица оберегала своих детей. Похоже, её даже не особо волновала их успеваемость, её интересовало только здоровье сыновей. Вовкина мама была медицинским работником. И когда настало время, сначала Юра, а после Вова, попали на обследование в больницу, в которой работала их мать. В результате обследования, у обоих братьев были обнаружены заболевания, не совместимые с прохождением срочной военной службы. По этой причине оба брата благополучно откосили от армии. А у меня и таких как я старших братьев не было. Поэтому мы испили до дна горькую чашу отношений отцов и детей. Надеюсь, многие согласны с моей теорией, и я продолжу прерванный рассказ.
Брат Юрика казался мне замкнутым и молчаливым парнем. В наши дела он не влезал и держался в стороне. Однажды у нас с Юриком возник план овладения записями Высоцкого, которые хранились у Вовки. Эти записи были не такие, как у Юрика, они (как я уже упоминал) были более фривольными. Согласно нашего плана, я должен был в обмен, уже не помню на что, взять у Вовы послушать его кассету с Высоцким на день. Вовка не знал о моей связи с Юриком и не предполагал, что его кассету я смогу переписать. На маленькую «Мрію» она не влезала, а у «Айдаса» была нестандартная скорость. Значит так, я беру у него катушку с Высоцким, хватаю свой магнитофон, бегу к Юрику, и мы всё переписываем. Сначала с его магнитофона на мой, а потом наоборот. К качеству в то время высоких требований не предъявлялось, была бы информация в принципе. План сработал на все 100%, правда Вовка через некоторое время узнал о нашем вероломстве, но было поздно, и злился он не очень долго.
В конце концов, мы с Вовкой были друзьями, и музыка на таком уровне, как нас с Юриком, его не интересовала. Спустя время он вовсе остановился в музыкальном развитии. У Вовки без музыки хватало своих взлётов и падений. Кроме того, записи на него просто с неба падали. Брат Юрка бобины из столицы привозил. Правда, периодически Юрка увозил свой магнитофон в Киев, и Вовка оставался ни с чем. Но он не переживал по этому поводу.
Зато наши кони уже неслись вскачь. Мы узнали, что у «The Beatles» есть ещё такие альбомы, как «Revolver» и «Back In The U.S.S.R» (The Beatles 2LP). Сколько у них вообще альбомов мы пока не знали, но догадывались, что их много. По слухам, эти два альбома с интригующими названиями реально существовали. Кроме того, Юрик где-то записал пару альбомов группы «The Doors», но я от них поначалу не был в восторге. Я бредил гитарной музыкой, и лидирующие клавишные мне казались слишком эстрадными. Я был неправ, но факт остается фактом.
Начались бдения у радиоприёмников, преимущественно ночные. Я просил отца сделать мне шнур и гнездо в приёмнике, чтобы можно было записывать с него музыку. Приёмник у нас был небольшой, назывался он «Меридиан». Отец категорически отказывался помочь мне на этот раз. Причина, наверное, была во мне самом. Радиолы, такой как у Юрика, у нас не было. Поэтому мне приходилось записывать музыку с приёмника через микрофон, а что оставалось делать? Юрик тоже слушал и записывал музыку с радиолы. В то время популярными были передачи «Запишите на ваши магнитофоны» и музыкальные новости от Севы Новгородцева по Би-Би-Си. «Ме-ридиан» некоторые из этих станций не принимал.
Мы обменивались сделанными таким образом записями, причём Юрик, в силу своей расчётливости и жадности, требовал каждый раз конкретного обмена: за каждую песню - равноценную взамен. Напрасно я пытался взывать к разуму, обращал его внимание на то, что таскаю постоянно к нему свой магнитофон, он и слушать ничего не хотел, и никак не соглашался позволить мне переписать хотя бы на одну песню больше, чем положено по его схеме. Мне приходилось всё время дежурить у радиоприёмника, чтобы иметь что-нибудь новенькое. Однажды, чтобы записать на одну песню больше положенного при обмене, я заговорил Юрика, и лишняя песня начала записываться. Но когда уже больше половины песни было записано, он вдруг спохватился и пожелал прервать запись. Я старался ему помешать, не подпуская к магнитофону, и всячески уговаривал оставить всё как есть. Тогда Юрик на ходу попытался остановить вращение катушек удеживая их руками.
- Что ты делаешь? – кричал я, тщетно стараясь разжать его руки и освободить катушки. Но Юрик, вцепившись в катушки побелевшими пальцами, не сдавался. Я был крупнее и, пожалуй, сильнее его. Однако понял, что Юрик готов порвать плёнку и даже сломать катушки, но песню дописать не даст. Я уступил, но только из за того, чтобы не повредить катушки и плёнку. Мелочность Юрика, расчётливость и привычка поступать только так, как ему выгодно, в итоге привели к разрыву наших отношений. Это случилось намного позже. А тогда мы даже не поссорились.
В конце концов, меня познакомили с одним парнем, у которого была запись «Белого альбома», хотя ни он, ни я не знали, что это был «Белый альбом». Мы тогда полагали, что альбом называется «Back In The U.S.S.R.». Вообще правильное его название «The Beatles». Парень этот жил чёрт знает где, в частном секторе, в другом районе, но я всё равно побывал у него и выкупил эту кассету за шесть рублей. А ведь в чужом районе запросто могли и по голове надавать.
Кроме того, мы с Юриком как-то узнали, что в нашем городе есть маленькая частная студия грамзаписи, которая изготавливает самодельные гибкие пластинки на заказ. С большим трудом мы разыскали её. Оказалось, что студия работает в рамках своего материала. У них существовал каталог записей, с которых клиентам предлагали сделать пластинки, а также типовые матрицы самих пластинок. Матрицы представляли собой вырезанные из фотографий диски. К счастью, «Битлы» у них были. В том числе и песня «Back In The U.S.S.R.». Мы договорились. В результате, с предоставленных нами фотографий после их фотосьёмки, были изготовлены гибкие пластинки с песнями «The Beatles», по три штуки каждому. На каждой пластинке - по одной песне на скорости 45 оборотов в минуту. Мы этими пластинками очень гордились и показывали их друзьям. Качество записи на этих пластинках было отвратительным, но это были пластинки «The Beatles», хотя и самодельные.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Мы познакомились с местным умельцем, хозяином студии. На меня произвели впечатление его записи и студийный магнитофон со скоростью движения ленты 38,1 см/сек. Он с явным чувством превосходства демонстрировал нам качество своих записей и нахваливал их. В самом деле, у него были интересные песни разных групп, но беда в том, что он собирал только отдельные песни, в силу специфики бизнеса, которым занимался. Нас интересовали цельные альбомы, поэтому взаимный интерес к дальнейшим контактам так и не возник. Полученная наглядная демонстрация преимущества записи при большой скорости движения ленты отложилась у меня в голове на будущее.
Применить этот опыт на практике пока не представлялось необходимым и возможным. С одной стороны, магнитофонная лента по-прежнему была дефицитом, а с другой стороны, таких качественных записей, чтобы потратить на них большое количество ленты, у нас не было. Мы просто всё мотали на ус и имели в виду на будущее, в которое верили безоговорочно.
Круг наших знакомых-меломанов постепенно расширялся. В моём подъезде, на первом этаже жил парень по кличке Запеча, одноклассник Вадима (того, у которого появилась первая гитара) и дружок Сани (ещё одного их одноклассника, который учил нас играть на гитаре). Отец Запечи побывал в Японии и привёз большой стереомагнитофон «SONY». Магнитофон был катушечный, с отстёгивающимися колонками - просто фантастика. Это был первый импортный магнитофон, увиденный мною. Ещё у них был небольшой переносной катушечный магнитофончик типа «Мрія», только японский, и радиоприёмник «National Panasonic».
Приёмник брал кучу станций, и Запеча, так же как и мы, записывал с него музыку. Кроме того, у них был электропроигрыватель грампластинок «Аккорд». Запеча был «упакован». У него имелись кое-какие записи, и мы стремительно сблизились на этой почве. Тем более, что жи-ли мы в одном подъезде и магнитофон было носить не далеко. Носить свой магнитофон приходи-лось опять мне. Естественно, мы приспособились делать перезаписи с японского магнитофона на мой «Айдас» и наоборот. Процесс пошёл.
С нами в одном дворе жил некий парень по кличке Студент. У него тоже был магнитофон «Днепр-14А», почти как у Юрика, только поновее. Вот у этого Студента я впервые, за деньги, записал альбом группы «Creedence Clearwater Revival» - «Willey And The Poor Boys». Перезапись была сделана с магнитофона на магнитофон, не с пластинки. Примерно в это же время у Вовки, моего друга, появился новый «Битловский» альбом «Abbey Road». Это Юрка в очередной раз привёз свою «Комету» с новыми записями.
Брат Юрика, Владик, поступил в институт. Иногда он приезжал после сессии на каникулы и привозил Юрику новые кассеты с музыкой. Родители купили Владику магнитофон «Дайна». Он увёз его в Днепропетровск и там делал записи за деньги. Благодаря ему, мы с Юриком впервые услышали «Grand Funk Railroad», «Black Sabbath», «Deep Purple», «Shocking Blue», «Christie» и другие группы. И всё же, наш уровень общения был слишком тесен, море музыки захлёстывало меломанов и кружило волчком. Славные времена были эти 70-е годы. Групп было много и все классные. Рок-н-ролл прорвал «железный» занавес. Знакомый Студента, дембельнувшись из армии, привёз пластинки венгров. Так я впервые услышал и записал альбомы венгерских групп: «Locomotiv GT», «Omega», «Illes», «Hungary», «Bergendy». Венгерский рок был очень неплох, особенно живой альбом «Elo Omega» с концертного зала. Один парень где-то купил этот диск, Запеча по дружбе переписал его и позволил мне сделать копию с этой записи. С того момента для нас наступила пора дисков, плит, пластов...
- Это было самое интересное время, - поправляет меня Вадим. - Пластинки стоили немалых денег, и то была уже не игра. Часто, чтобы подороже продать хорошо заезженную пластинку, продавцы шли на разные уловки. Причём, все про эти уловки неоднократно слышали, слышал и я. Но однажды всё-таки попался сам.
Помню, как приобрёл битловский сборник «Beatles Greatest». На вид пластинка была как новая, а вот конверт слегка потрёпан. Я сильно не разглядывал саму пластинку, а быстро расплатился с продавцом и поехал довольный домой. Содержание самого сборника я хорошо знал из ранее приобретённых магнитофонных записей, поэтому пластинку не стал слушать, а сразу спрятал в шкаф. Правда, заменил внутренний пакет, в котором она была. Пластинка находилась в обычном бумажном пакете, который, как известно, оставляет следы на виниле при постоянном вытаскивании его. Я переложил её в целлофановый пакет и спрятал. Через несколько недель у меня появилось желание послушать эту пластинку. Я достал её из конверта, и мне показалось, что целлофановый пакет каким-то странным образом в некоторых местах прилип к самой её поверхности. Я как-то не придал этому значения. Это могла быть обычная наэлектризованность пластинки. Затем я поставил диск на проигрыватель. Звук с первых же секунд показался мне довольно странным. Он был одновременно каким-то глухим и искажённым.
«Как это всё странно. Так пластинка не должна играть», - подумал я, ещё ничего не подозревая. Обычно, когда я переворачиваю пластинку на другую сторону, то мягкой беличьей кисточкой стряхиваю с иглы пыль. Я обомлел, глядя на иглу. На ней был страшный ком какой-то массы, похожей на желатин. И тут я вспомнил, как мне рассказывали опытные «винильщики» про уловку с вазелином. Заезженная и тусклая пластинка натирается тонким слоем вазелина, после чего она на солнце начинает сверкать как новенькая. Вазелин также заполняет мелкие и большие царапины, делая их менее или совсем незаметными. Этот способ годится лишь только для продажи пластинки кому-то новенькому или незнакомому, который потом тебя не сможет найти и вернуть её…
- Особенно странно, что это произошло именно с тобой, завсегдатаем балки. Наверное, залётный торгаш с тобою пересёкся? – сочувственно произносит Володя.
- По сути, торгаши все одинаковые, им лишь бы втюхать товар, а там - как Бог на душу положит, – сетует Вадим. - Как-то я наблюдал интересную картину на нашем базаре. Это был разговор покупателя, которому некуда деньги девать, и продавца, которому надо было товар сбыть.
Продавец:
- Возьмите новый альбом «Битлз», называется «One».
Покупатель:
- Как это новый? Они ведь давно распались?
Продавец:
- Да, распались. А вот сейчас снова собрались и перезаписали свои старые песни… - Ну, точно как в пословице «Не обманешь – не продашь».
- Век живи, век учись, - резюмирует Саша. В первый раз слышу про такое. Для меня радиоприёмник и радиола очень долго оставались основными источниками, как пополнения фонотеки, так и источником информации в плане развития. Благодаря уже упомянутому радио Румыния и Голосу Америки, я познакомился с Джеймсом Брауном, впервые услышал первый и второй альбомы «Led Zeppelin», Песни Эдвина Стара (Edwin Starr) и других исполнителей. Прошло некоторое время, и я уже понимал, что нужно выходить на первоисточники. Как это осуществить я понятия не имел и поэтому решил начать с похода в студию звукозаписи.
В нашем городе было несколько таких точек. Однажды я отправился в одну из них. Музыку на студии записывали на открытки, такие открытки я уже видел на школьных вечерах танцев, у других ребят. Я доехал в нужное место на троллейбусе, разыскал нужное здание и вошёл в нужную дверь. В студии с магнитофонов «Тембр» и «Тембр-2» производились записи на ленту заказчика. Стоимость исчислялась поминутным тарифом, сейчас уже не помню точно, сколько копеек стоила одна минута записи. У меня, как и у подавляющего большинства моих сверстников, уже были свои карманные деньги, полученные от экономии на школьных обедах.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Примерно так выглядели студии грамзаписи тех лет.

Я приехал для того, чтобы сделать запись группы «Iron Butterfly» или, как мне её тогда представили, «Железная бабочка». За прилавком сидел мужчина, а у окошка висел список музыки, которую можно было заказать. Хорошо помню, что в списке фигурировал сборник «The Beatles» - «Yesterday and Today», но я приехал в тот день не за этим. Решившись, я поинтересовался у приёмщика:
- А у вас есть группа «Железная бабочка»?
- Есть, - ответил приёмщик. Я оставил ему катушку с лентой, заплатил положенную сумму денег и в назначенное время приехал на студию, чтобы забрать запись. Неожиданно возникли проблемы. Приёмщик извиняясь начал объяснять мне, что записи, которая меня интересовала, к сожалению, не нашлось в архивах студии. Но мне не стоит расстраиваться, потому что они вместо этого записали новый альбом другой группы - «Deep Purple». Приёмщик уверял, что эта запись должна наверняка мне понравиться.
- А что это? – спросил я.
- Ты что, не знаешь «Deep Purple»? - искренне удивился приёмщик.
Это был альбом «Deep Purple In Rock». Когда я включил эту запись дома, она стала моим первым знакомством с группой. Я был в шоке. Запись была хорошая, а альбом просто взрывной. Годами позже я услышал этот альбом в оригинальном звучании, на пластике. После этого мне стало понятно, что, к сожалению, он записан технически не идеально. Но тогда, в первый раз, эта запись слушалась просто потрясающе. Всё было прекрасно, но всё-таки плёнка на катушках рвалась, старела, со временем портилась, и мне очень хотелось любым способом перейти на следующий уровень, добраться до пластинок. Мне казалось, что пластинка – это нечто вечное и незыблемое. За эту музыку, как говорится, можно было «подержаться руками», а лента, что значит лента? Шнурок, не более…
Сколько раз я мечтал о том, что вот скоро наступит время, когда можно будет зайти в магазин, а в нём на прилавке будут лежать пластинки «The Beatles», бери и покупай. Однажды мне даже приснился сон, как будто я зашёл в такой магазин, а в нём вся витрина уставлена пластинками «The Beatles». Я раскрываю сумку и принимаюсь лихорадочно запихивать эти пластинки в неё пачками, и вдруг понимаю, что начинаю просыпаться. Но даже в полусне я всё равно продолжаю запихивать под подушку эти пластинки. Я крепко вцепился руками в подушку. Мне казалось, что пока я не разожму руки, этот сон не прекратится. В итоге, когда сон развеялся, я так и не очнулся от него, и продолжал сжимать подушку в кулаках. Пластинок не было. Я чуть не расплакался, это был только сон. А детские сны самые яркие. Поэтому через несколько лет, когда Андрей Тропилло, известный Питерский звукорежиссёр, на останках Ленингадского завода грам-пластинок начал штамповать свои полупиратские издания, я купил их все. Купил просто потому, что они продавались в магазине. Наверное, это была реализация моего детского сна.
Примерно в 1971 году я начал слушать по «Маяку» прекрасную популярную передачу «Запишите на ваши магнитофоны» с ведущим Виктором Татарским. Голосу ведущего хотелось верить, он завораживал меня, как голос Леннона. В конце каждой передачи, как сюрприз, обязательно транслировалась какая-нибудь композиция очень популярной и известной группы. Мой магнитофон к этому времени уже был включен и готов к записи. Поэтому, как только Виктор Татарский начинал говорить, я уже знал, включать его или не включать.
Благодаря передаче я познакомился с канадской группой «The Band» и записал отличную вещь Джорджа Харрисона «Bangladesh». Как многие в то время утверждали, это была лучшая песня протеста, написанная кем либо. В этой песне всё было изумительно. Не помню, сколько раз подряд я мог её слушать, не уставая. Когда много лет спустя мне посчастливилось купить французскую сорокопятку с этой песней, обнаружилась следующая вещь. Песня, записанная на стороне «Б», оказалась девственно идеальной, её, наверное, и не слушали. А вот песня на стороне «А» - «Bangladesh» - была изрядно заслушана предыдущими хозяевами.
Но это я забегаю вперёд, а реально, я продолжал пользоваться услугами студий звукозаписи, и даже записал несколько песен «The Beatles» на открытках. Это были мои первые записи на более устойчивых, как мне тогда казалось, носителях. Самой первой из них, конечно, была песня «Can't Buy Me Love». Наконец-то она у меня теперь была записана в полном варианте, со знаменитым криком в середине песни. И ещё «Rock'n'Roll Music» и песня «Venus» группы «Shocking Blue», которая была уже очень популярна.
Приблизительно в 1972 году ко мне попала катушка с записью альбома Пола Маккартни (Paul McCartney) «Ram». Запись была сделана через микрофон и качеством не отличалась. Во время её прослушивания были слышны чьи-то голоса, рокот двигателя автомобиля и куча других посторонних звуков. После была дописана группа «The Searchers», но я этого не знал и считал, что это продолжение альбома Маккартни. Альбом мне, несмотря на плохую запись, очень понравился. Таковым стало моё первое знакомство с сольным творчеством участников группы «The Beatles». Этот альбом до сих пор я считаю своим самым любимым.
Однажды, когда я записывал за деньги первые пластинки на открытках в студии грамзаписи, я отважился, и у меня состоялся следующий разговор с её оператором:
- Скажите, - робко спросил я. - А нет ли у вас случайно доступа к настоящим пластинкам «The Beatles»? – Мне очень хотелось, наконец, выяснить, где люди их достают и как к ним в свою очередь подобраться.
- Я бы купил, - продолжал я. Оператор оценивающе посмотрел на мое школьное пальтишко и сказал:
- Настоящие пластинки дорого стоят….
- Ну, например, «Abbey Road»? – продолжил я. – Наверное, рублей тридцать, да?
Он фыркнул и даже ничего мне не ответил. Я понял, что цена пластинки намного больше, а самое главное, что у него есть выход на настоящие пластинки. Правда, наш разговор на том и закончился. Далее продолжать его приёмщик не захотел. Мне оставалось лишь дальше думать о том, как выйти на людей, которые смогут помочь получить доступ к моей заветной и ставшей почти навязчивой мечте - к пластинкам…
- На этом этапе все мы превращались в параноиков, – успокаиваю я Сашу. Между прочим упомянутая тобой группа «The Searchers» мне очень и очень нравилась. Они были сильно похожи на «Битлз», особенно их альбом «Meet the Searchers». Некоторое время я даже думал, что это альбом «The Beatles», из-за песни «Twist And Shout », она сбивала меня с толку. Но и другие пес-ни из этого альбома были тоже чертовски хороши. Особенно мне нравились «Alright», «Love Potion No.9» и «Farmer John», мечтательно заканчиваю я, ну вылитые «Битлы».
- Кстати, я тоже очень хорошо помню первый диск «The Beatles», который купил. – неожиданно спохватывается молчун Володя. У него почти всегда так. Либо он шутит, либо говорит по делу. И так, Володя продолжал:
- С одной его стороны были записаны песни «The Beatles» - «Come Together» и «Some-thing», а на второй стороне была записана группа «Серебряные браслеты» (Сребърните гривни). Это была болгарская пластинка - “Balkanton”. А вообще, реальное получение информации тогда было только по «вражеским голосам» - «Голос Америки», «Би-Би-Си», «Радио Швеция». Ну и частично из журналов, которые у нас иногда продавались. Это был чешский журнал «Меlodie», «Neues Leben» из ГДР, «Melodie und Rhytmus» тоже ГДР, и конечно, газеты английских и американских коммунистов «Morning Star» и «Daily World». Из этих изданий можно было почерпнуть информацию о новых альбомах зарубежных групп…
- Вот-вот-вот, - с жаром поддерживает Володю Вадим. – Журнал "Melodie magazine" (Praha, ЧССР). До сих пор храню подшивки этого журнала за 70-80-е годы. Единственный журнал, который наиболее полно освещал западную музыкальную жизнь и который более-менее был доступен гражданам СССР. Другие издания типа немецкого «Нойес Лебен» (Neues Leben) и польской «Панорамы» (Panorama) были намного слабее по информации.
Антонин Матзнер был моим любимым автором. Все статьи о «Битлз» были написаны именно им. Читателя выручало ещё и то, что польский и чешские языки имеют много общего с украинским, поэтому статьи можно было читать почти без словаря. Самыми первыми битловскими изданиями в ЧССР были «A Collection Of Beatles Oldies But Goldies» (Supraphon 1 13 0599, издан в 1969 году) и «Abbey Road» (Supraphon 1 13 1016, издан в 1972 году). Помню, когда я впервые приехал к своему другу в Чехию в 1990 году, моей просьбой к нему было помочь приобрести эти релизы. Не тут-то было! Они оказались такими же редкими для нас, как и для самих чехов. Мой друг мне показывал picture disc «Deep Purple In Rock», изданный в Чехии. И при этом он подчеркнул, что смог его найти и купить только лишь в Лондоне. Во как!
Дойдя до этого места, Вадим вслед за Володей красноречиво замолкает. Это происходит так же неожиданно, как внезапный всплеск их оживления. А я в это время вспомнил и тут же озвучил следующую историю:
- В отношении снов и мечтаний о безбрежном море пластинок, я подозреваю, что твои, Саша, и мои, и Вадима детские грёзы в первый раз реально материализовались в 2011 году. В январе-феврале 2011 года в Гамбургском музее "Beatlemania" проходила специализированная выставка "The Beatles - Back from the USSR", посвящённая битломании в СССР. На ней были представлены предметы периода 60-х–70-х годов прошлого столетия из коллекций советских битломанов. Выставка была организована музеем Гамбурга совместно с украинскими фан-клубами «The Beatles» городов Черкассы и Киева. Во время посещения экспозиции "Beatlemania", в дар музею Гамбурга были переданы предметы из личной коллекции Валерия Ваганова, а также специальное литературное приложение к журналу «Эплоко» - книга «В компании с Джоном Ленноном», созданная авторским коллективом под руководством Валерия Ваганова. Битломаны с Украины надеялись, что в скором будущем переданные материалы положат начало специальному и постоянному русскому уголку в экспозиции этого музея, который будет постоянно пополняться новыми материалами.
Мы с Вадимом находились в составе делегации с украинской стороны. Гамбург – город легенда. «The Beatles» начинали свою настоящую профессиональную карьеру именно там. Я не буду освещать всем известные факты, а расскажу вот о чём.
Несмотря на то, что наша программа пребывания в Гамбурге была плотной и насыщенной, мы, как истинные меломаны, не могли уехать домой с пустыми руками. При музее Битломании был небольшой магазинчик сувениров, но в нём продавались лишь предметы, так или иначе имеющие отношение к знаменитой четвёрке. На различных вещах были нанесены всем известные логотипы группы. Конечно, мы приобрели сувениры, но главной нашей целью было посещение большого специализированного музыкального магазина.
На третий день пребывания в Гамбурге у нас с Вадимом оказалась свободной почти вся первая половина дня, и мы единогласно решили посвятить это время шоппингу. Мы отправились к гигантскому магазину бытовой техники «SATURN». К счастью, этот магазин находился не так далеко от нашей гостиницы - примерно в десяти минутах ходьбы от железнодорожного вокзала. Небольшой марш-бросок и мы уже у входа в этот огромных размеров торговый комплекс. «SAT-URN» открывается ровно в 10.00 по местному времени, и нам пришлось немного прогуляться в окрестностях, ожидая его открытия. Но наконец, мы внутри. Эскалатором поднимаемся на четвёртый этаж и … оказываемся в Сашином детском сне, как в сказке.
Весь четвёртый этаж занят под продукцию любителей музыки и кино. Бесконечные ряды стеллажей, на которых в строгом порядке разложены разнокалиберные товары. Чего там только не было: винил, CD, DVD, Blu Ray диски, музыкальная атрибутика и литература, куклы, одежда, флаги и постеры. Наборы и розница, стерео и моно.
Первым делом мы устремились к отделу, в котором продавались виниловые пластинки. Они лежали, систематизированные по жанрам: рок, поп, техно, рэп, кантри, классика, джаз и.т.д. От изобилия голова шла кругом. Мы жадно набросились на эти богатства, не забывая при этом о своих ограниченных материальных возможностях. Скурпулёзно пересмотрев содержимое полок и даже пообщавшись с менеджером отдела, мы, наконец, выбрали пластинки себе и сво-ему товарищу Никите, который дал денег, чтобы мы купили ему наборы с дисками “The Rolling Stones”. Боксы с «Роллингами» были тяжёлыми, но Вадим мужественно терпел.
После утоления первого музыкального голода, мы немного осмотрелись. Как я говорил, весь этаж занимали товары видео и музыкального направления. Всё распределено по секциям и тематикам. Вот отдел CD дисков, так же как отдел винила, разбитый по музыкальным направлениям. Тут же продавались значки, фигурки музыкантов, банданы, флаги и футболки с символикой различных групп. Отдельно наборы, так называемые боксы. Недалеко находится отдел музыкальной литературы, книги и журналы. В торце отдела возвышается готический трон, на который можно присесть и отдохнуть. Трон находится в отделе хэви мэтал, трэш, дэз, хард и прочего рока. Не удержавшись, я присел и некоторое время посидел на троне, одновременно предоставив отдых натруженым ногам.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


В секции CD дисков для нас в диковинку оказалось следующее: на территории секции, в удобных местах расположены специальные устройства для прослушивания CD дисков. При этом, покупку распаковывать и вынимать сам диск совершенно не нужно. Достаточно поднести его прямо в упаковке к сканирующему устройству и одеть наушники. На специальном дисплее, как на компьютере, возникает меню с перечнем и названиями песен, находящихся на этом диске. Прослушать музыкальные трэки можно на выбор или подряд, по своему усмотрению. Очень удобно, согласитесь.
Дальше продолжались секции с компакт кассетами и расходными материалами. Болванки CD, DVD, минидиски, кассеты DAD, антистатические и чистящие средства по уходу за пластинками, головками проигрывателей, элементы питания, специальные салфетки и т. д. На противоположной стороне зала были предоставлены видеоматериалы на VHS кассетах, CD, DVD и Blu ray дисках. Отдельно музыкальные, отдельно кино. Кинопродукция, как и музыка, тоже разложена по жанрам. Фантастика, комедии, детское кино, боевики, мелодраммы, ужасы, музыкалки, мультики и.т.д. И наконец, представлены ещё одни секции: для игровых приставок различных форматов, катриджи с играми и музыка в формате МР-3.
Мы с Вадимом бродили среди этого моря информации, рассматривали витрины, брали диски со стеллажей, слушали их при помощи вышеупомянутых мною устройств, листали книги, забавлялись сувенирами. Это был тот самый сон наяву. Наконец, расплатившись за свои покупки, мы совершенно обессиленные покинули магазин. Когда я посмотрел на часы, то оказалось, что мы провели в этом отделе ни много ни мало, более трёх часов! А нам показалось, что всё за-кончилось в один момент.
Вернувшись в отель, мы разложили свои покупки на столе и на кроватях, долго рассматривали их и обсуждали достоинства. Как выяснилось позже, не обошлось без маленьких огорчений. В супермаркете мы оформили необходимые документы, для того чтобы по прибытию домой получить компенсацию за покупки (Такс-Фри – система частичного возврата НДС). На таможне нам проставили на этих документах все необходимые печати и подписи. Но по возвращении в Киев, Вадим пытался решить этот вопрос, обивая пороги различных банковских учреждений, но так и не смог решить его. Его гоняли по кругу, отсылая из одного отделения банка к другому. Наконец, он плюнул на это дело. Сильна Украинская бюрократическая машина! Деньги нам не вернули.
Второй момент был таким: при покупке Blu Ray диска с фильмом о Джоне Ленноне, я усомнился, будет ли он считываться в нашей региональной зоне? Подозвали продавца, немца. Задали ему этот вопрос. Продавец уверял нас, что диск мультизонный и проблем не будет. Подтверждения его словам на обложке диска я не нашёл, внимательно рассмотрев его. Видимо поддавшись эйфории от посещения чудо-магазина, я поверил продавцу и купил таки этот диск.
Сразу по приезду домой выяснилось, что мои опасения были не беспочвенны. Диск не читался, проигрыватель выдавал на экран телевизора лаконичное сообщение о том, что система не соответствует данному региону. Жаль, конечно, было. Вот так. Никогда не верьте слугам капитализма! Обманули честного, доверчивого меломана с Украины.
Вот такая была у нас история про сон наяву. В первый раз это было действительно фантастическое впечатление и новый опыт.
Простите, я несколько отвлёкся, и поэтому, возвращаясь к теме этой главы, подведу её очевидный, приведенный мною ниже итог: в результате эволюционных процессов каждый из нас по отдельности в конце-концов подошёл к неизбежному рубежу, к порогу нового уровня, к выходу на первоисточники, - на виниловые пластинки.
Редактировалось: 2 раза (Последний: 25 декабря 2015 в 15:17)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава седьмая или Пользователи и «писатели»

Лето – пора отдыха и пора отпусков. Лето не самое удачное время для того, чтобы в тридцатиградусную жару вытащить кого-то из дома. На улице менее комфортно, чем в кондиционированном помещении. В последние годы каждое новое лето нам кажется ещё более жарким, чем предыдущее. Возможно, это связано с озоновыми дырами и прочими природными аномалиями. Говорят, что виною всему человек и его необдуманные действия. Это вопрос сложный. Я надеюсь, что мы сегодня не будем впадать в рассуждения по этому поводу и строить на этот счёт собственные гипотезы.
В такой экологической обстановке лениво и расплывчато завязывалась наша очередная беседа, появляясь из неоткуда, словно материализуясь из нашего дыхания. Действие происходило во время очередной встречи, организовать которую было совсем непросто по вышеуказанным причинам. Но так как встреча состоялась, и начало предстоящей беседе было сразу положено, я продолжил её в той же философской манере:
– Рано или поздно у каждого меломана наступает момент, когда он осознаёт, что качественную запись невозможно извлечь из таких источников, как радиопередачи или телевизионные программы. Самый чистый и чёткий звук можно получить, скопировав себе качественную запись какого-нибудь полноценного музыкального альбома с официального первоисточника. Первоисточником для таких записей могут быть лишь импортные пластинки. Эти пластинки жаргонно на-зывали такими словами как «концерт», «пласт», «плита», «диск». А людей, делавших записи прямо с пластинок, – «писателями» или «писаками».
«Писателями» были люди, которые серьёзно и постоянно этим делом занимались. Они следили за новинками, имели качественную аппаратуру и дорогостоящие импортные диски. В свой бизнес «писатели» вкладывали немалые деньги, которые потом им же и возвращались при наличии широко разветвлённой сети клиентуры, жаждущей заполучить качественные записи. Стоили «пласты» очень дорого. Цена их колебалась в зависимости от того, где они были произведены, насколько они раритетны, являются ли последними новинками и каково состояние само-го диска. В результате их стоимость колебалась от 30 до 70 рублей. Мы были готовы платить немалые деньги, лишь бы заполучить качественную запись прямо с этих дисков.
Люди, которые занимались распространением записей, обычно работали по такой схеме: каждый имел свой источник приобретения дисков, каждый «писатель» обслуживал свою клиентуру, которая со временем увеличивалась. Конкуренты не имели права «писать» не на своей территории, подобно детям лейтенанта Шмидта. Диск приобретался за 30-70 рублей, как я уже говорил, и «раскатывался» среди клиентуры. Стоимость записи одного диска составляла 3 рубля. За запись двойного альбома платили 5 рублей. После того как диск прописывался среди клиентов - местных меломанов, то есть был записан десятью, двадцатью, а иногда и большим количеством человек, он полностью или в значительной части окупался, а как правило, приносил дополнительную прибыль.
Расписанный диск «сдавали», то есть перепродавали другим, более мелкого пошиба «писателям», коллекционерам или обменивали его на другой диск. На выгодный обмен «писатели» шли охотно. Всякий раз, когда кто-нибудь привозил что-нибудь новенькое, то очередь на «раскатку» оговаривалась на несколько дней вперёд. Тот, кто оказывался первопроходцем, получал большую прибыль. Например: на текущей неделе один «писатель» катает своим клиентам «Slade», а другой в это же время пишет своим «Led Zeppelin». После этого происходил обмен пластинками, и действие повторялось в обратном порядке. Каждый «писатель» работал на территории своего района. Клиенты оставались довольными, и «писатели» были не в накладе. Это самая обычная схема. Существовали и более сложные её варианты. В местах дорожек сбега, ближе к «лейблу», «писатели» часто оставляли свои автографы или особые значки, чтобы суметь опознать свой диск, в случае чего. Тонкостей было много. Схемы поставок, росписи дисков, их обмен и сбыт были относительно хорошо налажены.
В целом просматривалось одно забавное сравнение - рок-музыка в СССР, подобно сексу и проституции, существовала негласно. Официально её не было, зарубежные пластинки в магазинах не продавались, распространение пластинок и записей на чёрном рынке преследовалось, увлечение рок-музыкой не поощрялось. Однако, эта музыка всё равно доходила до её потребителей, и для того, чтобы это происходило, существовала отдельная ветка теневого бизнеса.
Мы с Юриком морально и материально созрели, чтобы стать клиентами, попасть в «систему». Стать частью «системы», войти в среду тех, кто пишет с дисков - вот, что было нашим желанием и целью. Чтобы попасть в обойму и превратиться в постоянного клиента в чьей-то «конюшне», необходимо было выйти на «писателя». Для этого кто-нибудь, пользующийся доверием в «системе», должен был порекомендовать тебя. Такие меры предосторожности принимались потому, что дело это было незаконное. Спекуляция в чистом виде. Милиция «писателей» вычисляла, задерживала, «пласты» конфисковывали. Даже «дело» могли при желании пришить. Рок-музыка-это запретный плод, а спекулянты-нарыв на теле общества... Одним словом, у «писателя» могли быть большие неприятности. За спекуляцию в «особо крупных размерах» сажали в тюрьму.
На самом деле, «писатели» не являлись самыми авторитетными личностями в мире музыкального бизнеса. Наряду с поставщиками, курьерами, владельцами частных студий грамзаписи и «балочниками», они скорее находились ближе к основанию в иерархии этой пирамиды. Да, их доходы порой были не малыми, бизнес до поры успешным, но большинство из них являлись обычными дельцами от музыки. Высшей кастой считались отошедшие от дел и вышедшие «на собственные хлеба» люди из «системы», которые успели в своё время срубить необходимый капитал и грамотно употребить его. Эти люди продолжали заниматься музыкой и интересоваться новинками в своё удовольствие. Практически все они имели хорошую аппаратуру и собственные коллекции дисков. К таким людям благоволили «писатели», им напрямую привозили новые пластинки курьеры из «системы». Возможно, некоторые из них так и не вышли из неё до конца, кто знает, но со стороны - это были крепко стоящие на ногах, уважаемые в городе люди. В моём тогдашнем возрасте я не парился в своих самых дерзких мечтах о том, чтобы когда-нибудь стать кем-то на подобии, предел наших желаний был установлен на более низкую планку.
Молодость – пора дерзаний и увлечений. В молодости любые моря кажутся по колено. В молодости хочется всё и сейчас. «Кто ищет, тот всегда найдёт» - так в песне поётся.
Один мой одноклассник неожиданно пообещал помочь и свести меня с нужным человеком. У одноклассника имелись кое-какие связи. Его отец был участковым милиционером, а значит, балансировал на стыке дозволенного и недозволенного. У его сына появлялись кое-какие модные вещички, шариковые ручки, жевачки... Откуда? Да Бог с ним, он мне помог, и этого достаточно. В один прекрасный день я получил сообщение о том, что нужный человек позволил дать мне свой телефон. Человека звали Сергей. Мы созвонились, я отрекомендовался, и мы договорились о встрече.
Процедура «раскатки» происходила так: на определённое время назначалась встреча в доме у одного из клиентов. В его распоряжении обязательно должен быть проигрыватель. Клиенты - хозяин квартиры с другом или друзьями (желательно сразу несколько человек) - ждут со своими магнитофонами. Кстати, поэтому, обычно, к «писателям» присоединялись сразу целые звенья новоиспечёных клиентов, знакомых между собой. Это классический маркетинговый ход. «Писатель» появлялся в строго назначенное время, как правило, тоже не один (во избежание осложнений с клиентами и возможного гоп-стопа), особенно когда он шёл на встречу с клиентами впервые. Не мудрено, дисков при себе «писатели» носили на 250-300 рублей, не считая выручки. Деньги весьма немалые. Месячный бюджет среднестатистической советской семьи.
Кроме дисков, на вооружении «писателя» были шнуры-разветвители. При помощи такого шнура к проигрывателю можно было подключить до четырёх магнитофонов одновременно. Диск проигрывался один раз, а запись производилась на несколько магнитофонов. И денег больше, и диск не изнашивается, и время экономится. Ещё одно классическое решение. Просто и рационально!
В этом месте мне следует сделать ещё одну поправку: если клиентов было несколько, то за одновременную запись взымалось не по три, а по два рубля с человека за запись одного альбома. Это тоже было выгодно. Вот такая рыночная экономика. Время встречи, как я уже говорил, оговаривалось строго. Грамотное распределение времени позволяло «писателю» за день организованно обходить несколько квартир в порядке живой очереди. Сеанс одновременной записи, как правило, длился около 2-х часов. Попробуйте посчитать доход - за день набегала вполне приличная сумма, можно было нигде не работать. Правда, конкуренция была о-го-го, как позже выяснилось. По нашему городу работало несколько активных «писателей» и небольшое количество мелких сошек, работающих в доле.
Адрес я назвал Юрика, с его согласия, так как у него был проигрыватель, мой ещё не был готов. Действие должно было произойти на его территории. К назначенному часу я принёс к Юрику свой «Айдас» и мы стали ждать. Сергей с дружком появились вовремя. После короткого ритуала знакомства, началось подключение аппаратуры. Наконец всё было готово к записи. Сергей открыл портфель и вынул диски. До сих пор помню, что было у него в портфеле. Там были альбомы «Exile On Main Street» (The Rolling Stones), «The Dark Side On The Moon» (Pink Floyd), «Imagine» Джона Леннона (John Lennon) и первый альбом «Creedence Clearwater Revival». Денег у нас с Юриком было по шесть рублей, и мы остановили свой выбор на двойном альбоме «Роллингов». После того как запись началась, мы предложили ребятам перекинуться в карты.
Мы с Юриком были школьниками и, наверное, забавляли наших гостей. Ребята были постарше нас и держались солидно. Сергей поинтересовался, будем ли мы переписывать названия песен и разрешил рассмотреть поближе свои пластинки. Мы с Юриком слегка удивились его предложению, но виду не подали. Молча переписали названия песен и альбома. Раньше мы никогда этого не делали, просто подписывали коробки с лентой. Теперь мы узнали, что так поступают все уважающие себя меломаны. Добро пожаловать в «систему»! Мы писали музыку с «пластов» и должны были соответствовать той планке, которая была установлена.
Сергея явно забавляла ситуация, он слегка расслабился, убедившись в том, что мы обычные школьники. Он рассказал нам пару случаев из своей практики, немного поговорили о музыкальных новинках. В основном говорил Сергей, демонстрируя свою эрудицию, и в целях рекламы. Мы с Юриком поддерживали беседу как могли. Мне очень хотелось не ударить лицом в грязь, и в свою очередь, показать осведомлённость в некоторых вопросах. Сергей продемонстрировал нам «массу» своих дисков. Диски изгибались и хлопали в его руках.
- На «фирме» хорошая «масса», дубовая - это Индия, есть демократы и «Юготон» - поучал Сергей, понимая, что производит впечатление. Мы слушали и внимали. Парень, который пришёл вместе с Сергеем, в основном помалкивал. Сеанс одновременной записи окончился, мы расплатились, поблагодарили Сергея и договорились созвониться через недельку. Нам нужно было время, чтобы подкопить денег на следующую запись. Значимость происшедшего и перспективы потрясали. Ребята ушли, и я, собрав магнитофон, тоже побежал домой. Мне не терпелось послушать своё новое сокровище - запись «Роллингов» с дисков.
Так, для нас с Юриком начался новый жизненный этап. Старые записи никуда не годились и не шли ни в какое сравнение с теми, что мы теперь имели. Началась «перезагрузка» моей музыкальной коллекции. Новые записи звучали изумительно, на них прослушивалась вся музыкальная палитра, чётко и детально. При прослушивании можно было различать медные звуки тарелок и погремушек, специальные эффекты и даже звуки перемещения пальцев музыканта по грифу гитары. Наш лексикон пополнился новыми выражениями: «верха», «низы», «середина». Мы очень гордились собой, мы стали частью «системы». Мы сделали это. Встречи, телефонные звонки, общение с людьми, старшими по возрасту - это было немного таинственно и романтично. Сергей уже звонил сам, если появлялось что-то новенькое, и мы записывались на очередь. Без ложной скромности отмечу, что несмотря на то, что сеансы записи по-прежнему происходили дома у Юрика, все переговорные процессы проводил я. Сергей звонил мне или я названивал ему, так с первого раза и повелось. Юрик не возражал, но мне это льстило. У вас это вызовет улыбку, поэтому прошу не забывать, что я был самым младшим из всей компании.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Jimi Hendrix – «мои университеты».

Мой отец закончил изготовление стереопроигрывателя, и теперь я мог сам, без Юрика, записывать музыку, когда хочу и что хочу, не под кого не подстраиваясь. Так я и поступал, едва появлялась лишняя копейка. Сказать по правде, мне этого уже было мало, теперь мне хотелось поскорее выйти в «высшую лигу». Юрик об этом не думал, ему пришла пора готовиться к поступлению в институт. В моём распоряжении времени было гораздо больше, ведь я был на год моложе, чем он…
– У меня всё было иначе, - не выдерживает и вмешивается Саша. После того как я, в свою очередь, начал подумывать о самостоятельном выходе на пластинки, я долго не мог сообразить, с какой стороны подступиться к проблеме. Среди моих знакомых не было таких людей, которые могли бы меня кому-нибудь порекомендовать или представить. Одержимый своим желанием, я бродил по городу, вглядываясь в лица встречных прохожих, пытаясь по их внешнему виду определить, может ли он быть мне полезен для решения моей проблемы или нет. Если я встречал кого-нибудь в джинсовом костюме и с длинными волосами я думал: «Вот, это хиппи, у него точно должен быть выход на пластинки». Но я ошибался, и мне всё время не везло. Однако, не было бы счастья, так несчастье помогло.
В силу некоторых семейных обстоятельств моя племянница, девица бесшабашная, временно проживала у нас. Узнав о моём увлечении, она однажды сообщила мне, что встречается с парнем, у которого есть пластинки «The Beatles». Он студент, учится в художественном институте, зовут его Сэнди, вернее он хотел, чтобы все его так называли. Ну что ж, Сэнди так Сэнди. Через время он пришёл к нам домой. Сэнди оказался прыщавым существом, с немытыми длинными волосами. Мы поговорили, и выяснилось, что у него на самом деле есть большая коллекция пластинок «The Beatles», в том числе шесть или семь альбомов, и большое количество сорокопяток! А попадали они к нему следующим образом: Сэнди дежурил у гостиниц, в которых проживали интуристы. Владея иностранным языком и убедившись в том, что поблизости нет милиции, он заводил беседы с иностранцами и предлагал в обмен на пластинки различные сувениры: ложки-матрёшки-поварёшки или что-нибудь подобное. В детали я не вникал, но факт был фактом. В результате его общения с иностранцами он получал от них заветные пластинки. Причём, все они были у него в двух экземплярах. Часть пластинок находилась у него дома - это была неприкасаемая коллекция, а вторые экземпляры он слушал и ими обменивался.
Когда я попросил у Сэнди дать мне пластинки на перезапись, он согласился, но сказал, что это будет стоить денег. По три рубля за альбом, что-то там за сорокопятку, уже сейчас не припомню точно. Мы ударили по рукам. В скорости Сэнди принёс мне целую кучу пластинок, просто богатство. Это были американские и европейские сорокопятки и несколько настоящих английских альбомов «The Beatles» на жёлтом «Парлофоне» (Parlophone). Я брал в руки эти увесистые «Парлофоны»! Ни с чем несравнимое ощущение! Одна из пластинок - «A Hard Day’s Night» - была с отбитым краем, и Сэнди рассказал, как однажды ему пришлось убегать от милиции, и эта пластинка выпала у него из конверта на бегу. Он успел подхватить её, но с тех пор край пластинки был отбит. Несколько песен с этой пластинки по этой причине записать было нельзя. Дома у него, конечно, был ещё один «контрольный» экземпляр этого альбома, но он эти пластинки никому не давал. Мы договорились о том, что он оставляет мне все пластинки на неделю, чтобы я спокойно мог переписать их. После мы подсчитали, сколько будет мне стоить запись, я расплатился, и Сэнди ушел. Я остался один на один с горой его пластинок. Опомнившись, наконец я подсоединил свой проигрыватель «Аккорд» к магнитофону «Чайка» и начал записывать. Как раз незадолго перед этим мне удалось разжиться некоторым количеством бобин, достаточным для того, чтобы все пластинки разместить на плёнке.
Звук из колонок был просто божественным, однако, как я не бился, так и не смог сделать на магнитофон «Чайка» такую запись, чтобы меня устроила. Запись получалась хорошая, но глуховатая. Таковой оказалась особенность моего магнитофона. На перезапись ушла неделя. Для меня это было просто фантастическим прорывом. Таким образом, в начале 1973 года я стал, наконец, богачом. В моём распоряжении было больше десяти катушек с записями «The Beatles», записанных с пластинок-оригиналов. Я поставил их на полочку в шкафчик, отдельно от остальных своих записей. Навесил на полочку дверцы из картона, украсил их красным бархатом и написал «THE BEATLES» так, как было написано на барабанной установке у Ринго Старра. Я даже приладил маленький самодельный крючок на дверцы. Таким образом, если открыть дверцу на полочке, кассеты с записями «The Beatles» аккуратно стояли рядком и радовали глаз. Я был уверен, что это надолго и был почти счастлив.
– Ха, ха, ха… – добродушно хохочу я. - Извини Саша, но ей-богу, братцы, Сашин рассказ - такая яркая иллюстрация того, как мало иному человеку (в нашем случае меломану) для счастья нужно было. Однако, за всё в этой жизни платить нужно - это прописная истина.
– Вот именно, - восклицает Вадим. - И плата эта не всегда измеряется в деньгах. Это если хотите ещё и своего рода экзамен на зрелость или, если вам будет угодно, «на вшивость», как в народе говорят. Распаляясь всё больше и больше, Вадим возбуждённо продолжает:
- Конечно, самые первые в моей жизни пластинки были отечественными. Но как только у меня стали появляться карманные деньги, я всерьёз задумался о приобретении более качественно изданных импортных пластинок. Однако, путь этот был тернист и нелёгок. Всё начиналось с низкопробных гибких пластинок. В 1974 году отечественная фирма «Мелодия» выпустила множество гибких миньонов с записями зарубежных исполнителей. Я жадно стал все их скупать. По цене они были доступны даже школьнику – 60 копеек. Однако, качество звука на них было ужасным. К тому же, все они были монофоническими. В это же время (к 1974 году) в доме появился первый в моей жизни стерео проигрыватель «Аккорд-201», приобретённый за 99 рублей, и моей душе уже хотелось чего-то большего.
Буквально через год «Мелодия» выпустила и диски-гиганты с записями зарубежных исполнителей, которые котировались среди меломанов. Это были полноценные диски «АББА» (ABBA), «Бони М» (Boney M.), «Би Джиз» (Bee Gees), «Джон Леннон» (John Lennon)… Пластинки эти в торговой сети купить было невозможно, они все шли «из-под полы». Купить диск, имевший государственную цену 2 рубля и 15 копеек, практически можно было только за 15 рублей у дельцов, околачивающихся под магазинами. Наряду с советскими пластинками к нам завозились раз-личные сборники зарубежной эстрады из Болгарии. На них можно было встретить довольно-таки известных исполнителей, например, «The Rolling Stones».

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Покупать пластинки под магазином было опасно. Милиция меня за этим делом заставала несколько раз. А с импортными пластинками, которые привозились из-за рубежа, дела обстояли ещё сложнее. За них можно было попасть в милицию, даже не околачиваясь под магазином.
Вспомнился мне сейчас один такой случай. В каждом дворе имеется столик со скамеечками, где собираются, в основном, пенсионеры переброситься в «козла» или молодёжь попить пива. Был такой столик и в нашем дворе. Как-то, ближе к вечеру, заехал ко мне товарищ, чтобы обменяться со мной дисками. Поскольку родители мои не приветствовали такие сходки, то мы договорились встретиться с ним в моём дворе возле дома. Как раз дворовой столик был свободен, и мы разложили на нём свои пластинки.
Шёл жаркий спор, кто кому и сколько должен доплатить, ибо я предлагал битловский «Белый альбом», который дополнительно был снабжён плакатом и 4-мя большими открытками. Мы даже не заметили, как по дворовой аллейке совершал свой променад милицейский патруль. Милицию заинтересовали не только разложенные на столе импортные пластинки, но и содержание наших толстых сумок. Увидев в них десятки дисков, они с удовольствием потирали руки, надеясь, что поймали «крупную рыбу».
Доставили нас в близлежащий участок добровольной народной дружины и устроили допрос с пристрастием. Всё происходило, как в фильмах про шпионов: нас развели по отдельным комнатам и стали задавать одни и те же вопросы, чтобы потом сопоставить показания. Вскоре появился и участковый инспектор милиции. Он сразу поинтересовался, работаю ли я или являюсь тунеядцем, живущим на доходы с продаж импортных пластинок. Затем участковый начал выяснять состав моей семьи. После этого он позвонил на наш домашний телефон и вызвал отца, который снял трубку. К счастью, отец, сам любивший зарубежную эстраду, не растерялся. На вопрос, откуда у меня столько много импортных пластинок, он стал говорить за меня: «Так это я ему всё из загранкомандировок привозил».
Участковый, грозно помахав плакатом из «Белого альбома», промолвил:
— Вы только посмотрите, что здесь! Голые и нестриженные люди!
Но моего отца сложно было взять нахрапом.
— Ну, да. Это же битлы, которые против войны во Вьетнаме, за мир во всём мире. Да и Венера Милосская тоже голая, но мы ведь её не называем порнографией.
Через минут 30 нас с другом отпустили. Нагоняй я, конечно же, дома получил, но нет худа без добра. Мне сказали:
– Меняйся дома!
Но самое интересное в этой истории не это, а совсем другое. Буквально через каких-то два или три дня я встретил на улице того самого участкового. Поздоровался с ним. Он кивнул мне в ответ головой, а когда мы поравнялись, наклонился ко мне и буквально шёпотом сказал:
— Вадим! Запиши мне «Битлов». Плёнку я тебе дам.
Все, кому я рассказываю эту историю, меня в конце её расспрашивают:
— Ты записал?
Честно скажу, что нет. Не потому что был сильно обижен на стражей порядка. Я сразу сообразил, что с меня будет вытащена ещё какая-то дополнительная информация: типа того, что я расписываю людям пластинки и у меня их очень много. Я вывернулся, мотивируя тем, что мне не на чём делать записи. После этого я своего участкового больше не встречал. Но этот случай я часто вспоминаю и думаю о том, что люди в мундирах тоже любили слушать «The Beatles».
– Да, не все наши воспоминания светлые и радостные, к сожалению, – я театрально развожу руками и продолжаю.
– У Ярослава Гашека, в его бессмертном произведении «Приключения бравого солдата Швейка» есть такой эпизод: Швейка, старательно намазывающего тушёнкой кусок хлеба, за этим занятием застаёт лейтенант Дуб. Отобрав у Швейка бутерброд, он отдаёт его своему денщику. При этом, герой Гашека мысленно восклицает: «О, Боже! Мой хлеб попал в сортир!». Я не буду столь же радикален, но пару раз я сам попадал в подобную ситуацию. В первый раз это случилось со мной в начале эпохи входивших в моду CD дисков. Для меня, после приобретения проигрывателя CD, как раз наступил переходный период. Новые носители входили в обиход, и все мои продвинутые знакомые уже перешли на этот формат. Страна была в глубоком кризисе. Винил обесценился. Многие знакомые меломаны за мизерную цену продали свои проигрыватели и пластинки. В Украине не было даже собственных денег. В обиходе находились так называемые «купоны». Непростой был момент и шаткое материальное положение.
У меня залежалась небольшая коллекция виниловых пластинок, которую я продавать не собирался, даже не думал в эту сторону. Коллекция была уже изрядно пощипанной и сравнительно небольшой, однако основной каталог «The Beatles» был в наличии. Как-то раз, в воскресный день, в мою дверь позвонили. На пороге стоял один мой тогдашний знакомый, который приехал не один, а с каким-то типом. Этот тип, готов был купить всю мою коллекцию оптом за наличные «купоны». Предлагал, кстати, хорошую на то время цену. Конечно, далеко не ту, сколько эти пластинки стоили бы, по крайней мере, сейчас. Время было мутное, деньги были нужны. Я был застигнут врасплох. Воспользовавшись моим замешательством, им удалось уговорить меня продать коллекцию. Да, пластинки я тогда продал. Но после неоднократно жалел об этом. Жалею даже сейчас, время от времени. Если бы мне предложили такую сделку в нормальной обстановке, предоставив возможность принять обдуманное решение, я бы не согласился!
Не думаю, что тот человек, который купил пластинки, оставил их себе. Не верю, что он, воспользовавшись моментом, решил сформировать свою собственную коллекцию, скупая у меломанов их винил. Нет. Это был делец, перекупщик, который после наверняка всё продал во много раз дороже. Но Бог с ним, я на него не обижаюсь, он ведь не скрывал своих намерений. Не обижаюсь я и на своего знакомого. Правда, не приведи он тогда этого типа прямо на порог моего дома, пластинки наверняка и сейчас были бы у меня. Второго такого случая не представилось бы. Возможно мой знакомый на самом деле хотел мне помочь, зная о том, что мне нужны деньги. В конце концов, я сам принял окончательное решение. И все же, досадные мысли о том, что меня застали врасплох и к этому решению подтолкнули, время от времени посещают меня, и это - неприятные воспоминания. Они как старая вина в совершённом предательстве или измене. Со временем я восстановил и приумножил как саму коллекцию, так и утраченные в то утро пластинки. Но факт остался фактом.
Иногда я дарил пластинки из коллекции своим друзьям. Дарил на дни рождения. По истечению ряда лет многие из них перестали быть мне друзьями. Будучи максималистом от природы, я навсегда вычеркиваю таких людей из своей памяти. Но иногда, под настроение, жалею о том, что тратил на них своё время и делал этим людям подарки, которых они были недостойны. Подчёркиваю, это касается только пластинок. Всё иное я в памяти не храню. Вот так, аллегорически, «мой хлеб попадал в сортир»!
Право не знаю, стоило ли мне вообще вспоминать и рассказывать о таких неприятных вещах? Может быть это алкоголь и жара на меня так подействовали? Надеюсь, что читатель простит мне эту минутную слабость…
- Бывают и такие невесёлые дела… - бурчит себе под нос Саша, затем продолжает:
– Знаете, а вот когда я уже заимел практически всё, чего хотел, однажды, под настроение, мне взгрустнулось. Я вспомнил про все маленькие пластиночки, которые выходили в Союзе и решил восстановить эти пробелы в своей коллекции. Мне подсказали, что на «Сенном» рынке, который сейчас ликвидирован, есть небольшая толкучка, на которой люди «с асфальта» продают много чего интересного. И, вобщем-то, за копейки.
– Ты бы туда съездил… - порекомендовал мне кто-то из «балочников». Меня интересовала вся музыка, которую я когда-то слышал в детстве. Многих названий старых произведений я не помнил, а некоторых никогда и не знал. Но поскольку цены были на самом деле невысокие, то довольно быстро (за несколько лет) я скупил всю, так называемую, дискографию советских виниловых выпусков, которые имели отношение к западной музыке. Там же можно было прикупить старые сувенирные записи на открытках. Но я этого не делал, потому что даже продавцы не знали, что на какой из них записано.
Кстати, по поводу упомянутых сейчас «саморезов»… Был в моей жизни один эпизод, правда, совершенно не связанный с «The Beatles». Случилось это перед самым окончанием школы. Был у нас в классе один мальчик, довольно заносчивый и малообщительный. Но однажды узнав, что я увлекаюсь музыкой, он как-то проговорился о том, что у него дома есть несколько пластинок, сделанных именно на рентгеновских снимках. Они достались ему от отца.
– Приезжай ко мне, посмотришь – пригласил он. - Я приехал. Он на самом деле показал мне несколько саморезных пластинок, сделанных на засвеченной рентгеновской плёнке. На них карандашом были написаны названия, но эти названия были подобны тем, которые моя родственница в молодости сама сочиняла. На одной из них стаяла надпись: «Рок убавьте свет», на другой «Рок в Барселоне» и так далее. Я выбирал по названиям. Если я видел, что на пластинке написано «Рок» или «Буги», то я откладывал её в сторону. На каждой пластинке стояли инициалы «С.К.». Видать инициалы хозяина пластинки или человека, который её изготовил. Этакое личное клеймо. Была пластинка с названием «Руоба-Буги». Эту пластинку я тоже взял. Расплатившись, я собрал купленные пластинки и вышел на улицу.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Записи "на костях".

На улице моросил дождь. Мне нетерпелось полюбоваться на свои новые приобретения. Вытащил пластинки и стал рассматривать. Несколько дождевых капель упало прямо на верхнюю пластинку. Я не придал этому значения. Но когда я вернулся домой, то к своему ужасу увидел, что в тех местах, куда попали капли дождя, появились вздутия и лопнувшие «волдыри». Звуковые канавки в этих местах были безвозвратно повреждены. Я конечно дико расстроился. Только купил, и сразу на тебе. Пластинки были не совсем ровные и проигрывались на скорости 78 оборотов. Игла прыгала, слушать их было затруднительно. А с «волдырями» совсем дело плохо. Таким образом, пластинка с песней «Рок убавьте свет» была потеряна. Остальные тоже в различной степени пострадали. Чего уж только я с ними не делал. Так и закончились мои эксперименты с подобными пластинками ещё в восьмом-девятом классе.
- Да, случались в нашей жизни разочарования! Зато как было интересно! – восклицает Александр. – Помните старый анекдот про меломанов?
- Как распознать истинного меломана?
- Меломан, услышав, как красивая женщина поёт, моясь в ванной, припадает к замочной скважине… ухом!
Обычной живой реакции на юмор Александра не последовало. Проклятая жара постепенно начала сводить с ума всех присутствующих. Пора было расходиться, чтобы укрыться в тени прохладных комнат своих квартир. И всё же, жаре наперекор мы успели помянуть добрым словом старую, не забытую нами, виниловую пластинку. Каждый из нас с ностальгическим трепетом вспомнил о своём первом знакомстве с ней и осознал, какой нелёгкий путь порою довелось ему пройти для того, чтобы это знакомство состоялось.
Если ты, когда был молод, увлекался коллекционированием музыки, мечтал о хорошем звуке и качественных записях или ещё, упаси Боже, вынашивал более честолюбивые планы, то ты, читатель, легко поймёшь состояние моих собеседников. Что касается меня лично, я охотно расскажу тебе и поделюсь со своими друзьями воспоминаниями о своих дальнейших шагах в выбранном нами направлении.
Редактировалось: 2 раза (Последний: 14 января 2016 в 10:50)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава восьмая или Завоевание места «под Солнцем»

Для того чтобы просто попытаться ступить на следующую ступеньку в «системе», о которой идёт речь, необходимо было выполнить одно обязательное условие - стать обладателем хотя бы одного собственного диска. Этот диск можно было бы обменивать, давать записывать или просто козырять им, как членским билетом в «системе». Иными словами, получить шанс для раскрутки и обмена. Будущая пластинка, в идеале, должна быть новой, редкой, раскупаемой и желательно не дорогой. Это была проблема. На помощь знакомых «писателей» надеяться не приходилось, они могли предложить только старый расписанный хлам. Ходовые диски были предметом достояния продвинутых «писателей», это был их хлеб. Своим бизнесом не принято было де-литься, а посягать на чужой было опасно и рискованно. По ушам схлопотать можно было запросто, не взирая ни на какие отношения. По внешнему виду любого диска сразу можно примерно определить, сколько у него уже было хозяев. Это вычислялось по многочисленным меткам и следам активного использования. Купить такой диск было делом заведомо проигрышным. Нет, так не прорвёшься, я это понимал. Мне было понятно, что нужно было делать, но я не знал, как это сделать. В создавшейся ситуации оставалось принять одно единственно верное решение - копить деньги и ждать своего счастливого случая. И такой случай подвернулся.
У меня был одноклассник Серёга. Он был спортсменом, занимался плаванием, участвовал в соревнованиях. Серёга сообщил мне, что к нам в город приехала на соревнования группа спортсменов из другого города. У одного из них есть диск Пола Маккартни. Это был альбом «Red Rose Speedway», но это я выяснил немного позже. А пока я знал только то, что диск Маккартни 1973 года выпуска, и что он продаётся. Серёга согласился познакомить меня с этим парнем.
Я уже достаточно хорошо ориентировался в музыкальных новинках и в коньюктуре чёрного рынка. О существовании такого альбома я знал, у меня даже была его запись, которую при-вёз брат Юрика из института. Альбом был хорош, он был новым, текущего года. Как раз шёл 1973-й, и я решил, что моё время пришло. Источник приобретения поддавался логическому объяснению: парень был иногородний, и значит диск не прошёл через мясорубку наших городских фарцовщиков. Это я знал точно, ибо уже был частью «системы».
Мы встретились. Я впервые покупал такую дорогую вещь за собственные деньги и слегка нервничал. Диск стоил 40 рублей. Я призвал на помощь все свои познания в области пластинок, подделок и приколов. Я вертел этот диск в руках, но никак не мог отыскать в нём ни одного изъяна, ни одной зацепки. Это меня очень напрягало и сбивало с толку. В чудеса я давно не верил, но это было чудо. Диск оказался совершенно новым, начиная с альбома-обложки, не мятый, не царапанный, не обклеенный скотчем по краям. Сам диск был матовым, без единой царапинки и без росписей и пометок у «лейбла». Правда масса была Индийской, но и цена, соответственно, была не высокой. Диск был новый, совершенно без «песка», звучал звонко и «дышал воздухом». Придраться было не к чему, и покупка состоялась.
Когда улеглась первая волна эйфории от демонстрации диска среди моих близких дружков, я сделал следующий ход - позвонил Сергею. Мне повезло даже больше, чем предполагалось. Этого диска на самом деле в городе ещё не было, его многие хотели иметь, и ещё больше было желающих записать его. Такой диск только видели на «балке» в столице. В нашем городе была своя «балка», в то время она располагалась в парке, в чаше летнего кинотеатра.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Мои первые собственные диски: «Wings» и «Deep Purple» 1973 г. (я слева)

После того, как Сергей выслушал мои объяснения по поводу того, откуда и как диск попал ко мне, он предложил немедленно встретиться. Едва он увидел пластинку, сразу предложил обмен. Меняться «на совсем» я не хотел, он и не настаивал. Договорились о том, что я на сутки дам ему своего Маккартни, а он даёт мне диски рок-оперы «Иисус Христос - Суперзвезда» (Jesus Christ Superstar) Эндрю Ллойда Уэббера (Endry Lloyd Webber). Вещь очень крутая и очень популярная, но уже не первой свежести. Хорошей записи с дисков этой оперы у меня ещё не было, но это не означает, что не было вообще.
- Да уж, повезло тебе, - нарушает молчание слушателей Володя, – стоящая вещь сходу в руки попала!
- Но именно так и было! – азартно продолжаю я прерванный рассказ. – Кстати, несмотря на довольно длинную историю музыкального театра, такие известные мюзиклы, как «Волосы» (Hair) или «Томми» (Tommy), рок-операми, мне кажется, считать нельзя. В том, что создателями первой в мире рок-оперы стали англичане, ничего удивительного, наверное, не было: «Битлз» в своих дисках «Сержант Пеппер…» и особенно в «Эбби Роуд» настолько близко подошли к рок-опере, что она просто не могла не появиться. Кстати, когда «Суперзвезду» решили поставить на сцене, стали ходить слухи о том, что Христа будет играть Джон Леннон; Иудой же в этом случае должен был стать, конечно же, антагонист Леннона Мик Джаггер.
По словам автора музыки «Суперзвезды», в то время студента Королевского музыкально-го колледжа Эндрю Ллойда Уэббера, идею создания мюзикла из жизни Иисуса Христа подсказал ему в 1969 г. настоятель храма Святого Августина в Куинсгейте. Эндрю поделился этой мыслью со своим другом, студентом юридического факультета Тимом Райсом (Tim Rice), но начали они с попытки создать мюзикл. В результате появилась их первая работа «Такие как мы» (The Likes of Us) из жизни доктора Барнардо. Удача пришла сразу: за «Доктора Барнардо» каждый из них по-лучил по 100 фунтов. Но самое главное – они поняли, что могут вместе создать что-то выдающееся.
Библейская тема, однако, из их творчества не исчезла. Они написали следующий мюзикл «Иосиф и его удивительный, разноцветный плащ снов» (Joseph and the Amazing Technicolor Dreamcoat), в основу которого легла история Иосифа и его братьев. Этот мюзикл можно считать трамплином, высоко подбросившим двух молодых англичан: теперь они уже стали финансово не-зависимыми и могли целиком отдаться «Суперзвезде». Тим Райс считает, что принять решение о начале работы его побудила песня Боба Дилана (Bob Dylan) «Бог на нашей стороне» (With God on Our Side): конфликт Иисуса и Иуды и явился тематической основой будущей рок-оперы. Ну а Уэббер записал пришедшую ему в голову мелодию на салфетке в ресторане «Карлос Плэйс» - это была одна из песен «Суперзвезды». Название же пошло от ставшего в то время очень модным слова: суперзвездами в Англии считались Эрик Клэптон, Джон Леннон, Мик Джаггер и Том Джонс.
В ноябре 1969 г. должна была выйти сорокопятка, имевшая название «Иисус Христос», но Тим Райс решил, что это не оригинально, и друзья назвали диск «Суперзвезда» (Superstar). Он состоял из мелодий, которые впоследствии вошли в рок-оперу “I Only Want to Know”, “Heaven on Their Minds”, “Every Thing’s All Right” и “I Don’t Know How to Love Him”. После большого успеха сорокопятки (из известных исполнителей её напел игравший в «Волосах» Мюррей Хед (Murray Head) – будущий Иуда) стало ясно, что Райс и Уэббер на этом не остановятся – будет создано нечто цельное. Райс решил взять семь последних дней из жизни Христа и, поставив во главу угла историю взаимоотношений Иисуса с Иудой, на основании Евангелия создать рифмованную историю трагедии Спасителя.
Вышедший в 1971 г. на студии «Декка» (Decca) полуторачасовой двухпластиночный аль-бом «Иисус Христос – Суперзвезда» сразу же стал пользоваться бешеным успехом (в Англии, на-пример, было продано пластинок на 13 миллионов фунтов). Конечно, во многом этому способствовал звёздный состав: один Ян Гиллан (Ian Gillan) из «Дип Пёрпл» (Deep Purple) в роли Иисуса чего стоил! Прекрасно вписались в ансамбль бывшие члены рок-группы Джо Кокера (Joe Cocker), Лондонский симфонический оркестр и три хора. И всё же, основой успеха явилась великолепная, не распадающаяся на отдельные номера, сверхсовременная музыка Уэббера и талантливая интерпретация Евангелия Тимом Райсом, в которой сочетались традиции «Страстей по Матфею» Ба-ха и «Мессии» Гендаля с песенной поэзией ХХ века. А поскольку друзья мечтали увидеть своё детище на сцене, стало ясно, что явление первой рок-оперы на подмостках не за горами.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Интересно, что отношение к «Суперзвезде» со стороны церкви оказалось на удивление тёплым. «Радио Ватикана» посвятило событию две специальные программы. Вопрос, где ставить «Суперзвезду», оказался главным, потому что упирался, прежде всего, в деньги. Американский режиссёр Том О’Хорган (Tom O’Horgan), до этого поставивший «Волосы» и «Ленни», решил взяться за этот проект. Бродвейская премьера состоялась в октябре 1971 г. Успех был ошеломляющий, а очень требовательная нью-йоркская пресса была единодушна – это был триумф.
Затем «Иисус Христос – Суперзвезда» (Jesus Shrist Superstar) был поставлен в Англии, Франции, Голландии, Бразилии, Австралии, Канаде – все страны перечислить просто невозможно. После перестройки постановка была, наконец, разрешена и в России: первая в мире рок-опера и сегодня идёт в Театре имени Моссовета на русском языке (текст Ярослава Кесслера), и добавлю, с немалым успехом.
Творческий союз «Тим Райс – Эндрю Ллойд Уэббер» распался. Композитор написал ещё несколько неплохих рок-опер, среди которых можно выделить «Кошки» (Cats), «Призрак оперы» (The Phantom of the Opera) и «Сансет бульвар» (Sunset Boulevard). Однако, по общему мнению, нигде его музыка не поднималась до уровня мелодий «Суперзвезды»… Однако, я отвлёкся. Продолжу прерванный рассказ о своих первых шагах в искомом направлении.
Я понимал, что Серёга максимально продуктивно раскатает мой диск, но и мне нужно было с чего-то начинать. Соблазн был велик, диск и покупался для этих целей. «Иисус Христос» был двойной, я за одну пластинку получал сразу две. Диски с оперой были фирменные, в картонной каробке, с книжкой и цветной вставкой - просто шик. Кроме того, я был уверен, что за одни сутки мою пластинку не запилят, тем более Сергей. Уж я-то знал, как он работает. Обмен состоялся, время пошло. Обратный обмен должен был произойти в оговоренный срок.
Что делать? И себе записать надо, и дружкам, и ещё кому-нибудь, по возможности, предложить эту оперу, и в школу успеть сходить. Ну, уроки я конечно задвинул ради такого случая. После того как мы с моим другом Вовкой переписали обе пластинки себе, я ещё успел записать их Студенту за пять рублей. В первый раз я заработал деньги! Стоимость Маккартни сократилась на эту сумму, начало было положено. Я вернул диск Сергею с опозданием минут на сорок и имел по этому поводу неприятный трехминутный разговор. Он уже прикидывал, как меня вычислить, чтобы разобраться со мной, таким молодым и шустрым. Вычислить меня было не трудно, тем более, что он прекрасно знал, где я живу. Я и не думал его обманывать, просто так получилось, я оправдывался и аргументировал. Сергей вообще-то не злился, но заострил моё внимание на том, что если ты, парень, решил назваться груздем, то полезай в кузов и придерживайся правил игры. Вобщем, инцидент был исчерпан.
Как оказалось, Сергей не выжал из моего диска всё, что мог, и мы сговорились, что через пару дней он опять возьмёт его, предложив взамен что-то стоящее. Я был, конечно, согласен и тут же бросился заранее подыскивать клиентов на будущую перезапись. Вторым диском, который мне достался в обмен на Маккартни, был «Led Zeppelin III». Обмен длился двое суток. Я опять умудрился заработать и даже по оплошности записал этот диск одному из его же клиентов. Об этом Сергею, конечно же, стало известно, и мне в очередной раз было поставлено на вид. Я ему явно понравился и разборки носили скорее назидательный характер. Всё равно он заработал гораздо больше, чем потерял. Сергей взял меня под свою опеку.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


16 лет – я уже в «системе».

Постепенно я набирался ума-разума. Сергей объяснял мне, как строить клиентуру, где и в каких районах города заложены чьи интересы. Я узнал, что бизнес делается не только на записях. Отдельно продавались вкладыши и развороты пластинок, плакаты. Разворот альбома вырезали, затем его обложка склеивалась как простой конверт. Вырезанный разворот можно было продать отдельно, были разные нюансы. При помощи специальных колец переснимались плакаты, обложки пластинок, затем фотографии продавались или из них делали календари и брошюрки. Эта сторона музыкального бизнеса меня совершенно не привлекала. Такими художествами занимались другие люди. Я искренне любил музыку, меня интересовали исключительно записи, торговля и обмен пластинками, что оказалось делом тонким и достаточно рискованным. Меломаны вели специальные тетради, в которых фиксировались номера прошедших через их руки пластинок. При желании легко вычислялось, у кого диск был записан, фиксировались длительность песен их названия, названия альбомов, год выпуска, фирма-производитель. Одни фирмы грамзаписи ценились выше, другие ниже. Одни страны выпускали диски на хорошей массе, другие нет. Отдельной темой были, так называемые, демократы... Я завёл тетрадь. Через некоторое время я вполне освоился среди подельщиков Сергея, про это я подробно рассказывать не буду. А вот с самим Сергеем мы через год с небольшим распрощались и оказалось навсегда. Как-то он позвонил мне и попросил вечером зайти.
- Я скоро ухожу в армию, - сообщил он мне в тот вечер.
- Держись поближе к…, - Сергей назвал к кому. - Он жук хитрый, но рядом с ним ты будешь в струе. Не на первых ролях конечно, но своё иметь будешь.
У парня, которому меня отрекомендовал Сергей, был проигрыватель «Вега-101» стерео. Вся его комната была обвешана плакатами и фотографиями разных групп и музыкантов. В шкафу находилось множество катушек с записями - всё продавалось. Он «катал» свой район и был не прочь заполучить моего Маккартни на пару дней. Взамен мне достался диск группы «Slade» - «Old New Borrowed And Blue» 1974 года. Это был свежак! Записи группы «Slade» в то время были нарасхват.
Некоторое время я поддерживал связь с этим парнем, после того как Сергей ушёл в армию. Накануне отъезда он ещё раз пригласил меня к себе и недорого продал мне свой переход-ник для записи на несколько магнитофонов - символ принадлежности к «высшей лиге». Часть клиентуры с его уходом перешла ко мне и об этом знали в «системе». Мы поболтали, и даже выпили немного. Больше я Сергея не видел и ничего о нём не слышал. Мы не искали контактов, так распорядилась судьба. Именно он открыл мне глаза на многие вещи и ввёл в «систему». На базе его уроков строился в дальнейшем мой собственный опыт…
На самом деле я был ещё слишком молод. Я очень рано очутился в «системе» из-за любви к музыке и юношеского стремления получить от жизни всё и сейчас. К счастью, романтический налет мало-помалу рассеялся в реалиях прозы жизни. Я не стану подробно исповедоваться в зарабатывании «легких денег». Это было не так просто, опасно и совсем не романтично.
Моя любовь к самой музыке победила. Я не превратился в банального жулика, и слава Богу. В Сергее был какой-то шарм, с ним можно было легко общаться на равных, он всегда был склонен к компромиссу. Тот парень, который не занял его место в моей жизни, был совсем не таким. Он был хитёр, скрытен и жаден до денег. Порою мне казалось, что его вообще кроме денег ничего не интересовало. Зачем они ему были нужны, так много, я понять не мог. Сам того не зная он невольно отвадил меня от всей этой тусовки. Когда я окончил школу и пошёл работать на завод, я перестал «писать» в «системе», но не порвал с музыкой. Знакомых у меня было много, мы поддерживали ровные отношения. Я продолжал покупать пластинки для себя, мне нравилось переписывать их и пополнять коллекцию. Кое-что удавалось записать «по старой памяти». В очередной раз мне повезло. Я вышел из «системы» почти так же легко, как вошёл в нее. Долгов у меня не было, врагов я не успел нажить. Прощание с «наставником» происходило достаточно безболезненно, к явному удовольствию обеих сторон. Я добровольно расставался с заработком, он с удовольствием забирал его. Переворачивая эту страницу своей биографии, я успел получить необходимые для меломана знания, приобрести опыт общения с людьми и уверенность в себе. Не мало для подростка. В последствии этот опыт оказался совсем не лишним.
- Процесс коллекционирования со всеми нюансами, по своему увлекателен и многогранен! Впрочем, кому я это рассказываю, вы все и без меня это знаете, - заканчиваю я.
Меня безусловно поймёт всякий, кто знает, что такое поиск нужной пластинки любимой группы, выпущенной в стране, являющейся родиной записавших её музыкантов, на лейбле издавшей её записывающей компании в соответствующем году. Если пластинка ещё с правильными номерами матриц - так называемый первопресс - это и есть предмет гордости любого коллекционера. Знание признаков, по которым пластинки отличаются друг от друга по номерам, странам, лейблам и изданиям, нюансы их правильной эксплуатации и хранения, понимание множества мелочей, из которых составляется цена пластинки, выявление подделок и разного рода обманных трюков, подобных случаю с вазелином, о котором рассказывал Вадим - всё это целая наука. Сейчас, покопавшись в Интернете, можно найти ответы на многие вопросы, как впрочем, и купить нужную пластинку через Интернет, а вот раньше всё было намного сложнее. И необходимый опыт приходил не сразу.
В качестве примера для неосведомлённого читателя приведу расшифровку нескольких самых распространённых в среде меломанов слэнговых выражений: «реплика», «фейк» и «бутлег». Что это?
«Реплика» (Подделка) - официальное переиздание имеющее точное внешнее сходство с оригиналом, выпущенное через несколько лет после выхода релиза и допечаток его первоначального тиража. Как правило, полиграфическая часть «реплики» содержит информацию о том, что это именно переиздание. Реплика отличается от подделки тем, что подделка скрывает факт копирования, для реплики предупреждение о том, что это копия, обязательно.
«Фейк» (Fake) - копия, подделка. По сути это пиратское издание, максимально приближённое к оригиналу. Дополнительные сведения на «фейках» отсутствуют.
«Бутлег» (Bootleg) - релиз не входящий в официальную дискографию исполнителя. Со-держит пиратские, несанкционированные или любительские записи и полиграфическую часть. Некоторые «бутлеги» со временем приобретают официальный статус.
На первый взгляд всё просто. А скольких коллекционеров постигло разочарование после покупки «неправильной» пластинки?
- Но зато нам было намного интереснее в те годы, по крупицам накапливать необходимые знания, набивать шишки и проводить эксперименты, – перехватывает «эстафетную палочку» Вадим. - Вот, например, очень часто встречающийся дефект искривления пластинок в результате оказался поправимым. Были умельцы, которые умудрялись даже переклеивать на пластинках этикетки!
- Ну конечно, рассказы о переклеивании этикеток стары как мир и очень спорны, - включается в разговор молчавший до сих пор Александр, заядлый «балочник». - Лично я верю только в то, что их можно было наклеить поверх заводских. Иногда машина захватывала сразу две этикетки. Вот тогда верхнюю, не приклеенную, можно было снять, а затем наклеить её на другую пластинку. Вот этому я верю, а всё остальные россказни, как по мне, маловероятны. Но разговоры про это ходят, я сам не раз слышал подобные рассказы. Меня лично один раз обманули следующим образом. Всунули мне некую пластинку Дэвида Боуи (David Bowie), выдав её за новый его альбом. На самом деле этот диск оказался детской сказкой, которую Дэвид озвучивал. Знал бы я тогда английский лучше, не попался бы как лопух. Ведь на пластинке надпись соответствующая была сделана. Эх, молодость!
- Твоя версия про машину-автомат похожа на правду, - поддерживаю я Александра. – У меня есть сорокопятка “The Rolling Stones”, на которой со стороны «Б» отсутствует этикетка. Это не «кроссовер» (crossover), обычный заводской брак. Наверное в автомате просто этикетки за-кончились! - моя реплика повисает в воздухе…
- Кстати, Вадим, - продолжает Александр, - вот с того места, где ты рассказывал про исправление дефекта кривизны пластинок, начни с начала и по подробнее, это весьма интересно.
Вадим опять оживляется:
- Да, внутри «системы», о которой рассказывал Валера, было много разных проходимцев. Но были и честные люди, которые пытались вернуть к жизни «безнадёжные» пластинки, устранить на них дефекты. Если попадалась пластинка с царапиной, на которой очень сильно были слышны щелчки или даже игла перескакивала на соседние дорожки, люди пытались выправить данный дефект. Для этого бралась очень сильная лупа или даже микроскоп и изучалась проблемная дорожка. Часто в увеличительное стекло можно было увидеть, что от удара иглы дорожки деформировались и смещались друг к другу. В таких местах игла при проигрывании не могла точно следовать по канавке. Она, натыкаясь на сплюснутые дорожки, перескакивала дальше. В этом случае, бралась деревянная спичка, которая остро затачивалась на одном конце. Считалось, что дерево - материал более мягкий, чем винил и лишний раз повредить пластинку не сможет. Затем под сильным увеличением острым концом спички слипшиеся дорожки разъединялись. В большинстве случаев это удавалось, после чего игла следовала строго по канавке, не перескакивая на соседние дорожки. В этих местах оставались слышны сильные щелчки, но зато музыкальная часть не пропадала и пластинка проигрывалась полностью.
Другой дефект, который пытались исправлять самостоятельно – волнистость пластинок. Если она была довольно сильной, то при проигрывании тонарм так подпрыгивал, что потом игла падала на соседнюю канавку. Волнистость, как правило, наблюдалась только с краю пластинок. Зная, что пластинки нельзя держать на солнце - они коробятся, люди пришли к выводу, что можно использовать этот эффект для выравнивания кривых дисков. Были попытки зажать пластинку между двумя стёклами с последующим выставлением её на солнце. Особого эффекта этот метод не давал, так как стёкла нужно сильно сдавливать, для чего было необходимо данную конструкцию нагрузить хорошим грузом. Ну, а любой груз закрывал пластинку от солнечных лучей. Тогда придумали альтернативный метод.
Пластинку помещали между двух толстых стёкол, которые зажимались по краям струбцинами. Затем эту конструкцию опускали в ванную и на неё подавали горячую воду. Способ оказался действенным. Кривизна выпрямлялась, однако, в том месте, где она была раньше, дорожки сплющивались. Точнее, груз их, как бы, выдавливал к краям пластинки. Нарушалась центровка диска, что сказывалось на воспроизведении. Да, игла уже не подпрыгивала, но появлялся другой дефект – страшное шуршание в месте бывшей волны. Хотя, последнее было намного лучше, чем, когда пластинку вообще нельзя было прослушать.
А вот для чистки пластинок народная смекалка додумалась использовать клей ПВА. Клей должен был быть очень жидким. Он наносился тончайшим слоем на проигрываемую поверхность пластинки и ни в коем случае не должен был доходить до её этикетки. Пластинку оставляли на сутки на проигрывателе до полного затвердевания клея. Затем клеевую шкурку аккуратно отслаивали, а вместе с ней из канавок удалялась вся пыль и чужеродные элементы. Лично я этим никогда не занимался, боялся испортить дорогую пластинку. Но были люди, которые сначала на-тренировались на советских дисках, им можно было доверить и импортные пластинки. Наверное, нигде больше в мире никто не додумывался до таких методов ухода за дисками.
- И это чистая правда, - опять вставляю я свои «пять копеек». - Я лично проделывал та-кую операцию неоднократно, и всегда всё получалось. Только сейчас пробовать чистить пластинки подобным образом я никому не советую.
- Это отчего же? – интересуется Александр.
- От того, что теперешний клей ПВА, уже далеко не тот по составу, каким он был в те годы. Кроме того, сейчас доступны различные специальные антистатические фирменные составы. Я вот недавно такой купил, и у тебя дома мы его вместе испытали, забыл что ли?
- Да, было дело, - кивает Александр…
- После ещё появились лицензионные пластинки и стали предметом вожделения нашего народа, и не только меломанов. Каждый мог купить их по случаю, – как бы продолжая прерванную тему, словно спохватившись, выкрикивает Саша.
- Не совсем так, - поправляет его Вадим. Насколько я помню, первые лицензионные диски с эстрадной музыкой появились примерно в середине 70-х. Как известно, первые лет пять они выпускались очень ограниченными тиражами. На провинцию их уже не хватало, то есть хватало только для продажи «из-под прилавка». Оставался чёрный рынок, где всё равно было всего мало. Этот рынок регулярно гоняла милиция, но всех же не перевешаешь...
- Вот именно, - соглашаюсь я с Вадимом. - У меня были знакомые продавцы, которые оставляли для меня хорошие пластинки, если таковые поступали в продажу. Что там говорить про лицензии, даже советские популярные исполнители до прилавка не доходили… Платили по 10-15 рублей за диск! Наш городок был всё-таки, как не крути, но провинцией. Возможно москвичи, киевляне, рижане и ташкентцы нас не поймут, но у нас достать тогда хороший лицензионный диск «ABBA», «Boney M», «Bee Gees», «John Lennon», «Linda and Paul McCartney» и так далее было, как для вас сейчас достать пластинки «The Swingin' Pig Records»…
- Да, да, да! – пытается перекричать меня Александр. - Да, совершенно точно! Я тоже по-купал по 15 рублей и «АББу» (ABBA) и «Юрай Хип» (Uriah Heep), и «Элтона Джона» (Elton John)... Их невозможно было купить в магазине. Зато бородатые дядьки всё время ошивались под магазином и у них было всё!
- Слушай, Вадим, а что это за история с диском «Abbey Road»? Помню, ты мне про неё рассказывал, - я снова возвращаю себе инициативу…
- А…, это история одного моего приятеля, - охотно продолжает Вадим. - Это фамильная легенда. В 1982 году жена одного моего товарища сделала ему предложение, чтобы на грядущий юбилей (30 лет) он сам себе придумал подарок. Мол, всё время покупаем то, что нужно, а не то, что хочется. В те времена погоня за подарками для всех членов семьи и родственников шла не-прерывно в течение всего года - что увидел, то и хватаешь для будущего Нового года, дня рождения, 8-го Марта и т.д. Очень часто это были шмотки или книги. В ответ на вопрос жены товарищ (видимо) криво усмехнулся и популярно объяснил, что то, что он бы себе желал, стоит до 100 руб. (зарабатывал он очень неплохо - до 300 руб., но 100 руб. так просто не выбросишь!). Достать в нашем городе практически нельзя: город Днепропетровск, в котором жил тогда товарищ, был закрыт для въезда иностранцев, так как там был расположен Южный машиностроительный завод по выпуску тракторов (официально), а неофициально - по выпуску баллистических ракет. А то, что он хотел бы, завозится, в основном, иностранцами, является его блажью и, увы, никто его не поймет. Жена настаивала на прямом ответе. И он ответил: «Abbey Road».
Тогда его жена ещё не знала, что это такое, и он посвятил её в своё самое сокровенное. Дело в том, что этот диск являлся его самым любимым из всех дисков мира и на все времена. И вот жена подвигла мужа на авантюру. Тёща была с ними заодно!!! (они жили вместе). Тут же организовали копилку - банку из-под растворимого кофе и стали бросать туда железные рубли. Просили в магазинах дать сдачу железом, при выдаче зарплаты просили кассира отдать все имеющиеся железные «деревянные» и т.д.
Товарищ был уверен в тщетности этих потуг, но заставить жену экономить деньги на от-пуск, мебель, шмотки удаётся далеко не всегда. Женщины более успешны в смысле потратить, и он был уверен, что в результате эти накопленные деньги будут потрачены по обычной схеме. Но вот зимой 1982, проходя случайно мимо книжной толкучки, где иные продавали и пластинки, он решил отметиться, и онемел, увидев чувака с «Abbey Road» в руках! Рядом уже пристроились конкуренты. Это был фирменный запечатанный диск, и товарищ мой только и сумел из себя вы-давить: «Сколько?».
Диск стоил 75 рублей, даже меньше, чем он расчитывал, да и станет ли джентльмен торговаться из-за «Abbey Road»! Тем более, в таком коматозном состоянии. Очнувшись уже дома, дрожащей рукой произвёл вскрытие (ну типа Киса Воробьянинов!). Вынул шедевр и стал рассматривать. Долго не мог понять - что-то тут не то! И вдруг... Два нокаута за один день - не многовато ли? Диск оказался с двумя одинаковыми этикетками от первой стороны! Это товарища ещё не так бы расстроило, но он был в гостях у мамы и не был уверен в том, что на второй стороне записана действительно вторая сторона, а не первая в соответствии с этикеткой. Только добравшись до проигрывателя, он убедился, что фонограмма в порядке.
Так всё и началось. Теперь в его коллекции более 300 дисков «The Beatles» (не считая сольных альбомов). Это немного, но на всё нет ни денег, ни места, ни времени. Зато есть не-сколько действительно редких вещей, восемь экземпляров «Abbey Road» (и от АнТропа тоже!), итальянские серии, русская коллекция (ещё не полная) и, конечно, новейшая чёрная коробка. А став жертвой аукциона eBay, он понял, что его первый «Abbey Road» - это возможно единственный экземпляр в мире, по крайней мере, он такого никогда не видел. Бывают диски с разными дефектами, есть у нас даже без этикетки, но с фальшивой этикеткой не встречал. Кому это всё достанется? Дети его вроде бы поняли, что это всё «не фунт изюма», но интереса к этой музыке не проявляют. Возможно, всё будет обращено в презренный металл и истрачено на мирские утехи. Но и это неплохо.
- Хорошая история, - рассеяно бормочет Александр.
- Следует заметить, - не даю я продолжить Александру, – такие диски называются в среде меломанов «кроссоверы», время от времени встречаются похожие экземпляры. «Кроссовер» (crossover) означает разделённый или перепутанный. Ещё есть так называемые «миспринты» (misprint). Так называются диски, на этикетках или обложках которых имеется заводской брак - опечатка, или ошибка. Опечатки встречаются довольно часто. Они существуют на протяжении долгого времени, с самого начала штамповки музыкальных релизов в их полиграфическом оформлении. Для коллекционеров экземпляры с опечатками и «кроссоверы» имеют особую ценность. У меня был альбом «Creedence Clearwater Revival» - «Cosmo’s Factory» на лейбле «Pelican». На этом диске этикетки сторон были перепутаны. На сторону «А» была наклеена этикетка стороны «В» и наоборот. Имеются и сейчас диски с ошибками. А у Володи была пластинка «Deep Purple», на которой были записаны первая сторона одного альбома, а вторая совсем другого, вот только каких именно уже не помню. Да вот и у Сани «Pink Floyd» такой есть…
- Есть, точно, - подтверждает Александр – типичный «кроссовер».
- На первой стороне была записана первая сторона альбома «Deep Purple» - «Storm-bringer», а на второй стороне вторая сторона альбома «Come Testes The Band». Кажется так. – уточняет Володя.
- Теперь по поводу того, кому это всё достанется, - продолжаю я, - мне помнится высказывание одного нашего общего друга из города Хмельницкого. Он утверждает, что после смерти меломананов, как правило, жёны продают их коллекции…
- Всё, что было нажито непосильным трудом и являлось смыслом жизни.., - пытается перевести в шутку мои грустные интонации Володя.
- Вот ты всё шутишь, а мне не до шуток, - не унимаюсь я. Мне бы на самом деле не хоте-лось, чтобы наших родных кто-нибудь просто облапошил в трудную годину, как это сделали со мной в своё время. Они в этом не разбираются и представления не имеют о ценности отдельных пластинок и стоимости коллекций в целом!
- Кстати, Валера по делу проявляет беспокойство, - поддерживает меня Вадим. Столько лет жизни и сил нами потрачено на создание коллекций, сколько нервов испорчено. У меня во-обще по жизни сложился какой-то замкнутый круг. При совке, получая инженерную зарплату в 120 рублей, приходилось покупать диски в среднем по 50 рублей, что составляло почти половину моей месячной зарплаты. Купив какую-нибудь пластинку, спустя пару месяцев или даже через год-полтора, я обнаруживал, что в ней, оказывается, должен был быть плакат или вкладыш, но его просто тупо вытащил предыдущий хозяин и повесил себе на стенку. Приходилось опять по-купать такую же самую пластинку, но уже в полном комплекте. А что делать со старой? Конечно же, продавать на 10-15 рублей дешевле, лишь бы только она ушла. Затем ты обнаруживаешь у знакомого такую же пластинку, только английского производства, что гораздо престижнее, а у меня оказывается итальянская или голландская. После этого ты вновь меняешь свою пластинку, упрашивая для этого кого-нибудь продать её для тебя.
Естественно, старую ты продаёшь опять дешевле, чем сам покупал. Но и это ещё не всё! Если ты видишь у друга такой же альбом, но конверт лучше твоего, а пластинка лучше твоя, что делать? Правильно! Покупаешь и её, чтобы сделать «распаровку» - свою хорошую пластинку помещаешь в более чистенький конверт. Таким образом, из двух дисков собираешь один идеальный комплект. Казалось бы, вот теперь уже всё, достигнутым результатом ты должен быть доволен. А не тут-то было!
Редактировалось: 4 раза (Последний: 14 января 2016 в 10:43)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Из-за рубежа повалила информация, в последнее время издана куча умных справочников. Вот ты их листаешь и по мелким деталям обнаруживаешь, что твой конверт относится к первому прессу, а сама пластинка уже второго издания и вышла значительно позже. Так сказать, вылезли боком дела давно минувших дней. Что делать? Правильно, искать эту же пластинку заново. Вот так идёшь по туннелю и видишь впереди свет, а выйти на него никак не можешь. Уже, казалось бы, вот он выход…, ан нет, теперь на твоём пути встаёт родная «Укрпочта», сотрудники которой умудрились изуродовать отправленную тебе посылку и её содержимое.
Ну скажите мне пожалуйста, как можно смять пластинку, обёрнутую предохранительной плёнкой с воздушными пузырьками, зажатую между двух толстых картонных листов? Даже нарочно так не сделаешь, разве что бросить эту посылку с пятого этажа! И дело даже не в том, что очередная пластинка обошлась мне вместе с пересылкой в 90 евро и это опять составляет почти половину моей зарплаты. Самое ужасное заключается в том, что мне вновь придётся искать та-кой же экземпляр, который в пристойном состоянии встречается на аукционе раз в два года! А его ещё и выиграть надо, то есть шанс восстановить ущерб за свои же деньги мизерный. Люди хранили этот диск более 40 лет, и он всё это время оставался как новенький, а «Укрпочте» понадобилось всего пара секунд, чтобы превратить его в дерьмо. В результате жизнь моя превращается в бесконечный поиск и борьбу непонятно с чем. А результат? Кому ещё всё это интересно?
- Да, похоже, что любая среднестатистическая нормальная семья может позволить себе роскошь терпеть внутри себя максимум одного сумасшедшего, - резюмирует Александр. - Если их становится больше, то это уже не семья, а филиал уездной психбольницы. Чем активнее ты этим занимаешься, чем глубже погружаешься в мир нюансов первых прессов, особенностей конвертов, кодов на сбегах, миспрессов и прочих коллекционных особенностей, тем больше возникает сопутствующих факторов, доставляющих тебе и радость, и головную боль.
- Ладно тебе, не будем о грустном, - разряжает обстановку Вадим. - Я ещё хочу добавить по теме, что американские пластинки ранних изданий, кажется, издававшиеся до середины семидесятых, отличались от Европейских манерой маркировать стороны дисков. Дело в том, что в Америке были очень популярны музыкальные автоматы. И, для того чтобы комфортно проигрывать большие долгоиграющие пластинки, если они были двойные или тройные, стороны маркировали так: сторона 1-3, 2-4. После стопка пластинок переворачивалась, и их можно было слушать дальше. Не встречали такие?

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Проигрыватель виниловых пластинок "Fisher" Studio Standard.

- Ещё как встречали… - хором отвечаем мы с Александром. - И поначалу от незнания очень этому удивлялись. Например, именно такой двойной сборник «The Beatles» - «Love Songs», или тройник Джорджа Харрисона (George Harrison) – «The Concert For Bangladesh», американского производства естественно…
- У меня есть такой американский Фрэнк Заппа (Frank Zappa), двойник «Sheik Yerbouti»! – делает попытку перекричать меня Александр…
- И у меня такие пластинки были! - по инерции вторит Вадиму Саша…
- Да хватит вам орать! – успокаивает нас Вадим…
- Уронил бобину на пол - размотался весь «Дип Папол»! (Deep Purple), – шуткой пытается разрядить обстановку Володя, театрально всплеснув руками и добродушно улыбаясь…
На этом месте я прерву стенограмму нашего разговора, для того чтобы лишний раз обратить внимание наших читателей на то, как много абсолютно неведомых в обычной среде знаний, навыков, тонкостей и элементарной грамотности необходимо было приобрести меломану. Не только приобрести, но и уметь правильно их использовать для того, чтобы занять своё «место под солнцем» и не стать жертвой вероломных «кидал». Все вышеупомянутые сленговые выражения и термины - всего лишь азы, самые ходовые элементарные понятия. И ещё: не попасть на учёт в милицию, не стать предметом насмешек для одноклассников и дворовой шпаны. Те, кто удержался в седле и «выжил», прекрасно знают - оно того стоило. Ведь по большому счёту, это было такое прекрасное время…
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава девятая или «Золотая карусель» отрочества

Вадим - душа нашей компании. Я утверждаю это совершенно серьёзно. Непосвящённому, со стороны, он может показаться молчуном, но это не так. Имея за плечами огромный жизненный опыт старого меломана и внушительный багаж специальных познаний, он всегда охотно делится с друзьями как своими знаниями, так и воспоминаниями. Поэтому, несмотря на то, что этот проект написан от первого лица, поверьте, без участия в нём Вадима он бы не состоялся. Когда Вадим начинает что-нибудь рассказывать, то уж будьте уверены, стоит помолчать и его послушать. Именно это мы сейчас и сделаем.
- Для нас мальчишек и девчонок, выросших в 60-е - 70-е годы прошлого столетия, все четверо участников квартета «The Beatles» были частью нашей жизни. Вместе с ними мы росли и взрослели. Мы думали, что они бессмертны. Но ничего не стоит на месте. Мир постоянно изменяется, меняемся и мы с вами. Жизнь посылает нам удары, испытывая нас на прочность. Самыми тяжёлыми ударами для нас является смерть близких нам людей. Одним из таких потрясений для нас, битломанов того далёкого прошлого, явилась трагическая гибель Джона.
Я считаю, что наше взросление происходило в самое интересное время - мы были очевидцами всех событий, которые происходили в мире с участием «The Beatles», очевидцами рождения их сольных альбомов, их современниками. Мы застали Джона живым!
1980 год. После пятилетнего молчания Джон возвращается в студию записи для работы над новым альбомом. Его новую работу многие из нас так долго ожидали! Первые сообщения о том, что Джон работает над новым альбомом, появились ещё летом.
Мы жили за «железным занавесом», делясь друг с другом слухами, которые просачивались к нам либо через эфир, благодаря тематическим музыкальным передачам западных радиостанций, либо проскакивали между скудных строк в нашей молодёжной прессе. Зачастую, эти, так называемые «новости», распространялись в среде меломанов друг через друга, переходя из уст в уста и обрастая при этом всё новыми и новыми подробностями. Не сложно догадаться, что в циркулирующих таким образом новостях содержалось лишь десять процентов реальной информации. Всё остальное было лишь собственными догадками или индивидуальным восприятием событий.
Сегодня трудно представить нашу жизнь без новостей, полученных через Интернет, без новостей спутниковых западных телеканалов. В то время всё было иначе. К отсутствию вышеперечисленных средств коммуникации добавлялась ещё и глухая стена, через которую не просачивалось практически никакой информации и которая оберегала «мирный труд советских граждан от враждебной социалистическому образу жизни пропаганды».
Следует отметить, что со временем в советской прессе и на телевидении всё чаще и чаще начали появляться статьи и радиопрограммы про западных рок-исполнителей. В передовиках среди печатной продукции находились журналы «Ровесник», «Юность», «Студенческий мередиан» и специализированный журнал со звуковыми страницами «Кругозор».
При этом, каждая публикация или радиопередача, были поданы с обязательной критикой «буржуазного образа жизни», иначе их просто не пропускала цензура. Порой материал был настолько хитро подан, что и придраться не к чему было.
Так, например, в самом начале 70-х мне попалась заметка в газете «Правда Украины» - центральном печатном органе ЦК КП УССР. Автор рассказывал о том, как в Великобритании постоянно растут цены на всё и рабочему классу приходится бороться с насилием капиталистов. А завершалась заметка тем, что простой английский народ всё чаще напевает песенку квартета «The Beatles» под названием «Сборщик налогов» (Taxman). Затем шёл целый куплет из песни, переведённый на русский язык. Автор явно очень хотел написать заметку именно о «Битлз», но без подводки с политической окраской его материал не был бы напечатан.
Ещё припоминаю, как в какой-то из радио¬передач 1975 года рассматривали только что вышедший альбом Пола Маккартни «Венера и Марс» (Venus and Mars). Диктор сначала сказал, что в следующей песне поётся о бесправии человека в буржуазном мире, о том, что человек про-сит прислушаться к его словам. После этого зазвучала композиция «Прислушайся к тому, что говорит человек» (Listen to What the Man Said). Сейчас эта интерпретация текста звучит просто смешно. Но тогда именно такой трактовки хотя бы одной песни из всей программы было достаточно, чтобы её пропустили в эфир.
В эфире наибольший прогресс ощущался на радио «Маяк». Там появились даже специальные получасовые программы, посвящённые конкретным западным исполнителям. Трудно представить, сколько десятков тысяч или даже сотен тысяч молодых людей по всему Советскому Союзу ждали время трансляции этих передач. Благодаря радиопрограмме Виктора Татарского «Запишите на ваши магнитофоны» а затем, сменившей её программе «На всех широтах», слушатели открывали для себя имена доселе неизвестных западных исполнителей. Именно в этих радиопередачах впервые в советском эфире прозвучали такие композиции, как ленноновская «Imagine» и творение Харрисона «Bangladesh». Думаю, что это, прежде всего, было связано с тем, что в редакции газет, журналов и на радио пришло поколение, выросшее на музыке 60-х.
Что же касается советского телевидения, максимум, что доставалось советским телезрителям, это небольшое упоминание об исполнителях с показом одной или двух фотографий. На-стоящий прорыв произошёл 13 ноября 1977 года в программе Анатолия Овсянникова «Международная панорама». Именно в этой передаче многие из нас впервые увидели кадры кинохроники, а не фотографии. Был показан фрагмент выступления Джона. На самом певце был яркий красный костюм, а его группа выступала в масках. Маски были надеты не привычным нам способом, а на затылках, за счёт чего шоу выглядело очень необычно. На следующий день утром был повтор программы, и я специально прогулял две пары в институте, чтобы посмотреть эти кадры ещё раз. Уже не помню, к чему была подана эта запись выступления Джона, а за нею про-демонстрированные чёрно-белые кадры выступления «The Beatles»? Ведущий при этом обмолвился, что Леннон организовал свою группу «Элефантс Мемори» (Elephants Memory), с которой сейчас и выступает. Новость быстро распространилась по всему факультету. Все обменивались между собой мыслями по поводу увиденных кадров, однако, только я, как заядлый битломан, знал, что съёмка эта двухгодичной давности. Несмотря на это, мы все были в восторге от увиденных нескольких секунд кинохроники, показанной на советском телевидении.
Помню, в январе 1980 года на канал цен¬трального телевидения чудом попали кадры зарубежного телеканала об аресте Пола Маккартни в Токийском аэропорту. Наверное, если бы не было в тех кадрах отрицательной окраски события, то граждане СССР так и не увидели бы их. Тут стоит отметить, что именно в это время, в конце 1979 года, после недолгого потепления отношений между Советским Союзом и Соединёнными Штатами, вновь началось их обострение. Вслед за вводом советских войск в Афганистан последовал ответный шаг со стороны ведущих западных стран во главе с США - бойкот Московской Олимпиады.
Уже весной 1980-го поползли упорные слухи о выходе нового альбома Пола. Мало того, стало известно даже его название! Эта информация распространялась с огромной скоростью. Все предвкушали, какие композиции войдут в новый альбом Пола под названием «В Москву на Олимпиаду-80». Да-да, именно такое название, очень удачно адаптированное под ход текущих событий, циркулировало в среде меломанов. Каково же было наше разочарование, когда альбом вышел и имел простое название «Маккартни II» (McCartney II).
Обрастал различными сплетнями и предстоящий выход нового альбома Леннона. Ждали мы его одновременно и с нетерпением, и с опаской. Опасались прежде всего того, что пять лет тихой семейной жизни могли наложить отпечаток на музыку Джона. Вторая половина 70-х годов в музыке характерна сильным доминированием стиля «диско». Даже такие рок-группы как «The Rolling Stones» и «The Sweet» выпустили свои новые альбомы с явным уклоном на ультрамодный в то время стиль.
Наконец пластинка вышла. Первые хи¬ты из альбома удалось прослушать благодаря старенькому приёмнику, хорошо принимавшему на коротких волнах западные радиостанции. Альбом получился ровным, спокойным и лирическим, хотя по нескольким композициям, переданным в эфир, судить полностью обо всей пластинке было очень сложно. Теперь оставалось только ждать, когда первые пластинки просочатся к нам в СССР.
Ожидание это прервала трагедия, в которую я сначала не поверил. В конце рабочего дня мне на работу позвонил друг. Он работал на скорой помощи, и в тот день у него как раз был выходной. Он сказал, что только что по «Голосу Америки» услышал о трагической гибели Джона. Подробности он не рассказывал, просто констатировал факт. Естественно, я не поверил и отшутился, что это его розыгрыш. Телефон был служебный, один на всю комнату, где работало восемь человек. Чтобы долго не занимать линию, я сказал ему, что созвонимся ещё вечером, и сел за свой рабочий стол. Взял в руки карандаш, но его слова словно застряли у меня в голове и многократно прокручивались, как на заедающей пластинке. Я пробовал чертить линию, а руки не слушались. До конца рабочего дня оставалось ещё прилично времени. А я так и не смог добавить ни одной линии на чертеже после этого телефонного звонка.
Я возвращался домой, глядя по сторонам - везде всё как и прежде. Люди, так же как и вчера, ехали уставшие с работы. Так же как и вчера, дети играли в снежки. «Значит, ничего не измени¬лось, всё в мире по-прежнему», - успокаивал я сам себя. Моё сердце стучало всё чаще, а в голове застрял вопрос: «Неужели где-то в далёкой нам Америке что-то всё-таки произошло?»
Радиоголоса для нас, живущих тогда за «железным занавесом», были единственным окном во внешний мир. Газеты выходили позже, а спутниковое телевидение не было столь распространено в быту, как сейчас. Я включил приёмник в надежде узнать правду. Настораживало то, что буквально на всех радиостанциях крутили записи Джона. Я не понимал, что говорили дикторы на разных языках, но среди потока сообщений время от времени удавалось расслышать только одно - Джон Леннон... Джон Леннон. Постепенно я начал осознавать, что сказанное другом похоже на правду. Так до самого утра и просидел перед приёмником. Решил записать радиоэфир той ночи на кассету. У меня и сейчас хранятся эти пленки, где на английском, немец¬ком, венгерском, польском, болгарском, турецком и других языках дикторы разных стран сообщают о трагедии и проигрывают записи Джона. Пытался слушать и советское радио в надежде прояснить ситуацию, однако на наших волнах в последних новостях сообщалось лишь о трудовых подвигах советского народа, звучала другая музыка.
Именно в ту ночь я ощутил, что Советский Союз-это не большая могучая страна, как внушалось нам, а маленький изолированный островок. Как было обидно, что мы сами себя отделяли от всего мира. За прошедшие три с лишним десятилетия после трагедии я лишь один раз поста-вил эти кассеты на магнитофон и тут же, через пару минут, выключил запись... не смог слушать.
Продолжая слушать западные радиостанции в последующие дни уже на русском языке, я узнал все подробности случившегося. Узнал и о том, что Йоко Оно попросила помянуть Джона десятиминутным молчанием во время прохождения ритуальной службы в одном из соборов.
Радиостанции сообщили, что служба начнётся в 11 часов утра по местному времени. Я тут же перевёл время на московское (Киев тогда находился в одном часовом поясе с Москвой). У нас уже был вечер. Вечер к тому же ещё и зимний, на улице было темно. Я надел на себя шинель, которую часто носил, подражая хиппи, и вышел на улицу. Я не хотел, чтобы меня кто-то трогал в эти минуты. Бродил по пустынной улице в полном молчании. С неба сыпался мелкий снег. Я плакал, но слёз моих никто так и не увидел. Снег падал прямо мне на лицо, и оно всё было мокрое…

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Над столом нависла гробовая тишина. Все потупили взгляды и опустили глаза. Наступила минута молчания. В этот миг, наверно, каждый из нас мысленно перенёсся в далекий 80-й и вспомнил тот страшный день. Наконец Саша сдавленным голосом заговорил:
- У каждого из нас свои воспоминания о том печальном дне, когда мы узнали о смерти Джона, и о днях, которые последовали за ним. – Сашин голос задрожал, но он справился с сию-минутной слабостью и продолжил:
- Для меня известие о смерти Джона было страшным ударом. Я год не мог прийти в себя. Я услышал об этом по радиоточке и чуть не упал. Мне всегда казалось, что «Битлы» должны жить вечно. Я не спал три ночи, слушал короткие волны. На самом деле, я обратил внимание, что происходит что-то необычное ещё за день до этого, когда все радиостанции начали передавать песни «The Beatles» и Джона. Тогда ещё я подумал: «Как хорошо, вспомнили про «The Beatles», мода на старую музыку возвращается». В одну из тех ночей я услышал сообщение болгарского отделения радио «Свобода» о том, что во всём мире объявлено десять минут молчания в знак памяти о Джоне. Я честно отстоял эти минуты в тишине и только потом понял, что забыл о смене часовых поясов и простоял не тогда, когда нужно.
Сообщения в советской прессе появились на следующий день. Практически во всех газетах были маленькие заметки о трагедии. Только газета «Правда» не соизволила ничего написать в первый день. Сообщение в пару скупых строк напечатали только 11 декабря. Все остальные газеты 10 декабря (после коротких заметок накануне) поместили специальные статьи, посвящённые Джону. Я проехал по всему городу и скупил все иностранные газеты. В каждой была статья о Джоне с фотографиями. Однако, к нам поступали лишь газеты дружественных компартий, поэтому я смог достать только английскую «Морнинг Стар» (Morning Star), американскую «Дейли Ворлд» (Daily World), французскую «Юманите» (L’Humanite), парочку газет компартий Бельгии, Австрии и Финляндии «Ле Драпо Руж» (Le Drapeau Rouge), «Фолькс Стимме» (Volks Stimme) и «Тедонантая» (Tiedonantaja).
Для советских средств массовой информации смерть Джона Леннона была долгожданным поводом наконец-то написать о нем и о «The Beatles» в газетах и журналах. Как правило, большие публикации, посвящённые смерти Леннона, состояли из трёх частей: сообщение о его трагической смерти и подробности убийства, клеймление «американского способа жизни», рассказ о его жизни и творчестве, в том числе в составе «The Beatles».
Интересно, что именно третья часть статьи, как правило, была самая большая по объёму. По¬лучив возможность говорить о «The Beatles», журналисты старались вместить в статьи как можно больше информации о квартете. Например, журналисты «Пионерской правды» рассказали об инциденте во время выступления в зале «Палладиум» (Palladium), во время которого Леннон сказал в сторону королевских особ: «Тех, кто сидит на дешёвых местах, просим аплодировать. Остальные могут ограничиться позвякиванием своих украшений!»
A в «Комсомольской правде» вообще кратко пересказали историю «The Beatles». В заметке «Убийство на продажу», опубликованной в «Пионерской правде», рассказывалось о попытках западных фирм грамзаписи, кинокомпаний, теле и радиостанций заработать на смерти Леннона. «Мир дельцов, - писали журналисты, - который при жизни был ненавистен этому человеку, начал делать деньги на его смерти». Подобные мотивы были и в других публикациях. «Бессмысленные убийства становятся всё более типичными для Нью-Йорка и Соединённых Штатов в целом. Убийство известных людей становится модным» - писала «Комсомольска правда» 12 декабря 1980 года.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Одной из наиболее показательных публикаций того времени явилась статья «Эхо выстрелов на 72-й стрит», которая была опубликована в газете «Труд» 11 декабря. В начале автор со-общает последние сведения из нью-йоркской полиции относи¬тельно расследования дела, после чего поднимает тему свободной продажи оружия в США, делая ударение на том, что убийца Джо-на Леннона купил револьвер без проблем в ближайшем магазине. Таким образом, от непосредст-венной темы статьи автор переходит к теме обличения Запада. Далее в статье осуждается поли-тика нового президента США Рональда Рейгана (интересно, что к теме Леннона эта часть вообще никакого отношения не имеет). В конце публикации журналист рассказывает о том, что теле и радио эфиры за границей заполнены передачами о «The Beatles». Он пишет о том, что «сейчас, со времени успеха этого квартета на эстраде Запада прошло более десяти лет. Стало ясно, как отмечают комментаторы, что ансамбль «The Beatles» по своему уровню был намного выше современных модных групп поп-музыки». Ссылка на неизвестных комментаторов западных СМИ очень показательна. Журналист пишет о группе, которая является частью западной культуры в позитивном тоне, но, ссылаясь на американские источники, будто бы хочет сказать: «Вы только не подумайте, что это мое мнение, я только передаю, о чем говорят в мире». Наконец, развивая тему «The Beatles» в статье дальше, он подчёркивает социальную направленность их песен, дух борьбы против буржуазии. А чтобы по¬строить связь между британской группой и американским способом жизни, автор пишет: «Истоки музыки, которую исполнял ансамбль «The Beatles», находятся в негритянских кварталах городов США. Музыку протеста американских негров ливерпульские «Жуки» перевели на язык бурного протеста молодёжи 60-х годов против буржуазного способа жизни, против империалистической политики войны». Эту связь автор откровенно «притянул за уши», но, перекрутив факты, он достиг цели: сегодняшнего врага, Соединённые Штаты, затоптали при помощи эффективного оружия. «The Beatles», которые ещё вчера были врагами, сегодня против наших врагов, а значит, с нами.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Трагическая смерть Леннона открыла новый этап в освещении темы «The Beatles» в советских средствах массовой информации. После этого события журналисты впервые начали хвалить «The Beatles» и всё, что окружало квартет. Увлечение английским ансамблем перестало быть чем-то порочным, оно, наоборот, приветствовалось. С начала восьмидесятых годов и до конца десятилетия вышло огромное количество публикаций. Например, в 1983 году в журнале «Ровесник» появился целый сериал, посвящённый «The Beatles» - тут напечатали книгу Хантера Девиса «Авторизированная биография Битлз» в переводе и с дополнениями. Первое издание этой книги увидело свет в конце шестидесятых, ещё до распада квартета, поэтому со временем, в следующих переизданиях, автор дописывал дополнения и послесловия. В «Ровеснике» были опубликованы все дополнения, которые существовали на то время…
Мы выпили стоя. За светлую память о Джоне. После опять заговорил Вадим:
- Тогда в СССР, для большинства из нас знакомство с последней работой Джона и Йоко под названием «Двойная фантазия» (Double Fantasy) стало посмертным. Приобрести импортную пластинку буквально спустя пару недель после её выхода могли лишь единицы. Это были либо спортсмены, либо журналисты или сотрудники посольств. И то, такая удача могла улыбнуться им лишь в том случае, если заграничная командировка выпадала именно на первую или последующую за ней неделю после выхода релиза. Если новый альбом удачно добирался до границ СССР в течение месяца, это считалось молниеносной доставкой. К сожалению, я не знаю никого из своих друзей и знакомых, кто бы приобрёл эту запись ещё при жизни Джона. Почти полностью чёрный конверт этой пластинки так и остался в моей памяти чем-то до боли щемящим сердце.
Одним субботним январским утром я, как обычно, вышел из дома и отправился на бульвар Дружбы Народов, где у нас в Киеве под магазином грампластинок собирались продавцы столь нами желанных импортных дисков. Я ездил к заветному месту практически каждую неделю, дабы осуществить свою многолетнюю мечту и приобрести в кол¬лекцию какую-нибудь новую пластинку. Однако, не каждую субботу осуществлялись давние желания. Причины тому были две: довольно высокая стоимость плюс дефицит наличия самого товара. В 1980 году я работал в проектном институте и получал 115 рублей. Этого холостому человеку вполне хватало: проезд по городу стоил от 3-х до 5-ти копеек, в зависимости от вида транспорта. По дороге с работы я мог позволить себе за 10 копеек выпить стакан настоящего томатного сока, купить домой батон за 12 копеек и 100 грамм «Докторской» колбасы за 22 копейки. Ну, или шикануть, взяв на вечер за 37 копеек бутылку пива «Жигулёвского» и пачку самых дорогих сигарет болгарского производства за 40 копеек. А любители здорового образа жизни могли доставить себе удовольствие, купив самое дорогое мороженое за 28 копеек или банку сгущённого молока за 55 копеек. В принципе, денег вполне хватало на всё самое необходимое.
Теперь сопоставьте эти цены на предметы первой необходимости со стоимостью импортных пластинок, цена которых достигала 40, 50 и даже 70 рублей! Цена на пластинки колебалась в зависимости от исполнителя, производителя и состояния самой пластинки. Но, при любых обстоятельствах, пластинки квартета «The Beatles» и их сольные альбомы всегда считались самым дорогим удовольствием и пользовались огромным спросом.
Приехав к магазину, я поздоровался со всеми завсегдатаями и начал бродить между кучкующихся небольшими группами коллекционеров. Несмотря на то, что население города уже тогда составляло около двух миллионов жителей, все коллекционеры были знакомы между собой. Как только кто-либо привозил в город 15, 20 или даже 30 пластинок - это считалось большой партией, и к хозяевам товара относились с очень большим уважением. Вы только представьте, что эта партия составляла третью часть стоимости автомобиля! Новости распространялась мгновенно, я даже пару раз слышал информацию о привозе «Двойной фантазии» (Double Fantasy). Однако, пока информация по цепочке доходила до меня, пластинку уже кто-то успевал перекупить. На чёрном рынке этот альбом я так ни разу и не видел, он просто не «доживал» до субботы. Пластинки на аллее под магазином открыто не носили, их прятали в портфелях или «дипломатах», а в руках у продавцов находились только списки с перечнем их наименований. Вписывать в эти списки длинные названия альбомов считалось излишним, поэтому в каждой строчке был лишь исполнитель и год выхода альбома.
Обойдя несколько кругов, у одного мужчины лет сорока я замечаю в списке строку - John Lennon 80. Человек мне совершенно не знаком, но вижу, что в его списке самые последние новинки, а это означает, что передо мной авторитет. Расспрашиваю про Леннона. Он отвечает, что пластинка американская. У меня сразу участилось сердцебиение. Именно в тот период был огромный наплыв немецких и голландских пластинок. Американские диски были огромной редкостью и считались более престижными. Задаю ему вопрос о состоянии пластинки и узнаю, что чловек рас¬печатал пластинку, чтобы сделать запись себе на магнитофон и затем вынес её на продажу. Один раз играная пластинка - это вообще удача! Правда, цена меня немного подкосила. Запечатанная пластинка тогда стоила максимум 65-70 рублей, и он просил меня заплатить за эту пластинку имен¬но этот «потолок». Мог ли я вновь упустить случайно подвернувшийся шанс? Конечно же, нет. Как раз за этот альбом никаких денег мне не было жалко.
Прошу продавца показать мне саму пластинку. Мы отходим в сторону во двор за дом, в котором находился магазин грампластинок. Обычно в таких случаях торгующие или меняющиеся между собой люди стараются отделиться от общей массы, но, как правило, «хвосты» любопытных всегда сопровождают их. Мужчина достаёт из портфеля пластинку и протягивает её мне. Так вот какая она! Раньше я лишь видел фотографию лицевой стороны. Конверт пластинки был плотно обтянут новёхоньким, сверкающим на морозном солнце целлофаном. Даже вынимать из него саму пластинку не было никакого смысла - сразу стало ясно, что человек не обманул моих ожиданий. Я так и продолжал стоять, как вкопанный, рассматривая конверт.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


И тут через правое плечо я слышу вопрос, явно адресованный мне:
- Это кто такой?
Пребывая в некоей нирване и не поворачивая головы, я резко отвечаю:
- Джон Леннон.
Потом прихожу немного в себя и вспоминаю, что пора бы уже и рассчитаться с продавцом. Мужчина, пересчитав 7 червонцев, тут же исчезает, а я вновь смотрю на пластинку и никак не могу её спрятать в свой портфель. Вот, наконец, у меня в руках желанная вещь!
Всё тот же голос не унимается, и я вновь слышу вопрос:
- Что за певец, поляк что ли?
Если человек, увлекающийся музыкой, видит впервые, как вы¬глядит конверт этой пластинки, то это ещё ему можно простить. Но не знать, кто такой Джон Леннон - это уже выводит меня из себя! Возвращаюсь в мир земной и вижу перед собой человека, задававшего мне глупые вопросы. Это мужчина невысокого роста, на вид лет 35. Одет совсем не как меломан. В руках у него нет ни портфеля, ни даже простого кулька. Сразу мелькает в голове, что он не продавец и не покупатель, а просто любопытный прохожий или жилец из ближайшего дома. Как он меня за-дел! Это невозможно описать словами. Конечно, если бы я не находился в эйфории, то моментально бы понял в чём дело. А так как я до сих пор был под сильным впечатлением, то выкрикнул прямо ему в лицо:
— Да! Поляк!
Дальше всё происходило, как по чётко отработанной схеме. Сзади меня кто-то взял за левую руку выше локтя. Поворачиваюсь и вижу низкорослого мужчину, примерно такого же возраста, как и задававшего мне вопросы. Внешне он тоже, по отсутствию всех присущих меломану характерных примет, выпадал из общей массы. Левая рука у меня была свободна, и я с силой и негодованием оттолкнул налегающего на меня мужчину. Но первый уже встал вплотную передо мной, преграждая мне дорогу, с открытым удостоверением в руках.
Я ничуть не испугался, так как забирали меня в милицию с пластинками не один раз. Я уже был готов понести общественное порицание. Ну, ещё могли прислать на работу письмо, за которым последовал бы разбор меня, сначала на комсомольском, а затем на партийном собрании. Однако, данный случай оказался уникальным. Уникальным именно тем, что мне не было предъявлено абсолютно никаких обвинений по поводу торговли в не отведённом для этого месте, никаких обвинений в приобретении незаконным путём импортных товаров, никаких обвинений в распространении враждебной социалистическому образу жизни пропаганде. Главный вопрос, который интересовал людей в штатском, заключался в поиске того самого поляка, который продал мне эту пластинку. Интересовало так же ещё, что при себе имел этот поляк, что я у него видел, откуда он появился и т.д.
Только потом я сообразил, в чём на самом деле дело, когда через пару часов был отпущен без применения к моей личности особых санкций. Тогда, в 1980 году, сильно проявлял свою активность польский независимый профсоюз «Солидарность». Во время экономических трудностей внутри страны этот профсоюз стал массовым антикоммунистическим движением, объединявшим в себе самые разные политические силы. Естественно, наши власти боялись, что дух свободолюбия и требование демократических перемен в стране перекинется и на Советский Со-юз. Конечно, это движение в соседней Польше на нас оказывало некоторое влияние. Ведь нацелено оно было в сторону демонтажа социалистического лагеря без значительного кровопролития.
Мы и сами устали жить в условиях постоянного дефицита и обмана. В магазинах были пустые полки, но при этом, нам с высокой трибуны твердили о необходимости «догнать и перегнать ведущие капиталистические страны». Недаром, позже, этот период развития советского общества окрестят как период застоя. Цены начали подниматься, и среди народа начиналось проявление недовольства существующим положением. Однако, власть была ещё сильна и до начала перестройки оставалось долгих пять лет. Единственное, что мы тогда могли, это сочинять безобидные стишки типа:

«Спасибо Леониду Ильичу,
Новое повышение цен нам по плечу.
А если поднимет больше,
То будет, как в Польше!»

Я пробежался глазами по корочкам удостоверений задержавших меня людей. Это были не штатные милиционеры, а представители органов государственной безопасности. Указания следить за деятельностью польских эмиссаров на нашей территории им дали, а вот подготовить людей, как следует, к внедрению в широкие массы не удосужились. Обидно, что они даже не слышали перед этим рейдом имя Джона Леннона ни по телевидению, ни из газет. Вот вам и «политическая близорукость», с которой эти же органы призваны были бороться. После того, как я объяснился, вернее, объяснил людям в штатском, кто такой на самом деле Джон Леннон, меня отпустили.
С тех пор я приобрёл несколько различных изданий «Двойной фантазии» на виниле и на компакт-дисках, но ту, самую первую пластинку, как первую любовь, берегу до сих пор.
Трагическая гибель Джона была сразу названа музыкальными критиками наиболее шокирующим событием рок и поп-музыки за последнее десятилетие. И в самом деле, мы все мечтали о том, что новые 80-е, начавшиеся с возвращения к музыкальной деятельности Леннона, отодвинут эпоху диско на задний план, и вновь наступит время старого доброго рока. Однако, последующее десятилетие лишь ещё с большей остротой показало, какую невосполнимую утрату понесла музыка, да и всё человечество.
Сегодня, спустя три с лишним десятилетия, когда уже выросло целое поколение, можно оценить всю силу влияния Леннона на миллионы людей во всём мире. Оглядываясь в прошлое, я с полной уверенностью могу констатировать, что и моя жизнь изменилась благодаря Джону, его идеям, его музыке. Родившись спустя 12 лет после окончания Второй миро¬вой войны, я, мальчишкой, часто с друзьями откапывал неразорвавшиеся снаряды, патроны, каски. Трофеи, оставленные нам войной, многих мальчишек моего поколения чем-то привораживали, склоняли к карьере военного. Мечтал о военной службе и я.
Но вот появились в моей жизни «The Beatles», появился Джон со своими резко антивоенными взглядами. Многое мне удалось переосмыслить в этой жизни именно благодаря четырём парням из далёкого английского портового города. Я не только стал пацифистом, я вообще изменил своё отношение ко всему окружающему миру. Наверное, я просто взглянул на мир через круглые очки Джона. К сожалению, стёкла оказались не розовыми, и мир мало изменился в последнее время. По-прежнему происходят вооружённые конфликты, по-прежнему часть населения земного шара умирает от голода, по-прежнему в различных уголках планеты проявляется расовая дискриминация. Думаю, что гимн любви и миру - композиция «Imagine» - ещё долгое время будет оставаться самой актуальной из наследия Леннона.
Поэтому я, как и Джон, продолжаю верить в то, что человечество когда-нибудь будет жить без границ, разделяющих народы, не будет войн, и мир станет единым для нас всех. Процесс этот не из лёгких, и потребуется ещё много лет, чтобы грядущие поколения стали жить в братстве. «Вы скажете, возможно, я мечтатель, но я не одинок»…
После такого эмоционального монолога никто из присутствующих не мог контролировать свои эмоции. Все разом закричали, заговорили. О перестройке, о страшном високосном 80-м, о безвременно ушедшем Джоне Ленноне, Владимире Высоцком, Джо Дассене, которых забрал этот год. А ещё, о Фреди Мэркьюри и злых превратностях судьбы. В этих дебатах прошло немало времени, пока обстановка не устаканилась и следующий оратор мог продолжать свой рассказ по теме. Им опять оказался Саша. Как бы виновато поглядывая на нас, он начал рассказывать:
- Это было примерно в 1974 году. Отправился я однажды за покупками в «Универмаг», – произносит Саша. - Поднимаюсь на второй этаж и ушам своим не верю: играет песня «Can’t Buy My Love». Откуда? Я побежал к прилавку, и тут мои глаза расширились от удивления. В отделе грампластинок на проигрывателе крутится гибкая пластинка и играет «Can’t Buy My Love». Я подхожу поближе и вижу, что действительно лежат себе пластиночки в бумажных конвертиках с синим рисуночком. На обложке написано «Любовь нельзя купить», «Леди Мадонна», «Серебряный молоток Максвэла», «Я должен знать лучше». Для меня это был шок, сравнимый с тем, когда я впервые услыхал по советскому радио песню «Back in the USSR».
Ноги со скоростью ракеты тут же вынесли меня на улицу. Я стремглав помчался домой, чтобы забрать все деньги, которые у меня были. Мне казалось, что пластинки разметут в считанные секунды. Однако, когда я вернулся пластинки ещё были. Я сразу купил целую пачку этих пластинок. И себе, и сестре, и друзьям… Придя домой, сразу бросился слушать пластинки. Невероятное ощущение. Будто когда долго чего-то ждёшь, и вот оно появляется. Пластинки звучали на удивление хорошо. Иначе, как словом «счастье» мое сотояние назвать было нельзя. Я любовался пластинками, смотрел на них сквозь свет лампы, пока случайно чуть не прожёг одну из них, когда поднёс к лампе слишком близко. На пластинке образовалось какое-то мутное пятно и я был очень доволен, что купил их не одну, а сразу несколько.
После того, как мои эмоции поулеглись, я задумался над тем, что это? Случайная удача или, так сказать, начало большого пути продукции «The Beatles» на советском рынке? Я даже вспомнил о том, что накануне, примерно полгода назад, написал письмо на радиостанцию «Юность». В письме я спрашивал редакцию, почему у нас в стране не выпускаются пластинки «The Beatles», если они такие хорошие, рабочие парни, выступающие против войны во Вьетнаме и тому подобное. Очень длинное и бестолковое письмо, но вдруг оно как раз и повлияло на то, что пластинки вот теперь начали появляться в продаже? Одним словом, души прекрасные порывы.
В итоге все знают, что таких гибких пластинок было издано целых пять. Они были выпущены с определённым интервалом во времени. Параллельно появились их твёрдые дубликаты, уже на нормальной пластмассе. Такие же пластиночки, в таких же обложечках, с розовыми и жёлтыми пятачками. Я их также аккуратно все скупил, потому что понял - гибкие пластинки не слишком надёжны. Тем более, мне показалось, что твёрдые пластинки звучали ещё лучше. После выхода второй пластинки я окончательно утвердился в мысли, что теперь в нашей стране начался выпуск пластинок «The Beatles». Но на самом деле, на этом всё и закончилось. Правда, ещё была выпущена пластиночка с песнями из альбома Пола Маккартни «Ram». Зато параллельно начался выпуск пластинок из серии «На всех широтах». Там уже были песни таких групп, как «Creedence Clearwater Revival», «The Rolling Stones» и многих других. Теперь, заходя в магазин, я первым делом просматривал, не появилось ли чего-то нового? Кроме того, мне сказали, что у одного человека в общежитии есть хорошие записи всех номерных альбомов «The Beatles». А так как у меня были записи только пластинок Сэнди, конечно я заинтересовался. Человеку нужно было заплатить и передать чистые катушки с лентой. На них он сделает запись. Я так и поступил. Теперь у меня были записи всех альбомов группы. Масса новых песен, которых я раньше не слышал…

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


- Это было время познаний и открытий, – мягко тяну я «одеяло» на себя.
- Время, когда я добился такого желаемого ранее «успеха» в определённой среде, я имею в виду вход в «систему» и работу в ней, практически совпало с учёбой в двух последних классах школы десятилетки. Несмотря на мои не детские увлечения, меня и моих сверстников с лёгкостью несла по жизни «золотая карусель» отрочества. Это были самые весёлые и незабываемые времена.
Редактировалось: 4 раза (Последний: 14 января 2016 в 10:00)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Было хорошо и было весело. Учёба, друзья, музыка, записи, диски, тусовка, гитары, вечеринки... У меня был свой стереопроигрыватель, пусть самодельный, но не хуже некоторых заводских. Колонки, правда, не совсем хорошо прокачивали низы и были не очень мощными, но всё равно меня они устраивали. Я общался с людьми, зачастую старше меня по возрасту, постигая науку влиять и убеждать. Среди клиентов «системы», были взрослые люди, имеющие семьи и детей. Это было нормально, но представьте себя на месте такого человека. Вы открываете дверь, а на пороге стоит пятнадцатилетний юнец, который принёс вам музыку. Нужно было уметь заслужить авторитет и уважение в глазах таких людей. Тогда с тобой здоровались как со взрослым, просили не забывать, звонить, платили деньги. Да, меломанами были не только мои ровесники и сравнительно молодые люди, музыку любили многие.
Через Студента я познакомился с ещё одним интересным человеком. У человека был проигрыватель «Вега 101», кое-что из дисков и светомузыкальная установка. Он отслужил армию, работал, имел свои «бабки». Дома у него можно было покурить, часто устраивались вечеринки. Собиралась «золотая молодежь», болтали о музыке, слушали диски, плясали под светомузыку. Я частенько стал бывать у него в гостях, приносил пластинки. В нашем городе открылся «Холл-Бар» возле ресторана «Чайка». По средам в нём собирались меломаны, «писатели», хиппи и прочие «сливки». Распивались коктейли, слушались диски, выкуривалась масса сигарет, велись бесконечные богемные разговоры. Я был ещё молод для всего этого, но меня держали в курсе происходящего.
Сейчас, вспоминая про то время, я просто диву даюсь: откуда у нас бралось столько энергии, сил и времени? И самое удивительное – денег на всё! Пластинки стоили дорого, цена на них была разная. Она зависела от совокупности определённых факторов. Не последнее значение имела страна-производитель диска. Вращаясь в «системе», я старался обмениваться пластинка-ми, это было разумнее и дешевле…
- Да как сказать? Всё течёт, всё меняется, – задумчиво перебивает меня Вадим. – Цена на пластинки выпущенные «третьими» странами и странами социалистического лагеря действительно была ниже, чем стоимость аналогичных фирменных дисков. Как коллекционеры, мы находились перед выбором, понимая, что каждое издание имеет свою ценность. Конечно, иметь разновидности одного альбома на фирменном виниле было в то время непозволительной роскошью. Даже закончив институт и начав работать, я мог за месячную зарплату купить лишь две хорошие пластинки. Оставил себе немецкий «Imagine», ибо он сносно звучал. Не знаю почему, но фирменные британские «Imagine» и «Abbey Road» были самыми глухими дисками.
Вообще, я наблюдаю, как сменились со временем приоритеты. Мы старались брать в коллекцию только «фирму». К фирменным дискам относились только британские и американские издания. Они стоили баснословные деньги. Те же наименования, изданные в других странах, стоили почти в полтора-два раза дешевле. Ужасно не популярным был французский и итальянский винил. Он был «сухой», то есть практически не игранные пластинки уже имели «песочек». Теперь всё поменялось. Пластинки «вторых» или даже «третьих» стран нынче в большом почёте, а на «фирму» никто почти не обращает внимания. Раньше сорокопятка немецкого, итальянского или французского производства стоила от силы 3-5 рублей. Зато синглы британские или американские, да ещё и в конверте можно было купить минимум за 7 рублей. Сейчас всё наоборот. Какой-нибудь сингл, изданный в Бразилии или Перу, ценится в пять раз дороже «фирменного». А если ещё и поменяли «фирменный» конверт на свой, то вообще со своим кошельком и не подходи! Экзотика нынче в моде…
- Что верно, то верно, - соглашаюсь я с Вадимом. – Всё то, о чём ты говоришь, пришло и стало очевидным для нас уже теперь, когда досконально владеешь вопросом. Я имею в виду специальные знания, необходимые серьёзному меломану. В то время, о котором идёт речь, к счастью, всё было иначе и проще. Мы почти не задумывались о перспективах и ценности, которую со временем могут приобрести некоторые издания. К категории дешёвых относили многие набравшие цену раритеты. Практически все диски, которые попадали к нам, были именно оригиналами и первопрессами – по этому поводу даже лоб морщить было не нужно. Они как раз выпускались в это самое время. А если взглянуть на предмет с точки зрения «писателя», какая была разница? Люди хотели иметь записи с пластинок, их интересовало содержание, а не природа появления их на Свет Божий. Всё течёт, всё меняется - это чертовски верно, вот только способность ощущать течение времени и переоценивать ценности мы начали позднее. То было славное время, его уже не вернёшь, и о нём мой рассказ, который я с вашего разрешения продолжу.
- Через некоторое время отец на день рождения подарил мне новый магнитофон «Вильма-303». Это был кассетный магнитофон с приставной колонкой «10 МАС». Колонка была классная, а магнитофон не очень. То был первый эшелон советских кассетных магнитофонов. Он же-вал ленту и не очень хорошо звучал. Неудивительно, хороших кассет в продаже не было. Шосткинское производственное объединение «Свема» выпускало кассеты, качество которых не выдерживало никакой критики. Это стало очевидно сразу. Пусть магнитофон был маленький и удобный для переносок, но он «не покатил», и записи тоже. Я приспособился использовать его как усилитель с колонкой для «Айдаса» и для игры на электрогитаре, но это другая тема.
Как я уже рассказывал, на наши школьные вечера в то время приглашали музыкантов из города. С учеников старших классов собирали по рублю, затем договаривались с ансамблем. На вечерах звучал настоящий живой рок-н-ролл. Иногда музыканты были хорошими и вечера удачными, а иногда и нет. В нашем городе было несколько групп, носивших статус местных супер-звёзд. Один раз в нашей школе выступил со своей группой и знаменитый Саня «Попс». Это была очень сильная группа - что музыка, что вокал, а главное - внешний вид музыкантов и умение петь на английском языке. Тот вечер танцев был сорван перепуганными учителями - вырубили аппаратуру, постарался наш учитель астрономии Исаак Наумович. Должен повторно заметить, что школьные вечера и танцы были для нас культовыми событиями.
Все одевались во всё самое модное: ушитые рубашки, вельветовые узкие брюки, клеша, макасы, жёлтые носки и ... волосы. Всё, что было скрыто от пристальных взоров родителей и учителей, выпускалось наружу, ложилось на уши. Голову мыли, чтобы «хайер» был пышнее. Коварные учителя брали стиляг на карандаш и на следующий день после вечера, обычно это был понедельник, отправляли в парикмахерскую. На входе в школу выставлялся заслон, чтобы на вечер не проникли школьники младше восьмого класса, патлатики, хулиганы из города и бывшие выпускники, пагубно влияющие на подрастающее поколение.
Ещё учителя следили за тем, чтобы гости не были «под мухой». Но как без этого? Дешёвое вино приносили в раздевалку спортзала и там, по прошествии контроля, распивали из горла. Как правило, это был «Солнцедар» или «Міцне». После этого поднимались в актовый зал. Девочки с причёсками и макияжем, мальчики - я уже говорил в чём. Начинала играть музыка, в зале тушили свет, и понеслось. Первым танцем всегда был рок-н-ролл. Патлатики, потрясая гривками и виляя конечностями, с криками пускались в пляс. Иногда вечер останавливали, когда в зале или на сцене начинался полный драйв. Включали свет, делали предупреждение: «Если не хотите, чтобы вечер закончился, ведите себя прилично!» Какое там, все оттягивались на свой рубль по полной программе.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Почти всегда вечера проводились по пятницам и длились до 21.30 - 22.00 вечера, всё зависело от настроения дежурного учителя. По окончании вечера иногда случались драки, но это только тогда, когда к школе подваливали местные хулиганы. Вообще, в те времена драки были неотъемлемым атрибутом танцплощадок и всякого рода вечеров. Кое-кто на них только за этим и ходил, но только не мы.
Моему отцу старый друг привёз из Японии портативный катушечный диктофон. Я назаписывал своей музыки на его маленькие катушки и тайком носил его в школу. На переменах и даже на уроках я врубал музон и был героем. Мы стали тинэйджерами, собирались по вечерам друг у друга, устраивали дни рождения, выпивали, танцевали с девочками, слушали музыку и изучали анатомию друг друга. Особенно часто собирались у Вовки, моего друга. Он пошёл по стопам брата, любил женское общество и донашивал Юркины модные шмотки. У Вовки уже была собственная магнитофонная приставка «Нота» и его матушка была не против наших гулянок.
- Уж лучше дома, чем в подворотнях, – логично рассуждала она. – Медленных красивых песен было очень мало, особенно длинных, и мы приноровились танцевать медленные танцы под быструю музыку. Для этого нужно было совсем немножко наловчиться и просто попадать в такт. «Jimi Hendrix», «Wings», «Deep Purple», «Pink Floyd», «Led Zeppelin» - вот, что мы тогда слушали. Под эту музыку и танцевали. После распада «The Beatles» очень популярными были группы «Creedence Clearwater Revival», «Slade», «Shocking Blue», «Middle Of The Road», «T.Rex», «Christie». В основном танцевали под них. Из демократов нам нравились «Illes», «Omega», «Hungari», «Sarolta Zalatnay & Lokomotiv GT», «Czerwone Gitary». Уважали мы и белорусских «Песняров». Их песни «Скрипят мои лапти» и «Александрина» были не меньше популярны, чем «Come Together» (The Beatles) и «Venus» (Shocking Blue). Они звучали из всех окон. Мой дружок, меломан Юрик, уж год как поступил и укатил в институт, мы с Запечей заканчивали школу. Накануне были выпускные экзамены и новые заботы…
- А вот у меня серьёзный аппарат появился уже после окончания института, – не выдерживает и перебивает меня Александр, и тут же продолжает:
– После свадьбы в 1978 году, на все свадебные деньги мы купили «Электронику Б101». Вот это был аппарат! Тысячу с чем-то за него отдали. После того как он у меня появился, мне уже было не до магнитофона, только винил! Этих «The Dark Side Of the Moon» у меня было… - в этом месте Александр театрально закатывает глаза и делает паузу, которую я прерываю:
- В институт я, естественно, не поступил, к огромному разочарованию моих родителей. Я ещё не созрел, я ещё был к нему не готов. Когда я закончил десятилетку, мне было всего 16 лет, ну какой тут институт. Детство ещё играло в одном месте, а жизнь в этом возрасте так прекрасна!
Мы с Вовкой работали и получали деньги, детство деюре закончилось. Юрка, Вовкин брат, работал художником и имел свою мастерскую. Его влияние на нас по-прежнему было велико. Абстракционизм, сюрреализм, кубизм, хиппи, джинсы, браслеты, бусы, длинные волосы. Всё это теперь мы могли себе позволить, и деньжата карманные у нас водились. Вовка и Юрка писали маслом отпадные сюрреалистические картины, некоторые из них были мне подарены. Жаль, что до нынешних дней я их не сберёг. А может быть кое-что до сих пор пылится среди старого хлама? Как знать. Зато намного позже Юрка написал и подарил мне два прекрасных портрета моей жены. Портреты сейчас находятся у меня и радуют глаз. Этими работами я очень дорожу и воспринимаю их как дружеский жест по отношению ко мне создавшего их художника.
Стараясь соответствовать образу хиппи, я выменял двойной диск «The Beatles 1967-1970» на свои первые настоящие джинсы «Super Rifle», потёртые, но ещё вполне пригодные для носки. Мы красовались, дефилируя по улицам босиком, в тёртых джинсах, с длинными волосами, раздражая своим видом встречных прохожих.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Недоумение прохожих. (я слева) и (Запеча) Юра Запеченко

Знали мы не по наслышке и что такое анаша - конопляные поля за городом открыто цвели буйным цветом. У нас в стране наркоманов, так же как и секса, не было. Даже слова такого многие не знали. Лишь анекдоты недвусмысленные ходили:
«Кpокодил Гена на пустыpе коноплю собиpает. Шапокляк на шухеpе. Шапокляк:
- Гена, шухеp - менты!
Гена заpывается в коноплю. Чеpез минуту выглядывает - ментов нет. Собиpает дальше.
Шапокляк:
- Гена, Гена, менты!
Опять Гена пpячется, чеpез минуту выползает.
Шапокляк:
- Гена, опять менты!
Hу, Гена спpятался, выглядывает. Шапокляк катается по тpаве и хохочет:
- Я тащусь, зеленый, как ты ныpяешь!»
Не многие такой анекдот в то время догоняли.
Я уверяю вас, в нашем городе в 1974-м, мало кто имел настоящие американские джинсы с клеймом “USA” на зипере. Стоили джинсы 50-70 рублей, деньги немалые. Самыми распространёнными были джинсы “Levi's”, “Super Rifle” и “Lee”. Наш внешний вид, наверно, был шокирующим. Прохожие останавливались и оглядывались. У Вовки, как у брата, были роскошные тёмные волосы, он ещё, вдобавок, бородку отпустил. Одно слово - суперстар. Однажды нас не пустили в таком виде в кинотеатр, случались и другие инциденты. Самым колоритным хипарём в городе, безусловно, был всё тот же Юрка. Он во всём был номер один и удивлял всех, даже нас. Мы бы-ли теперь не школьники и могли общаться с ним почти на равных, даже вместе выпивать. И конечно, мы слушали музыку.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Дети цветов. (я справа) и (Запеча) Юра Запеченко

Практически все мои новые бобины в тот период были импортные, фирмы «ORWO» производства ГДР. Хочешь иметь хорошую запись - пользуйся хорошей лентой, не экономь, качество будет выше и служить будет дольше. Лента «ORWO» была коричневого цвета, более тонкая (на катушке её было больше метров на 70, чем на стандартной) и обладала хорошей отдачей по частотам. Она была прочной, не сыпалась, не растягивалась и имела отличную упаковку. Стоила такая лента конечно дорого - девять рублей семьдесят копеек за катушку и продавалась в соседнем городке. Мы туда неоднократно ездили и закупали её. Записи производились только на 19-й скорости. Это обеспечивало на хорошей ленте звучание очень высокого качества. Чем лучше лента и быстрее скорость её движения, тем выше качество записи. Я это знал, и теперь эти знания обретали реальный смысл.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Что там говорить, мой старик «Айдас», подключённый через «Вильму-303» на колонку «10МАС», звучал то что надо, я был очень доволен, соседи тоже. Всё казалось было хорошо, но стереомагнитофоны «Юпитер-201» уже появились в продаже, и в глубине души я понимал, что, несмотря на то что мои моно записи звучали великолепно, это уже вчерашний день. Правда, «пласты» я слушал в стереозвуке.
Через некоторое время один мой знакомый купил стереорадиолу «Виктория-007» с большими колонками и регулируемой нагрузкой на тонарм. Звучала она супер, но и стоила 750 рублей, не каждый мог себе позволить такое. Этих радиол завезли в магазин всего несколько штук и они сразу стали предметом вожделений для меломанов разного калибра.
К нам в руки попала интересная пластинка группы «Osibisa» - ”Voyaya”. Это было нечто новенькое, необычное, напоминающее рэгги. Всем после травки очень нравилось. Под эту музыку можно было лихо танцевать. Один наш знакомый художник, тоже меломан, разукрашивал свои коробки с записями рисунками, переснятыми с обложек оригинальных дисков. Выглядели они шикарно. А какие в то время были диски! Просто произведения искусства. Роскошные обложки с разворотами, плакатами, открытками, книжками, зипером, стереоочками, разрезными бумажными конструкторами, портретами, нарукавными нашивками... Диски из цветной пластмассы, «сорокопятки», диски с нанесёнными на них голограммами. «Полидор» (Polydor), «Эппл» (Apple), «Атлантик» (Atlantic), «Парлофон» (Parlophone), «Харвест» (Harvest), «И-Эм-Ай» (EMI), «Кэпитол» (Capitol), «Халмарк» (Hallmark), «Бронза» (Bronze), «Пэпита» (Pepita), «Эр-Си-Эй» (RCA), «Дэкка» (Decca)... и многие, многие другие лейблы мелькали, проходя через мои руки, чередуясь, как стекляшки в калейдоскопе.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Жизнь в «параллельном мире». 1974 г.

Вовка тоже купил «Юпитер-201». В продаже появились четырёхдорожечные магнитофоны «Маяк-203» - начался технический прогресс. Магнитофоны были уже давно не в диковинку, они заняли почётное место почти в каждом доме, клиентура «писателей» росла как на дрожжах. Круг знакомых расширялся. Но сколь верёвочке не виться….
Мне исполнилось восемнадцать, и армия реально маячила на горизонте. Как раз вышли альбомы «It's Only Rock 'n' Roll» (The Rolling Stones), «Venus And Mars» (Paul McCartney & Wings) и много другой хорошей музыки. Жизнь кипела, в армию идти не хотелось. Все мои сверстники пытались как-то «откосить», кто как мог. Стояла осень 1975 года. Ничего не радовало, мрачная перспектива скорого призыва обесцвечивала всё на свете.
В последний день перед отправкой я встретил у подъезда знакомого, он показал мне диски, которые нёс, несколько новых виниловых дисков в портфеле. Мне это было уже ни к чему. Я уезжал туда, куда в своё время отправилось большинство моих знакомых и друзей. Музыка заканчивалась, а с нею и время «золотой карусели» отрочества.
Редактировалось: 4 раза (Последний: 14 января 2016 в 18:15)
Модератор
Віталій
Медаль
Сообщений: 653
Харьков
1 день назад
valery57:
Недоумение прохожих. (я слева) и (Запеча) Юра Запеченко

Шикарная фотка. Настоящие дети цветов. v
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава десятая или Время разбрасывать камни

Ничто не вечно в этом мире. Ночь сменяет день, юность переходит в зрелость, времена года приходят друг другу на смену. Знойное лето уступило место ранней тенистой осени. Этот период в народе называют «бабье лето». Прекрасная пора. Ещё довольно тепло, холодные ветры и проливные дожди не омрачают наше настроение. В один из таких тёплых осенних воскресений мы снова собрались вместе. Как водится, после того как закончился обмен новостями, и стихли возгласы приветствий, наш разговор постепенно входит в размеренное русло воспоминаний.
- Итак, на чём я в прошлый раз остановился? – этим невинным вопросом я обозначаю начало предстоящей дискуссии.
- О том, как тебя в армию забрали! – выкрикивает Александр. Он явно находится в хорошем настроении. Своей неуёмной энергией Александр заряжает всю компанию. Он активный «балочник», который умеет прекрасно совмещать отдых с работой на даче, а домашние обязанности - с занятиями спортом. Одним словом – боец!
- Про армейские будни, с вашего разрешения, я рассказывать не буду, – сразу отмежовываюсь я. - Могу сказать только одно: моё гражданское прошлое сразу аукнулось мне неприятностями. На первом же построении наш замкомзвод, парень родом из села, устроил проверку документов. Увидав в комсомольском билете мою фотографию с длинными волосами, он тут же невзлюбил меня. И очень долго ко мне придирался. Наверно, у него имелись собственные ассоциации, связанные с городскими парнями.
- Ты что, блатной, да? – прищурившись, интересовался он. Бог ему судья.
Что же касается музыки, дело обстояло следующим образом. Находясь на службе, я впервые услышал альбом Давида Тухманова «По волне моей памяти». Песни с этого альбома и мне, и моим сослуживцам очень нравились. Поэтому, когда один знакомый москвич получил отпуск на целых 10 дней в столицу, я очень просил его найти и купить мне эту пластинку. К моей великой радости он привёз диск и подарил мне. Эта пластинка служила нам отдушиной. Мы слушали её на проигрывателе в каптёрке старшины, как только выдавался выходной день или минута свободного времени. В результате многочисленных прослушиваний диск, конечно, поизносился. С этой пластинкой я вернулся домой, она до сих пор находится в моей коллекции.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


На втором году моей службы родители, по моей просьбе, прислали мне портативный кассетный магнитофончик и несколько кассет. Эти кассеты мы с сослуживцами заслушивали «до дыр». На одной из них был записан альбом группы «Uriah Heep» - «Magician’s Birthday». Чего там юлить, я тосковал без музыки. Находясь в армии, я впервые услышал и альбом «Animals» группы «Pink Floyd». Альбом мне очень понравился. Хотелось домой, стояла осень 1977 года, подошло время собираться на дембель. Вскоре я снова стал гражданским человеком.
Это был ноябрь 1977 года, лето закончилось, в родном городе делать было нечего, друзей не было. Все они находились в разных местах, кто где. Впереди маячила зима и работа на заводе. Ничего интересного. По этой причине и к явной радости своих родителей я съездил на собеседование и в результате поступил на подготовительное отделение (ПО) Днепропетровского химико-технологического института - ДХТИ. Занятия на ПО начинались с первого декабря, прибыть на место нужно было ещё раньше, успеть осмотреться и поселиться в общежитие. Кроме того, паспорт успеть получить надо. Времени было в обрез. В старые джинсы я влезал с трудом, гардероб требовал замены. К концу ноября я уехал из дома.
В Днепропетровске мне неожиданно понравилось. Подготовительное отделение в общежитии занимало весь пятый этаж. Жили мы по пять человек в комнате. Вместе ходили на занятия, вместе что-то варили, дежурили по коридору и по комнате (как в армии). Народ был молодой, почти все бывшие демобилизованные. Раззнакомились, подружились, после чего постепенно сформировались компании по интересам. На новогодние каникулы я приехал с твёрдым намерением взять из дома магнитофон. Отец отдал мне один из своих магнитофонов «Мрія» (их у него было уже два, ещё один он собрал сам из запчастей). Я прошёлся по старым знакомым (в основном по моим бывшим клиентам, что были помоложе). С их помощью я записал с десяток катушек самой новой музыки. Это были альбомы «Nazareth», «Uriah Heep», «Wings». Среди этих записей были и новые, неизвестные мне до этого группы и исполнители: «ABBA», «Demis Roussos», «Queen». Особенно мне понравился «Queen», в частности альбом «A Night At The Opera». По окончании каникул я вернулся в общежитие с магнитофоном к превеликой радости моих сожителей.
Днепропетровск - красивый город. В нём много ВУЗов и прочих учебных заведений. Город был в то время «закрыт» для иностранцев, но в нём училось очень много молодёжи. Студенты везли сюда со всех концов СССР всё новое: моду, музыку, культуру. Мой город по сравнению с Днепропетровском был просто провинцией. Во время последующих приездов домой уже не я просил старых знакомых записать мне новую музыку, а наоборот. Вернувшиеся к тому времени, кто из армии, кто с мест учебы, мои товарищи с удовольствием приходили ко мне в гости, слушали модную в Днепропетровске музыку и внимали моим обстоятельным рассказам о тамошней моде и студенческом быте.
К 1978 году в Днепропетровске работало много молодёжных кафе, баров, дегустационных залов и дискотек. В моём городе кафетериев были единицы, а иных заведений вовсе не су-ществовало. Пик популярности группы «АВВА» близился к закату, но их записи ещё слушали. В моду входил Дэмис Руссос (Demis Roussos). Его песни звучали из всех окон, его записи слушали во всех барах. Портреты Дэмиса красовались на сумках из мешковины - «последний визг» тогдашней моды. На подходе были «Boney M.», «Chinghis Khan» и Donna Summer. Диско-музыка завоёвывала массовый рынок. Я снова отпустил волосы и смотрелся довольно неплохо в своей красной футболке и темно-синих джинсах «Rok». Обувался я в белые чешки с нарисованными на них контурами алых звёздочек. Эти «белые тапочки» тогда смущали очень многих, а через пять-шесть лет белая и светлая обувь у нас повсеместно вошла в моду.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Во время учёбы, сказать по правде, мне было почти не до музыки. На некоторое время пришлось забыть о себе как о меломане. Учёба оказалась нелёгкой и напряжённой. Правда, ко всем новинкам, тем что появлялись, я всё равно присматривался и прислушивался, даже записал кое-что. В конце концов, я закончил подготовительное отделение, сдал экзамены и был зачислен на первый курс института.
Дома меня ждал сюрприз. Родители купили мне новый магнитофон «Комета-212М», стерео. Между нами говоря, я был разочарован. Моим родителям нужно было посоветоваться со мной, прежде чем делать эту покупку. Магнитофон был «лежачий», то есть не устанавливался вертикально. С этим можно было ещё мириться. Самый главный недостаток нового магнитофона заключался в другом. Он был расчитан под максимальный диаметр катушки в 375 метров, что было крайне неудобно для записи. При 19-той скорости, на кассету 525 метров как раз помещалось по одному альбому на каждую сторону. В моём случае, получалась полная путаница. Однако, «дарёному коню в зубы не смотрят». Я понимал, что это был поощрительный приз за моё поступление в институт. Кстати, давно пора было переходить на стерео записи. С той поры мой старый добрый «Айдас» обрёл вечный покой на чердаке.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Первые два курса института прошли в повседневных студенческих заботах, вечеринках, зачётах и подтягивании «хвостов». В свободное время мы посещали кафе, бары и пивные заведения. Ходили на дискотеки. Всё было как у всех студентов. В городе был бар, который назывался «Театральный», в нём стоял видеомагнитофон. В этом баре собиралась не бедная публика, студенты не часто могли посещать подобные места. С появлением первых видеомагнитофонов зарубежная музыкальная и кинопродукция повлекла за собой новую волну повышенного интереса к ней. На этот раз не только в среде молодёжи. В основном, пока это было уделом состоятельных людей. Зато на дискотеки и всяческие вечера мы ходили много и часто. Лидерами дискотек 1979 года были песни «Hotel California» группы «Eagles» и «Love Is Like Oxigen» группы «The Sweet». Мы щеголяли в кофточках «Ferrari» и таскали учебники в пакетах «Wrangler». Модные вещи в Днепропетровске стоили дорого, но достать что угодно было не сложно. Увидел свет монументальный альбом группы «Pink Floyd» – «The Wall» и зазвучал на всех этажах студенче-ских общежитий. Появилась лихая группа «Smokie», стал популярен Адриано Челентано (Adriano Celentano).
На третьем курсе моя учёба вошла в новое русло. В самом начале года был объявлен набор желающих в стройотряд. Затевалось строительство нового общежития ДХТИ хозспособом. Было принято решение создать для этой цели отряд из тридцати человек, студентов дневного отделения. Работать нужно было днём на стройке, а учиться по вечерам. Записывали всех желающих, вот я и записался. Начались трудовые будни. Сначала было тяжело и непривычно, но спустя некоторое время на работе всё наладилось. Мы вышли на неплохой заработок. Многие мои то-варищи завели сберкнижки и начали понемногу откладывать заработанные деньги. В это время один парень из нашего отряда купил по дешёвке электропроигрыватель «Радиотехника». Затем ещё один, его звали Хима, тоже взял солидный аппарат, и пошло-поехало. Теперь в общежитии можно было слушать диски, и мы начали регулярно навещать Днепропетровскую «балку» по вос-кресеньям. На «балке» мы покупали и обменивались дисками, после, ещё между собой менялись. У нас наладились контакты с местными меломанами из городской среды студентов и «писателей». Наличие денег стимулировало реальную возможность вернуться к старым любимым заняти-ям музыкой по-серьёзному.
В моём городе «балка» тоже существовала, и про наличие таких мест в других городах я, как бывший человек из «системы», знал не понаслышке. До этого, ещё в совсем юном возрасте, я частенько вместе с отцом посещал так называемую «барахолку». Отец мой был радиолюбителем и наведывался на радиорынок, который был частью «барахолки». На нём он делал необходимые покупки. На радиорынке помимо люда, торгующего всевозможными радиодеталями и бы-товой аппаратурой, можно было встретить дядек, продающих магнитофонные бобины, как новые, так и с записями. Обложки таких бобин были обклеены фотографиями длинноволосых музыкантов зарубежных групп, а иногда не совсем одетыми женщинами. Попадались и пластинки, но на них я в то время особого внимания ещё не обращал, а вот бобины с записями меня, юного меломана, реально интересовали. Набравшись смелости, иногда я останавливался и заговаривал с этими дядьками о цене и содержании записей, но отец решительно брал меня за руку и увлекал за собой. Время от времени он сам покупал на базаре новую магнитофонную плёнку, но до покупок бобин с записями дело никогда не доходило.
- Пойдём, пойдём, - говорил он мне и не позволял закончить прерванный диолог. Собственных денег я ещё не имел, и мне оставалось только ныть, но подчиняться. Меня удивляло, что отец решительно избегал контактов с подобными дядьками, в то время как интересующие его радиодетали, расходные материалы и инструментарий он покупал, беседовал с их продавцами и даже торговался. Были у него на этот счёт какие-то тормоза или свои принципы. Я обижался, как все дети, но через некоторое время вновь просил отца взять меня с собой на «барахолку», так как это было интересно. В последствии, зная это место, я сам тайком посещал радиорынок, чтобы купить там лампы для магнитофона, предохранители или поискать резиновые пассики. Бобины, а после пришедшие им на смену кассеты с записями ни тогда, ни в последствии на базаре я так ни разу и не купил, наверное, не смог преодолеть внушённую мне с детства мысль о том, что этого делать не стоит.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Днепропетровская «балка» кочевала с места на место, но милиция не дремала и гоняла меломанов почём зря. Студенты были для них особо лакомым кусочком. За конфискованные дис-ки можно было получить магарыч или взятку, после чего диски возвращались владельцам. Если студент попадался, он готов был отдать последнюю рубашку, лишь бы бумага из милиции в деканат не пришла. В этом случае, студента ожидали бы крупные неприятности, такие же как за привод в вытрезвитель, вплоть до исключения из института. Молодым рабочим и школьникам сооб-щалось по месту работы или учебы. Для того чтобы избежать этого, они тоже несли в милицию подаяние. Конфискованные диски отдельные оперативники оставляли себе и потом продавали на той же «балке». Одним словом, люди в погонах кормились с «балки».
Облавы устраивали следующим образом: с разных сторон к месту скопления меломанов неожиданно подъезжало два-три автобуса (как правило, это был скверик или аллея парка), из них выскакивали сотрудники милиции и хватали всех подряд без разбора, до выяснения обстоятельств. Вернее, хватали только тех, у кого в руках был портфель, дипломат или пакет, в котором предположительно могли находиться пластинки. Далее задержаных сажали в автобусы и везли в отделение милиции, где пластинки у них изымались, и составлялись соответствующие протоколы.
Некоторые задержанные студенты, из числа наших знакомых рассказывали, что видели своими глазами у оперов в сейфах целые пачки пластинок. Это были пластинки, изьятые из общей массы вещдоков сотрудниками милиции. Само по себе это, наверное, было служебным преступлением. Но чувство вседозволенности и безнаказанности побеждало. В результате, некоторые задержанные иной раз становились невольными свидетелями разговоров о пластинках между сотрудниками милиции.
- Вот, - хвастался один из них другому, - у меня уже есть второй и четвёртый «Led Zep-pelin», осталось первый и третий ещё найти!
Зачем это им было нужно? Это вопрос открытый. Может быть они, в свою очередь, в результате своей работы, «присели» на рок-музыку?
Знаете, ходят же слухи, что некоторые хирурги или стоматологи со временем превращаются в садистов и умышленно причиняют своим пациентам боль. А агенты, работающие под прикрытием, по окончании задания с трудом возвращаются к нормальной жизни. Может и с милиционерами так было? Упрямая статистика должностных преступлений, совершаемых сотрудниками МВД, растущая год от года в нашей стране, давно вызывает не шутейную тревогу у населения. Поэтому разговоры о том, что часть конфискованных пластинок продавалась на той же «балке» сотрудниками милиции, - это чистая правда. Делалось это с целью личного обогащения. Такое утверждение очень даже имеет право на жизнь. И доказательства тому были. Иногда ребята вдруг узнавали на «балке» свои собственные, накануне конфискованные у них пластинки. Как они там могли оказаться?
Некоторые бедняги во время задержания, пытались на ходу выбросить из окна автобуса пакеты с пластинками, предпочитая лишиться их, вместо того чтобы быть подвергнутыми унизительным вымогательствам и издевательствам в милиции со стороны охранников порядка и нравственности. Кроме того, на «балке», наряду с обменом и продажей, процветало «кидалово» в самой различной форме. Завсегдатаи, конечно, знали, что к чему, поэтому опасность подстерегала только новичков. Собиралось на Днепропетровской «балке» до трёхсот человек, люди приезжали со всего города и с его окрестностей. Даже из соседнего городка Днепродзержинска приезжали. Продолжалось сие действие примерно с одиннадцати утра до двух часов дня, после все расходились до следующего воскресенья, но прежде чем уйти, в случае надобности, сговаривались об очередной передислокации на новое место. От нашего общежития иногда приходилось добираться до нужного места с пересадками, но что нам со студенческими билетами за беда?
На первой же «балке», которую мы посетили в статусе новичков, «кинули» Химу. Мы долго толкались среди днепропетровских парней, которые с подозрением косились на «новичков». Никто не изъявлял желания вступить в диалог. Наконец один торгаш предложил Химе диск какой-то непонятной группы. Пластинка была в отличном состоянии, на японской массе, все надписи на ней были выполнены иероглифами. На обложке, затянутой в пленку, с одной стороны были представлены названия песен, а с другой стороны фото: музыканты с гитарами и длинными прическами, как положено. Цена тридцать рублей, недорого. Продавец утверждал, что группа новая, известная, просто этот диск выпущен в Японии, и прочая лапша. Диск и правда был японский, «масса» что надо. Всё было очень подозрительно, но Хима не хотел уходить домой с пустыми руками. Он всё-таки купил эту пластинку, и мы уехали.
После того как мы вернулись в общежитие, сразу прослушали то, что купили. На подозрительном диске оказалась какая-то народная японская музыка с завываниями. С конверта сняли пленку, и тогда стало видно, что поверх лицевой стороны была аккуратно наклеена цветная ре-продукция какой-то группы. Под репродукцией скрывалась настоящая лицевая часть оригинальной обложки. Всё было проделано аккуратно, комар носа не подточит. Ну что-ж, на следующую «балку» взяли мы с собой этот диск и вместе с местными студентами-меломанами поехали на разборку. Нашли того торгаша, и он вернул деньги. Вообще, подобных способов обмана было много. И старые пластинки выглядели как новенькие, и третьи страны за фирму выдавали, и прочие чудеса. Но постепенно мы освоились и притерлись к местной братии.
На мой очередной день рождения друзья подарили мне два старых диска, которые долго перед этим гуляли по всему общежитию: «T.Rex» - «Bolan Boogie» и «The Sweet» - «Give Us A Wink», я храню их до сих пор. Иные пластинки давно в прошлом, а эти до сих пор украшают стену в моей комнате, как память о том времени. Даже в печально известный день, когда я продал остатки своей коллекции, эти пластинки я оставил…
- По поводу озвученной тобою теории и мне хочется кое-что добавить, - подаёт первую реплику Вадим. - Место, где в Киеве продавали и обменивались дисками, с давних времён тоже называлось «балкой». Название это, как я уже по-моему говорил, сложилось исторически. Дело в том, что 60-е годы пластиночники собирались вместе со всеми на огромной толкучке за городом, в посёлке Новобеличи. На неё нужно было добираться электричкой или автобусом. Я совсем тогда был пацаном, но помню, как пару раз напросился съездить туда с родителями. Мне запомнилось огромное море людей, над головами которых проплывали на высоко вытянутых руках пластинки. Это одновременно было и рекламой товара и защитной мерой, чтобы предохранить пластинки в давке. Вот тогда я и испытал первый в жизни шок, увидев настоящие импортные диски.
В самом начале 70-х пластиночники уже отделились и стали собираться в балке центрального ботанического сада. Вот отсюда и пошло такое название, существующее и в наши дни.
«Балку» всегда гоняли. Людей «брали на крючок» и отпускали, а пластинки отбирали. Что же дальше происходило с конфискованным товаром? По идее, пластинки с чуждой советскому человеку музыкой должны были уничтожаться. Однако, как рассказал мне свою историю один мой товарищ Виктор, было это не совсем так.
Однажды Виктора поймали с огромной кучей пластинок. Их, как и положено было в таких случаях, у него отобрали. Особых мер для пресечения подобных случаев в будущем к нему не применяли. Через пару недель он пришёл на «балку» вновь. Часто люди боялись носить при себе большое количество пластинок и стояли только со списками. Обычно работали в паре – один стоял со списком, второй находился с пластинками неподалёку. Заинтересовавшегося клиента всегда можно было подвести к месту, где в засаде находился продавец с товаром. Вот по такому же принципу среди балочников прогуливался со списком и какой-то парнишка совсем юного возраста. Ну что могло быть интересного в списке у какого-то школьника? Разве что только дефицитные пластинки отечественной фирмы «Мелодия». Через какое-то время Виктор всё же решил за-глянуть в список этого паренька и обомлел. Список полностью состоял из его пластинок, конфискованных накануне. Не выдавая удивления, Виктор стал расспрашивать о пластинках, их со-стоянии и ценах. Паренёк только пожал плечами и сказал, что подробно про эти диски ничего не знает, а хозяева пластинок стоят за углом. Мол, у них стоит и спрашивать. Как ни в чём не бывало, Виктор начал размышлять вслух: «Вот эта пластинка интересна ему, но нужно увидеть её со-стояние и знать цену. И вот ещё одна его заинтересовала... может за две уступят немного цену?»
Паренёк повёл его к месту, где прятались продавцы. И, как вы думаете, кого он увидел там со своими пластинками?
Правильно! Там стояли те самые милиционеры, которые и конфисковали у него эти пластинки!
Лично я, услыхав эту историю из уст Вадима, даже не удивился. И читатель, наверное, догадывается почему. Но на этот раз я промолчал, предоставляя возможность высказаться своим товарищам…
- Да, студенческие годы - это золотая пора нашей жизни, – со вздохом подал следующую реплику Александр. А то, чем мы занимались, было тлетворным влиянием Запада, и властями пресекалось. Когда учился я, в семидесятые годы, травля меломанов была поставлена на широкую ногу. Оперотряды, дружина, милиция, комсомол - кто только за нами тогда не охотился. Вспоминаю киевскую балку на «Воздухофлотском проспекте» возле стадиона. Окружили нас, как в песне про волков, и давай в автобусы запихивать. Меломаны пластинки побросали, и кто куда. Как сейчас помню, был у меня диск «Cockney Rebel». Недорогая такая пластинка, рублей за тридцать. И мне пришлось оставить её под лавкой. При обыске у меня ничего не нашли и отпустили. Пришлось пожертвовать. Иначе из комсомола и из института можно было зашелестеть.
Зато потом нас поймали в другом месте: на «Крещатике» в гастрономе. Зашли мы туда с ребятами и взяли несколько бутылок вина «Биомицина». Кто держал бутылку в руках, кто в карманы позасовывал, но только вышли мы из магазина, а нас сразу - иди сюда, волосатики…
Я шёл первым, и меня сразу схватили под руки. Хорошо, что мой дружок не растерялся и в суматохе вытащил у меня из кармана джинсов бутылку. Провели меня, в автобус посадили и, несмотря на то что ничего не нашли, всё-таки повезли в опорный пункт, буквально несколькими кварталами выше. Там у них комнатка своя была. Нас, человек десять, туда забросили для того, чтобы подстричь. Причём, выстригали только полосу посреди головы, а дальше, дескать, иди, достригайся сам. Такой вот изощрённый садизм. О правах человека в то время даже и речи не было. Но я, дожидаясь своей очереди, кое-чего сообразил. Смотрю, хлопцы выходят, плачут, и на выход. Встал я потихоньку, заглянул туда, в комнату, где стригли, и к выходу.
У них на дверях сидел какой-то парень, наверно из оперотряда. Я нагнулся к нему и говорю: «Меня отпустили». А он - ноль внимания: отпустили, так отпустили. Вышел я по-наглому на улицу и как дал оттуда дёру… А друзья меня уже ждут, переживают.
- Ну что? - спрашивают.
А я отвечаю:
- Голова осталась целая.
Ну, мы после, на радостях пошли в подворотню, выпили вино и домой, в общежитие. В общежитиях, кстати, тоже свои проверки были. И свои стукачи тоже.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Александр Стаднюк. 1975 г.

Я особенно плотно присел на диски, будучи на четвёртом и пятом курсах. Уже появились и «Queen», и «10 CC», и «Rainbow»… Что-то менялось, что-то продавалось и покупалось. Иногда удачно, иногда и нет. Помню, мне однажды всунули какой-то «Carpenters», поменял я его на «Roxy Music». Почти силой хулиганы заставили поменять, а что оставалось делать? Зато как ве-село было! Бывало идёшь по улице Полевой, а из каждой общаги что-то поёт и гремит… И в каждом общежитии было два-три человека, «балочника» - меломана а остальные так - просто потребители. Все мы держались друг друга, в футбол вместе бегали, было интересно. Иной раз едешь через весь город с магнитофоном на Кловский спуск к знакомому парню. И для чего? Для того чтобы записать у него музыку. Уже точно не помню что, но помню, пластинка была на лэйбаке «Vertigo» - SWIRL. Сейчас такая пластинка сумашедшие деньги стоит, а тогда - записали и все дела…
- Когда я учился на втором курсе, - перехватывает внимание слушателей Саша, - с нами учился один парень из Канады. Он сносно разговаривал по-русски и по-украински понимал, так что с ним можно было общаться без проблем. Правда, он дружил больше не со мной, а с моим другом, но это не имело значения. Так вот, этот парень после каждой очередной поездки к себе на родину привозил с собой несколько пластинок. Вернувшись в очередной раз, кроме всего прочего, он привёз пластинку «The Beatles» фирмы “Vee Jay” – «Introducing… The Beatles» и пластинку «Beatles 65» – stereo. Тогда я их переписал, а спустя год он подарил мне их на день рождения. Эти пластинки стали моей собственностью. Кроме того, я слушал свои записи на магнитофоне «Весна», и когда мы ехали куда-нибудь, я всегда брал этот магнитофон с собой. Магнито-фон питался от нескольких круглых батарей, которые очень быстро садились. На эти бытарейки я потратил денег значительно больше, чем стоил сам магнитофон! Магнитофон был переносной, компактный, такие аппараты в то время стоили довольно дорого.
Спустя некоторое время канадец привёз ещё две пластинки «The Beatles». Это был фильмовый американский диск «A Hard Day's Night» производства “United Artists” и канадский диск «Early Beatles». Эти диски я тоже конечно переписал. Накануне по радио я услыхал несколько песен из нового альбома Джона Леннона «Mind Games», и мне он так понравился, что я попросил канадца купить и в следующий раз привезти мне его. Он действительно привёз мне этот альбом в подарок! В первый раз я держал в руках новенький, прямо с прилавка, импортный диск. Затем я выяснил, что подарок был привезён не только мне. Моему другу он привёз в подарок другой аль-бом Джона Леннона «Мосты и стены» (Walls and Bridges). Когда я пришёл в гости к нему в обще-житие и услыхал этот альбом, то просто застонал от восхищения. Это был потрясающий альбом. Но как я не ходил вокруг своего приятеля и как его не упрашивал продать этот альбом мне, он не соглашался ни в какую. Правда, он ни разу не сказал мне нет.
- Подожди, - отвечал он. Эта фраза меня сбивала с толку. Оказалось, что он ждал, когда наступит мой день рождения, чтобы подарить мне эту чудесную пластинку и ещё одну - канадскую пластинку «Рок-н-ролл» (с разворотом, серебристым конвертом, бокалом и машиной на обложке). Фантастический звук! Когда я читал названия песен, напечатанных на обложке, на ней одновременно было указано, с каких они альбомов и названия этих альбомов. Названия альбо-мов были мне совершенно не знакомы. Они были не такими, как названия тех номерных альбомов «The Beatles», которые были у меня записаны. Я понял, что в моих знаниях ещё есть пробелы. Позднее я узнал, что это были названия американских изданий «The Beatles».
Подарок товарища был поистине королевский, а я тогда не знал, что канадская «масса» хрупкая. И когда в очередной раз я поставил пластинку «Рок-н-ролл» на проигрыватель и заи-грала музыка, я вошел в раж, начал подпевать и пританцовывать. В результате неосторожно махнул рукой, задел пластинку, она слетела с проигрывателя, упала на пол и, к моему ужасу, кусок от неё просто отлетел. Я очень расстроился. Кстати, на этой пластинке (она была двойная) стороны так же, как в американских изданиях, были пронумерованы в порядке 1 и 3, 2 и 4.
Я рассказал про этот случай моим друзьям, и тут неожиданно от них я узнаю, что в нашем городе, оказывается, есть так называемая «балка», где собираются коллекционеры, меломаны. Обмениваются пластинками и прочей музыкальной атрибутикой. Но дело в том, что «балку» гоняют. Часто приходится переходить с места на место, так как все действия меломанов попадают под определение «спекуляция» и «фарцовка». Поэтому если увидишь милицию, то беги со всех ног. Так я узнал о существовании «балки».
Сам пойти я туда не осмеливался, поэтому поначалу просил друзей, которые её посещали, производить для меня покупки нужных мне пластинок. А после, дескать, я с вами расчитаюсь. Меня такой вариант устраивал. Так оно и было. Но ближе к восьмедисятому году я начал уже ходить на балку сам. Дело завертелось на полную катушку. Конечно, меня и надували, и прочие неприятности происходили. Я интересовался не только пластинками «The Beatles». Меня к тому времени заинтересовала и Венгерская рок-музыка: «Omega», «Scorpio», «Locomotiv GT». Ну, и фирменные диски конечно. Чуть позже в продаже появилась болгарская пластинка «The Beatles» - «Love Songs». Правда, до этого мне уже попадался югославский вариант этого сборника. Мне она не очень тогда понравилась, поэтому появление болгарской пластинки я воспринял спокойно, без былого восторга. Разочаровали своим качеством и пластинки фирмы «Мелодия», такие как «Вкус меда» и «Ночь после трудового дня». Стоил болгарский сборник смешные восемь рублей, поэтому я его купил тоже. Сам факт того, что в магазине можно приобрести пластинки «The Beatles», радовал и вселял оптимизм. Когда много позже я увидел фирменный «Love Songs», он мне, конечно, очень понравился. Красивые пятаки, обложка под кожу, очень красиво…
Редактировалось: 2 раза (Последний: 15 января 2016 в 09:37)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Немногословный, как правило, Володя на этом месте приходит в движение, снимает для чегото очки, протирает их салфеткой, водружает на место и… веско замечает:
- Да, были, разумеется, коммерсанты от музыки и, так называемые, «писатели», которые записывали пластинки всем желающим за три или пять рублей. И это было совершенно понятно, потому что они покупали дорогую аппаратуру, дорогие диски и вкладывали в это немалые деньги. А люди, которые были не богаты и в большей степени фанатичны, вот они-то и записывали эту музыку и у «писателей», и друг у друга. Дополнительно ещё скажу пару слов об упомянутых вами «балках». «Балочник» я был стойкий, мне нравилось ходить туда, мне нравились те люди, которые там появлялись, встречались и общались. Они до сих пор там собираются. В каждом городе, наверное, есть такое место.
Разумеется, были моменты, связанные с репрессиями. Наезды милиции и оперотрядов. Существовала система паролей и знаков. Это, когда в условленном месте, за определёнными кустами сидел человек, и, если начиналась облава, люди к тому месту подбегали и перебрасывали ему свои пластинки. А у него наготове стояла машина «Москвич комби», и он всё туда аккуратно складывал. Но однажды его сильно побили какие-то отморозки, не иначе, как по указке той же милиции. Ещё была своеобразная система опознания «свой – чужой». Это случилось в то время, когда к нам повадились внедряться комсомольцы по заданию оперотряда. Подходили, помню, незнакомые молодые люди и спрашивали:
- Есть что-нибудь из тяжёлого рока?
И им отвечали:
- Вон на углу парень, видишь, стоит? Его зовут Паша. Спросишь у него новый альбом «Demis Roussos», «Sky» или «Middle Of the Road». Если человек направлялся в указанном направлении, всем становилось понятно, что он в музыке баран и козачёк засланный. Что собственно, как правило, было видно и по его внешности.
Имела место также и параллельная информативно-коммерческая деятельность - фарцовка. С помощью фарцовщиков можно было приобретать не только диски и другие носители, но и информационные вещи. В первую очередь это музыкальные журналы «Melody Maker», «New Mu-sical Express», «Rolling Stone», а также газеты и рок-энциклопедии. Мы покупали их вскладчину, потому что цена была очень приличная. Читали, менялись и т.д. Далее, имел место такой эстетический момент - это плакаты. У меня в комнате общежития висел плакат Джимми Хендрикса, и различные комиссии всякий раз норовили его сорвать. Но я уверенно утверждал, что на плакате изображена небезизвестная борец за мир Анжела Девис. Таким образом, плакат провисел на своём месте целых три года.
Мы давали деньги иностранцам, и они привозили нам под заказ то, что нас интересовало. Деньги можно было дать валютой или деревянными. С валютой мы не связывались, это было слишком большим риском для студента. Как-то раз с товарищем мы купили несколько дисков, а на оставшиеся деньги ещё бутылку какого-то импортного спиртного. Когда мы шли домой, в общежитие, случайно где-то ударили сумку. Мы этого не заметили, спиртное разлилось, пропитало и повредило обложки всех дисков. Сами диски не пострадали, а только их товарный вид. Это для нас был большой материальный удар…
Дальше следует тяжелый вздох…

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Александр у виниловой стены.

Грустные «балочные» воспоминания, наверное, напомнили многим присутствующим о различных, не совсем приятных, моментах их боевого прошлого. Видимо для того, чтобы немного разрядить обстановку и сменить тему, Саша вдруг предлагает:
- Вадим, а расскажи ещё раз про встречу с Маккартни.
Вадим тоже вздыхает, однако нехотя начинает бормотать:
- Уже столько раз об этом говорили и писали, что я теперь просто повторяюсь…- но по его лицу было видно, что каждый раз, когда его об этом просят, он сразу оживляется и рассказывает историю с большим удовольствием.
- Это было в 2008 году. Клуб принимал самое активное участие в подготовке концерта Пола Маккартни на главной площади страны. Мы тесно сотрудничали с организаторами концерта – Фондом Виктора Пинчука, и совместно провели целый комплекс мероприятий, включая организацию выставки «Первый музей битломании в Украине». Она располагалась прямо на Майдане Незалежности в торговом центре «Глобус». Это было помещение художественного салона, расположенное прямо за сценой и отданное нам во временное пользование. Предполагалось, что Пол посетит эту выставку. Ну, а мы, как её хозяева, проведём небольшую экскурсию и вручим подарок.
Над подарком пришлось думать очень долго, а время нас уже поджимало. Всё перебрали в голове и таки решили остановиться на музыкальном щипковом инструменте. Думали сначала про бандуру, но оказалось, что перебросить струны под игру левой рукой на ней не так уж и просто. Надо было изготавливать новый специальный гриф, а времени на это уже не было. Затем вспомнили про трембиту. Однако, дерево из которого её изготавливают, должно пройти сложную обработку, которая требовала ещё большего времени, а у нас до концерта оставалось буквально три недели. Пришли к выводу, что нас может спасти только уже готовый инструмент.
Пошли на Андреевский спуск, где можно подыскать среди антиквариата что-то оригинальное. И вот в разговоре с одним из продавцов музыкальных инструментов мы узнаём, что у него дома имеется басовая кобза. Приехали к нему буквально на следующий день. Долго её рассматривали. Состояние инструмента было на вид не идеальным, но ещё более-менее приемлемым. И тут мы решили заглянуть вовнутрь, где была наклеена этикетка. Долго пришлось светить в узкую щель фонариком, пока мы там не разглядели год изготовления инструмента – 1956 г. Меня как молнией пронзило. Ведь именно в этом году Пол купил свою первую гитару и написал самую первую песню! Вдобавок, у инструмента был симметричный гриф, что давало возможность без сложной переделки просто перекинуть на нём струны под левую руку. Мы моментально через знакомых связались с реставратором музыкальных инструментов. Но прежде чем дать окончательный ответ, он попросил взглянуть на инструмент хотя бы на фотографиях. Короче, ещё через день уже сомнений не было. Мы знали, что это именно то, что нам надо! Пока мастер менял на инструменте лады, изготавливал на гриф специальный вензель в виде двух переплетённых букв - инициалов будущего хозяина, приводил в порядок саму деку, мы занялись пошивкой чехла. Зная, что Пол вегетарианец и не приемлет никаких предметов из натуральной кожи, нашли женщину, которая шьёт чехлы для инструментов из различной плотной ткани. Таким образом, буквально за три дня до концерта подарок у нас уже был полностью готов.
Накануне встречи мне позвонил представитель Фонда Виктора Пинчука Денис Казван и сообщил, что скорее всего вручение подарка будет происходить в здании Консерватории, которое находится там же, на Майдане. Нашей клубной делегации из шести человек пердстояло быть там к 11 часам.
Буквально на месте ребята объявляют мне, что вручать кобзу буду я. Тут же распределяем обязанности - кто несёт футляр, кто пластинки с фломастерами. Катя, Дарина и Василий при-готовили плакат «UKRAINE LOVES YOU», на который Пол Маккартни ответил приветствием во время концерта ещё в Питере в 2004 году. Ребята сохранили оба плаката, которые подготовили перед тем концертом в Санкт-Петербурге. Оба они находились в нашем музее битломании, но один из них мы специально оттуда забрали на встречу.
Ждём. Здание Консерватории находится прямо на Майдане. До сцены от самого здания метров 100, не больше. Ну, а до палаток, где расположился Пол с обслуживающим персоналом, по прямой ещё ближе. Ожидая, когда за нами подойдёт представитель от организаторов Денис Казван, мы обратили внимание, что около Консерватории собираются съёмочные группы и дети. На детях были пёстрые жёлтые галстуки, в руках они держали флажки и красочные маленькие буклеты. Выяснилось, что в Консерватории будет проходить награждение победителей детского конкурса «Жёлтая субмарина». Предполагалось, что Маккартни посетит это мероприятие, и мы уже приготовились к тому, что вручение нашего подарка тоже будет происходить в Консерватории.
Однако, время неумолимо бежало вперёд, а за нами никто не приходил. Все уже начина-ли нервничать. Я ходил взад-вперёд, подготавливая речь. Но потом понял, что зубрёжка ни к чему хорошему не приведёт, и лучше всего будет, если при вручении я буду говорить экспромтом, причём, хватит буквально трёх-четырёх кратких предложений.
Мы прождали целый час, и… начался саундчек. Всё это время периодически начинал накрапывать и заканчивался мелкий дождь. Ближе к 15 часам дождь усилился. Денис Казван выходил к нам пару раз и просил ещё немного подождать. Уже выяснилось, что нас проведут в палат-ки, которые были расположены за сценой.
За это время мы познакомились с председателем Украинского фанклуба «The Beatles» из Львова Владимиром Михаликом. С ним вместе был вице-президент клуба Тарас Лысак. Ранее мы контактировали лишь посредством электронной почты и мобильной связи. Ребята тоже ждали вместе с нами, держа в руках очень красивую украинскую вышиванку. Много видел подобных ручных работ, но эта была действительно хороша! Познакомились и с британскими журналиста-ми. Чуть позже подошла Мария Бондарь – журналист Нового канала. Мария накануне подготовила целую серию передач на украинском телевидении, посвящённых подготовке к концерту.
И вот, наконец, примерно в половине четвёртого, за нами приходит Денис. Пройдя вместе с ним несколько кордонов милиции, мы оказываемся за сценой.
Нас заводят в большую просторную палатку. Немного оглядевшись, мы понимаем, что по-пали в комнату для отдыха и питания. Одновременно эта палатка для нас являлась и местом ожидания перед назначенной встречей. На одной из стенок палатки вижу памятку с распорядком дня. Всё расписано буквально по минутам. Однако, из десяти строк на английском языке, я понял только одну - про саундчек. Ну, так уж сложилось, что и в школе, и в институте я учил немецкий язык. Дабы понимать тексты битловских песен, пытался изучать английский самостоятельно. Но без преподавателя дальше словарного запаса дело не пошло. Ну, прямо как собака - всё понимаю, но ничего сказать не могу. Снова начинаю нервничать и спрашиваю Дениса: «А кто будет переводчиком на вручении, я ведь английский хоть и понимаю, но говорить совершенно не могу»? Денис успокаивает меня ответом: «Вадим, я буду тебя переводить».
Немного опомнившись, рассматриваем просторную палатку более детально. У входа слева стоят три холодильные установки. В них 3 вида напитков: «Бонаква», «Пепси» и «Фанта». Денис открывает один из них и угощает нас водой. С другой стороны находится большой стол с вегетарианской кухней. Любой желающий может подойти и у повара попросить салат или другое блюдо. Заходят работники сцены, обслуживающий персонал и принимают пищу, либо утоляют жажду. На каждом столе поверх белых скатертей постелены «плетёночки», разложены столовые приборы. Кроме нас и работников сцены здесь ещё находятся представители львовского фан-клуба и два человека от Нового канала - это журналист Мария Бондар и телеведущий Дмитрий Шепелев. Они приготовили в подарок Полу раритетную бас-гитару середины 60-х годов.
Через некоторое время зашёл в палатку начальник охраны Пола - Брайан Ридли. Сразу узнал нас и поздоровался - мы встречались с ним накануне на Крещатике.
В тот день я был первым, кто узнал его. Сначала мы немного опешили, но быстро пришли в себя и побежали за ним. Остановили его буквально перед самым перекрёстком, напротив станции метро Крещатик. Он был с переводчицей. Началась беседа. Через переводчицу мы попросили его с нами сфотографироваться. Ещё напомнили, что в 2004 году на концерте в Питере через него передали Полу фотоальбом об Украине. Может память у него феноменальная, а может ради приличия, но Брайан кивнул головой, давая понять, что помнит этот момент. Вечером этого же дня в нашем музее, где бесплатно работала компания «EPSON», мы распечатали фотографии и подошли к охране. Попросили вызвать Брайана. Наш охранник сразу понял, о ком идёт речь, и уже через пару минут Брайан вышел к нам. Мы протянули ему фотографии для автографа, а за-тем Пётр подарил ему фуражку украинского милиционера. Мы попытались пошутить на английском, что настоящий охранник должен быть, как и положено, в форме. Не знаю, насколько понял нас Брайан, но, тем не менее, надел фуражку и ещё раз с нами сфотографировался.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Заглянул в палатку и Расти Андерсон, но увидев, что в палатке много народа, решил пройтись дальше. Дело в том, что к этому времени к нам ещё присоединилась одна группа. Это были дети, которые, не дождавшись Маккартни в Консерватории, пришли тоже. Они были с руководителем, их было человек 12-14. Дети есть дети - в палатке поднялся такой шум-гам! И тут меня дёрнул Пётр: «Смотри, смотри!» Я увидел через открытую дверь палатки, как медленно со стороны сцены, буквально в 10-ти метрах от нас, прогуливался Пол. Петя промолвил:
- Он, проходя мимо, глянул на меня, чуточку замедлил шаг; видимо уловив мой безумный взгляд и полную растерянность, подмигнул, а затем также медленно пошёл дальше.
Через несколько минут в палатку зашёл человек, одетый в чёрный жилет с множеством мелких карманов. Он попросил достать из чехла музыкальный инструмент и выложить его на стол. В руках у него было нечто, похожее на мобильный телефон, с таким же табло, но только раза в два большего размера. Медленно провёл этим прибором над инструментом - сначала в одну сторону, затем в другую. Потом попросил перевернуть инструмент и проделал то же самое. Затем прошёл проверку чехол. Сначала мы приняли его за охранника команды Брайана, но человек разговаривал на русском. «Что ещё имеется при вас?» Мы показали свои виниловые пластинки. Содержание каждой также было проверено. Сами пластинки он не вынимал, но заглянул в конверт каждой и просмотрел все вложения. Фломастеров мы заготовили несколько. Секьюрити проверил каждый фломастер - открыл, внимательно осмотрел и даже понюхал. У Кати при себе был тройной DVD «The McCartney Years». Его тоже детально рассмотрели, разложив полностью все внутренности.
Казалось бы, что всё идёт по плану, но тут в палатку зашёл некий англичанин. Когда он увидел наши виниловые пластинки, то пришёл в ярость. Первое, что его возмутило, так это то, что на наших пластинках мы заранее наклеили стикеры, на которых было написано «To Vadim», «To Peter», «To Sergey». Одна пластинка, которую взял с собой Василий, просто лежала в прозрачном пакете. Этот англичанин сразу сорвал наши наклейки и начал высказывать что-то Денису. Чтобы сгладить положение, Денис начал ему объяснять, что мы долго ждали этого дня, и особенно я. Потом, как я понял, он разрешил только мне взять свою пластинку. Напряжение возросло до предела. Что делать? Другого случая ведь не будет! И я иду на риск - беру свою пластинку, кладу её поверх остальных пластинок и … всю пачку передаю Петру. Он под видом того, что у меня заняты руки инструментом, показывает, что несёт мою пластинку, но под ней прячет остальные. Фу… проходим дальше. Перед входом в палатку Пола натыкаемся ещё на одну проверку. Уже другой англичанин обнаруживает пачку пластинок. Снова конфликт! Денис ничего не может поделать. Обменивается несколькими фразами с охранником и потом поворачивается ко мне и говорит
- Вадим! Я же тебе сказал взять только свою пластинку!
Я, извиняясь, только пожимаю плечами. Печально, но ничего не поделать… Англичанин бросает наши пластинки прямо под палаткой на мокрый пол.
Входим. Сначала выстроились в ряд. Денис должен был нас представить. В палатке пока только фотограф MJ Kim и ещё один человек возится с небольшой видеокамерой. Позже я узнал в нём Джона Хаммела, близкого помощника Пола. И тут из отдельного помещения выходит Пол. Денис начинает нас представлять по очереди и при этом указывает, кто из нас сколько лет ждал Пола, кто и какое участие принимал в создании «Первого музея битломании в Украине», короче говоря, перечисляет все наши заслуги. Пол бегло осматривает нас всех. И тут ребята разворачивают плакат. Пол прямо всплеснул руками от умиления, показывая, как он рад видеть плакат и самих ребят. Нарушается вся торжественная часть, и воцаряется непринуждённая дружеская обстановка. Дальше идёт всё так, как будто на встрече старых знакомых.
Пол целует девчонок и обнимает Василия. Всё-таки Маккартни обладает каким-то даром экстрасенса - тут же снимается напряжённая обстановка, всё происходит, как во сне. Хотя такое даже присниться мне не могло! Завидую Василию, Кате и Дарине - они знают английский. Завязывается беседа. Пол говорит: «Privet. Privet or Privit?». Уже трудно вспомнить, как всё происходило в точности. Но помню, как Василий на английском начал объяснять Полу, что в его семье говорят и на русском, и на украинском, поэтому на Украине можно говорить как ПРИВЕТ, так и ПРИВІТ. Мы все становимся рядом с Полом, и нас фотографируют.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Денис продолжает на английском говорить Полу, что ребята приготовили подарок - украинский национальный инструмент. Я протягиваю его Полу. Маккартни тут же берёт пару аккордов на нём. Мы начинаем, пританцовывая, хлопать в такт. К концу импровизации Пол выкрикивает «Hey», и мы взрываемся бурной овацией. Сразу после этого наши взгляды с Денисом пересекаются, и Денис обращается к Полу с просьбой подписать мне пластинку, как человеку, прождавшему его 40 лет. Маккартни, моментально откликается с огромной охотой. Я, подскакивая от радости, говорю ему: «Please, one moment», - и бегу к выходу палатки. Пластинки наши лежат на том же месте, и моя сверху. Хватаю её и тут же возвращаюсь. Пол начинает сначала выводить «Cheers! Paul McCartney». Затем, глянув на меня, начинает вырисовывать мордочку. Обезумевшие глаза, нос картошкой, ну и борода - вылитый я. Затем следует неожиданный вопрос: «What's your name?» Скажу честно - у меня окаменел язык, и Денис начинает за меня сначала говорить моё имя полностью, а затем диктовать его по буквам: «Ви, Эй, Ди…» Пол лишь только переспрашивает: «Vadim?» - и на конверте появляется надпись «To Vadim».

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Вадим с пластинкой подписанной Полом Маккартни в Киеве.

Затем Пол расписывается на плакате. Сергей и Пётр вынимают из карманов свои билеты, ведь под рукой больше ничего нет. Катя, стесняясь, протягивает DVD. Пол везде с удовольствием расписывается! Никаких запретов, никаких охранников рядом. Фантастика! Сергей снимает с себя значок в виде сердечка, разрисованного под флаг Украины. Пол спрашивает, что-то типа: «It is heart of Ukraine?» Сергей одобрительно кивает головой. Позже в газетах и на телевидении про-мелькнули фотографии Пола с этим сердечком, приколотым почти около шеи на левой стороне полосатой футболки. Обуревает очередная гордость за страну и адекватную реакцию Пола! Прощальное рукопожатие, и мы проделываем обратный путь. Трудно сказать, сколько времени мы провели вместе. Наверное, минут пять-шеть, может чуточку больше. Уже на обратном пути меня догоняет Хаммел и что-то спрашивает. Понимаю, что речь идёт об инструменте, но ответить ему не могу. Зову на помощь Дениса. Хаммел повторяет свой вопрос, и Денис ему отвечает: «Настраивается, как обычная бас-гитара».
Немного приходим в себя, и Пётр говорит мне: «Ты обратил внимание, насколько прост сам Маккартни, и как создают ему имидж недоступной «звезды» окружающие его люди? Недаром говорят, что королей делает их же свита».
Возвращаемся в палатку, где мы ожидали встречи. Тут появляется Брайан. Я гордо показываю ему конверт с автографом, на что он просто отвечает: "I saw". Каким образом, думаю я, ведь его не было с нами? И только через минуту до меня доходит - ведь он охранник, а поэтому не дремлет!
Часто, когда по телевизору берут интервью у различных «звёзд», им задают вопрос: «Какая Ваша самая счастливая минута в жизни?» Меня немного раздражает их ответ, который я слышу чаще всего: «Она ещё впереди.» Неужели у людей, проживших уже несколько десятилетий, ещё не было каких-то счастливых моментов в жизни? Лично я уже точно знаю свою самую счастливую минуту, даже целых пять минут своей жизни!
- Вадим, а ведь если я не ошибаюсь, это был не первый подарок от отечественных битломанов, который попал к Полу Маккартни при твоём непосредственном участии? Или я что-то путаю? – спрашивает Володя.
- Ну, вообще-то, можно сказать, что и так, – отвечает Вадим. - Подарок был коллективным, от всего клуба Битлз.ру. И хоть не я его лично вручал ему, но он представлял собой предмет из моей коллекции в уникальном обрамлении.
- Ну, хоть сейчас расскажи со всеми подробностями! – вступил в разговор Александр – Кажется, это был его второй приезд на территорию бывшего СССР?
- Да, совершенно верно, - продолжил свой рассказ Вадим. - Самый первый приезд Пола Маккартни состоялся за год до этого. 24 мая 2003 года Пол в Москве на Красной площади дал свой первый концерт на территории бывшего СССР. С тех пор эту дату принято считать «Днём советского битломана». Это вообще самый первый приезд одного из участников квартета «The Beatles» к нам! Я говорю именно к «нам», потому что, хоть сейчас и разделено пространство бывшего СССР границами разных государств, но всё-равно мы все считаем, что это был его приезд именно к нам в СССР.
В первый его визит ребята, объединившие ещё в 1998 году всех русскоязычных битломанов со всего мира в единый интернет-клуб под названием Beatles.ru, подготовили национальный и очень оригинальный подарок. Это была огромная бас-балалайка. После пресс-конференции, которая проходила прямо на Красной площади, они ему её и вручили. Конечно же, никто и предположить не мог, что через год он вернётся к нам снова и даст концерт уже на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге.
И вот мы вновь все узнаём о предстоящем концерте. Вновь лихорадит весь клуб, все думают о том, как приобрести билеты на концерт, как и на чём добраться до Санкт-Петербурга, а модераторы клуба ещё призадумались и о новом подарке. Обсуждение подарка шло прямо на форуме клуба. Идеи были различные. Одни предложения совсем не нравились большинству, другие просто было сложно осуществить. Не помню уже кто, но кто-то предложил в качестве подарка преподнести Полу Маккартни на этот раз что-то очень специфическое, наше отечественное, чего нет и никогда не было на Западе. Среди всего перечисленного упомянули и пластинки «на костях».
И тут, вдруг, я подумал: «Ну да! Пластинка «на костях», оформленная в красивой раме, подобно тем, которые вручались музыкантам за миллионы проданных записей - это лучший подарок! К тому же, у меня она имеется.» Я рассказал эту идею, и большинство меня поддержало.
И вот тут я пожалел об обронённой мною фразе, ибо с этого момента и начинается история уникальная, почти детективная, но благополучно закончившаяся.
У каждого из нас имеется либо любимая песня, либо любимая пластинка, с которой началось наше знакомство с «The Beatles». Иными словами, это можно назвать первой любовью. И хотя моей первой любовью сначала стали записи, записанные с приёмника, они были для меня чем-то виртуальным, чем-то тем неодушевлённым, что нельзя пощупать руками. Плёнки рвались и коробились. А настоящие пластинки нам были не доступны.
Магнитофоны в шестидесятые годы были, как впрочем и телевизоры, доступны лишь незначительной прослойке советского общества. Нельзя сказать, что они имелись только в зажиточных семьях, но также и нельзя говорить об их повсеместном распространении. Приходилось по-прежнему довольствоваться радиоприемником. А так хотелось сохранить любимую песенку в «законсервированном» виде и слушать её многократное количество раз! В стране быстро начали появляться официальные студии звукозаписи. Можно было прийти в такую студию и начитать в микрофон текст поздравления. Голос записывался на катушечный магнитофон. Потом вы могли из предложенного вам списка выбрать понравившуюся мелодию. Всё это компоновалось вместе и наносилось на открытку. Размеры, формы, оформление этих открыток было всевозможным. На-зывались они «звуковыми письмами». Способ хранения музыки в таком виде был самым доступным по цене. Каждая радиола в то время имела проигрыватель. А материал для изготовления самодельных пластинок стоил копейки и был в неограниченном количестве. Вот тогда-то я впервые познакомился с так называемыми пластинками «на костях». Таскали их, в основном, ребята старшего возраста. Кто и как их делал, так и осталось для меня тайной. Мне тогда казалось, что они вечные. Ведь их можно было сколько угодно и как угодно сгибать. Они не рвались как плёнка и были довольно компактными для хранения.
Однажды кто-то из старшеклассников проговорился мне, что такие пластинки, хоть и в не особо широком ассортименте, но всё же можно заказать в студии записи звуковых писем.
Осенью 1968 года, когда уже начался новый учебный год, я зашёл в одну из двух студий звукозаписи, которые работали в то время в Киеве.
Первая находилась на бульваре Леси Украинки 11. Она просуществовала очень долго. Вторая была рядом с площадью Толстого. Необходимо было немного пройти вниз по улице Красноармейской в сторону Центрального стадиона. Она располагалась буквально в нескольких метрах от площади, рядом с магазином «Филателия».
Обе студии были хорошо известны детям школьного возраста благодаря их расположению вблизи двух очень известных магазинов. Нас просто магнитом тянуло непременно заглянуть и в них. Первая была расположена напротив магазина «Юный техник». Кто из ребят 60-х не увлекался радиотехникой? Этим у нас переболел весь класс. А я ещё был горд и тем, что купленный мне родителями в этом магазине радио-конструктор не только был самостоятельно собран в период летних каникул, а самое главное – работал! А о филателии и рассказывать даже нет необходимости.
Я часто задумываюсь о том, чем можно охарактеризовать то или иное десятилетие. Несомненно, в 60-е годы подавляющее большинство занималось коллекционированием почтовых марок, монет и значков. 70-е годы явились периодом повышенного интереса к стерео аппаратуре. На 80-е пришлось повальное увлечение видео техникой. 90-ые, пожалуй, характеризуются всеобщим помешательством на персональных компьютерах. Ну, а в двухтысячных начался бум вокруг мобильной техники.
Студии записи были практически в каждом курортном городе. Хотя доминировали они в городах на южном побережье Чёрного моря, но я хорошо помню, как подобное письмо прислал мне отец и из Трускавца.
И вот в один сентябрьский день 1968 года, накопив пару монет, я решил зайти в студию и сам себе сделать подарок ко дню рождения. Студия, расположенная на бульваре Леси Украинки, была самой популярной в то время. На стене висел список композиций, которые можно было заказать. Список, объёмом с несколько стандартных листов, был отпечатан на печатной машинке и имел внушительный каталог. Что-то около 180 наименований. Взгляд мой остановился в конце списка. Именно там, после пустой строки, шло заглавие «Зарубежная эстрада» и список исполнителей, отпечатанных в русской транскрипции. Западные исполнители составляли лишь каких-то 20 процентов от общего списка, да и что-либо выбрать путное в нём было очень трудно. Я практически ничего не знал из списка. Ведь воспринимали мы всё тогда лишь только на слух. И тут вдруг из окошка самой студии раздается «Can't Buy Me Love». Вот это как раз то, что мне надо! Но где же это наименование в списке? Ведь приёмщице заказа надо было указать порядковый номер из списка. Ещё и ещё раз пробегаю глазами по списку и абсолютно не нахожу этой песни в каталоге. Пришлось обратиться к самому оператору. Парень лет 30-ти, сообразив, что есть возможность заработать, шепнул мне, что всё для меня устроит. Он попросил 1 рубль и сказал мне подойти к закрытию. Ждать пришлось больше часа.
В тот день я впервые увидел этот чудо-аппарат. Подойдя к самому закрытию студии, у меня была возможность детально рассмотреть уникальную конструкцию. Уже многое стёрлось в памяти, но помню, что внешне он очень напоминал электрическую плитку. Точно такой же массивный металлический большой круг, напоминающий конфорку, был расположен по центру. Вместо привычного тонарма бросалась в глаза очень сложная конструкция. Кажется, два или может даже больше металлических стержня находились параллельно друг другу на очень маленьком расстоянии. Насколько я помню, они крепились к самому столу аппарата через сложную конструкцию из шарниров. В глаза, прежде всего, бросались два зубчатых вала разного размера, рас-положенные на штырях. Они чем-то мне напоминали часовой механизм. Внешне это всё было по-хоже на проигрыватель со съёмным тангенциальным тонармом. Когда начинала работать зубчатая передача, то узкий вал перемещался по зубцам широкого вала, передвигая конструкцию от края к центру диска. А она тянула за собой специальную магнитную катушку, в центре которой был расположен резец. Резец очень напоминал иглу от патефона. Возможно, как раз патефонные иглы и применялись в этих аппаратах. Описал я сию конструкцию довольно сумбурно, но более точно рассказать о принципе работы невозможно, ибо прошло очень много времени.
Старожилы рассказывали мне, что конструкции таких аппаратов были совершенно разные. В процессе они совершенствовались. И только сейчас я начинаю осознавать, насколько точно должны были быть выточены зубцы на обоих валах. Ведь от их точности зависела точность воспроизведения изготовленной пластинки. Как я понимаю, применялась различная механика. Та, что была с более редкой передачей, служила для изготовления пластинок на 78 оборотов. А та, которая имела более частый шаг резьбы, предназначалась для компактных звуковых писем на почтовых открытках со скоростью вращения 33 и 1/3 оборота в минуту.
Когда закончилось изготовление моего заказа, в студии уже никого не было. Оператор, спрятав пластинку в рекламный конверт, на котором был адрес студии, протянул его мне и распрощался. Некоторое время я был в замешательстве. Ведь я отдал ему целый рубль, а стоимость записи одной песни на пластинку стоила по прейскуранту 80 копеек. Этот момент чётко врезался в память, потому что я хотел по дороге домой купить ещё и мороженое. 20-ти копеечной сдачи хватало с лихвой. Моё любимое сливочное мороженое в вафельном стаканчике стоило 9 копеек. Но когда я заглянул в конверт, то всё понял. Вместо стандартной открытки там лежал рентгеновский снимок. Я видел подобные пластинки у старшеклассников и раньше, но это была уже моя личная! Да ещё и с записью «The Beatles»!
Пластинки на рентгеновских снимках, как и многие звуковые письма, имели в то время не правильную форму. Мой снимок тоже имел форму квадрата. При проигрывании пластинки её уголки задевали тонарм. Я пробовал очертить окружность школьным циркулем, но получалась плохая центровка. Пришлось обратиться за подсказкой к «знатокам». Ребята более старшего возраста, имевшие до десятка таких «костяшек», тут же подсказали решение проблемы. Я положил свою пластиночку на проигрыватель, а сверху на нее наложил виниловый миньон фирмы «Мелодия». Простым карандашом очертил круг и по отметке аккуратно вырезал окружность. Позже в студиях звукозаписи появились цивилизованные заготовки. Они имели центровое отверстие и окружность, аккуратно сделанные на станке в заводских условиях. Лицевая сторона имела фотографию каких-либо достопримечательностей города или коллаж из фотографий. Оборотная сторона имела либо рекламу студии записи с указанием адреса, либо чернильный штамп с такой же самой информацией.
Следующей моей «костяшкой» стал «Рок круглые сутки» (Rock Around the Clock) в исполнении Била Хейлли (Bill Haley). Пластинку эту я обменял с одноклассником на блок жевательной резинки. Причем, в одном месте отчётливо был слышен маленький сбой записи. Такое впечатление, что плёнка, с которой делалась эта пластинка, была порвана и склеена вновь, но неудачно. Магнитофонные плёнки в то время были очень хрупкие и склеивали их места обрывов внахлестку при помощи ацетона. Вспоминаю об этом, потому что, очевидно, в городе тогда это был единственный источник. Сколько не встречалось мне пластинок с этой записью, на всех был один и тот же дефект, несмотря на то, что дорожки пластинок были без явного дефекта.
На рубеже конца 60-х годов, начала 70-х пластинки «на костях» постепенно исчезли. Практически всё, что раньше можно было найти только на них, начало появляться и в студиях звукозаписи. Оформление улучшилось. Уже повсеместно начали появляться записи на фотографиях. А вместо плёнки материалом для нарезки канавок служило лаковое покрытие. Как раз в это время и появились чёрно-белые фотографии «The Beatles”! на записываемых пластинках. Уже и в студиях грамзаписи можно было увидеть в списках сразу три песни «The Beatles»: «Can't Buy Me Love», «Rock 'n' Roll Music» и «Act Naturally». Кстати, последнюю я впервые услышал именно с открытки. Да и сами открытки с фотографиями просуществовали недолго. Последнюю запись, которую я сделал в студии, была «Миссис Вандербилт» (Mrs.Vanderbilt) в исполнении Пола Маккартни и «Крыльев» (Wings). В 1974-75 годах, фирма «Мелодия» выпустила кучу битловских миньонов. Кроме этого, в бытовой технике появились первые качественные катушечные магнитофоны. Слушать полностью весь альбом было куда приятнее. Студии звукозаписи, лишившись работы, окончательно перестали существовать.
После предложенной идеи подарка, будучи уверенным, что пластинка моя лежит среди разного хлама, я так и не кинулся её искать в тот же день. А потом начались все мои приключения. Пластинку эту я давно уже не держал в руках, но и помнил, что не мог её выбросить. Пришлось устроить допрос жене. Она постоянно ругается, что дом весь захламлён всяким старьём. Возможно для кого-то это и хлам, но, как недавно выяснилось, никому не нужные старые вещи ещё долго могут служить людям. Моя коллекция статей и заметок о «The Beatles» из отечественных печатных изданий насчитывает сотни интереснейших и уникальных экземпляров. На основе этих газетных и журнальных вырезок, а также книг, изданных ещё в эпоху СССР, студенткой Национального университета «Киево-Могилянская Академия» Бондаренко М.Ю. была написана магистерская работа на тему «Битлз в советской журналистике». Объём работы составил более 80 печатных страниц, а список литературы состоял из 204 наименований. В июне 2004 года эта работа была защищена с оценкой «отлично».
Пластинки нигде не было. Спустя три дня, когда я окончательно убедился в тщетности своих поисков, приступил обзванивать друзей. Все опрашиваемые вспоминали о своих «костяшках», но ни у кого они не сохранились до наших дней. Пришлось искать более древние и глубокие связи. Я поднял на ноги местный «Джаз-Клуб» и клуб «Фонограф». Старожилы лишь только вспоминали о существовании таких пластинок в их молодости. Ни у кого пластинки не сохранились. Правда, находились фотографии «The Beatles», на которых были нарезаны их композиции. Но нужны были именно «кости». Приносили мне и «костяшки». Боже мой! Чего только на них не было записано! И классические композиции, и голос Вертинского…, но ничего из «The Beatles» не встречалось.
Опросив около сотни старых знакомых, одноклубников и просто своих сотрудников на работе, я совершенно отчаялся. Время неумолимо бежало вперёд, надо было срочно что-то предпринимать. Стыдно было и перед ребятами за своё обещание предоставить в распоряжение клуба такую пластинку и за беспомощность в сложившейся ситуации.
Редактировалось: 3 раза (Последний: 15 января 2016 в 10:31)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Начали разрабатываться запасные варианты. Первым из них был вариант изготовления так называемого «новодела». От него вскоре отказались по двум причинам. Во-первых, с этической точки зрения. Было решено, что пластинка всё-таки должна быть оригинальной. Вторая причина отказа от этой идеи оказалось ещё более веской. Если находка пластинки «на костях» с битловской композицией имела шансы хоть 1:100, то найти сам аппарат вообще оказалось невозможным, с раскладкой шансов примерно 1:1000.
Второй вариант предполагал подарить оригинальную пластинку «на костях», но другого исполнителя. Как бы предоставить в качестве подарка эмуляцию. А как представить тогда подарок. Наклеить пластинку, чтобы её невозможно было прослушать? Эта идея тоже была отброшена в сторону.
Время уже совсем нас поджимало. А главное, было неприятно, что я, подавший эту идею, должен буду держать слово перед одноклубниками за срыв важнейшего мероприятия.
Но я не опустил руки. Необходимы были новые источники поиска, и я пошёл по рынкам. В первую очередь мне посоветовали заглянуть на Сенной. После работы застать продавцов не удавалось. Зная, что всё равно придётся брать пару дней для поездки на концерт в Питер, я взял на работе отпуск. Вслед за Сенным рынком я исследовал самые удалённые уголки Петровки. Время не было потеряно зря. Я приобрёл новые интересные знакомства. Люди встречались довольно образованные. Хотя были и уникальные случаи. Расскажу об одном из них.
Роясь в старых пластинках, я натолкнулся на 8-ой номер того знаменитого сборника, где впервые фирма «Мелодия» поместила битловскую песню «Девушка» (Girl). Всем известная история. «Слова и музыка народные» - гласила подпись под песней. Продавец лениво посматривал по сторонам и лузгал семечки… Я переворачиваю пластинку обратной стороной, чтобы он не видел надпись «Битлс» и спрашиваю о цене. Ответ меня чуть не заставил выронить пластинку из рук.
- Вот, что в стопке справа – по 1 гривне.
- А то, что левее – по 50 копеек.
Пластинку я как раз и вытащил из левой стопки, потому что её формат был как бы промежуточный между гигантом и миньоном. Чтобы иметь представление о цене, хочу добавить, что бутылка пива в то время стоила 2 гривны.
Но встречались и люди, разбирающиеся в старых пластинках. Один продавец так мне и ответил на мой вопрос
- Эх, поскакали «костяшки» в Голландию ещё года полтора назад. Заплатили мне за них уж больно хорошо. А что нужны именно записи «The Beatles»? Другие исполнители не устроят?
Сердце прямо замирало при таком разговоре. Уже чувствовалось, что вот-вот улыбнётся счастье, но в очередной раз мимо…
Как-то разговорился с новым продавцом. Человек оказался не местным. Пообещал при-везти «кости» именно с «The Beatles» в выходные. Я скептически отнёсся к его предложению. Ведь он не мог ответить на мой вопрос, какая песня записана на пластинке. Продавец перебрал все наименования, которые имел в своей памяти. Он называл и «Help!» и «A Hard Day's Night» и даже «Hippy Hippy Shake». Тем не менее, я решил, что если пластинка имеет достойный старинный вид, то её можно будет использовать для других целей.
И вот наступило время встречи. Продавец настолько был уверен в своей правоте, что я даже не пожалел отдать ему 15 гривен. Оставалось теперь только выяснить, что на ней всё-таки записано.
Ставить на свой проигрыватель эту пластинку я не отважился. Пластинка, которая в прошлом неоднократно проигрывалась корундовой иглой, могла элементарно мне сбить кристалл на дорогущем аппарате.
Вспомнил, что когда подростала дочка, купили ей простенький проигрыватель и кучу пластинок со сказками. Дочь выросла. А проигрыватель отдали брату жены. У него рос свой ребенок. Как раз надо было ехать в тот район к тёще. Я и прихватил с собой «костяшку».
Пластинки были сброшены прямо на полу в дальнем углу квартиры. Из-под потрёпанных конвертов выглядывали корешки «Кругозоров». Я даже и не помнил, для чего сюда приехал. Начал бережно перебирать всё. На полу, в полном беспорядке, валялись стариннейшие пластинки, которые ещё я крутил на магнитоле, будучи ребёнком. Некоторые из них были уже без конвертов. Тут же в стопке лежали и пустые конверты без пластинок. В стопке обнаружил и пару битых дисков. Всё было перепутано между собой. Особого удивления это у меня не вызывало, ведь пластинки эти уже поменяли третий раз своего хозяина. А дети всегда шалят с вещами. Нашёл несколько миньонов и гибких пластинок разных исполнителей, которые приобретал сам, будучи ещё школьником. Очень хотелось взять часть с собой. Голубые, красные, чёрные гибкие пластинки. А это ещё что за чёрная гибкая пластинка в большом конверте из-под детских сказок? И тут я получаю шок! Рука моя вытащила так долго разыскиваемую «костяшку»…

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Вот он, будущий подарок Полу Маккартни!

Отходил я несколько минут. На глазах даже выступили слёзы. Потом успокоился, сел на диване напротив и поставил «Can't Buy Me Love». До боли знакомый звук. Он остался со мной на всю жизнь. Пластинку я просто заслушал в своё время. Я знал каждый щелчок на ней. Ведь источниками записи в то время служили заезженные пластинки. И даже сейчас, когда я слушаю компакт-диск, мне кажется, что вот в этом месте на «Can't Buy Me Love» сразу после первого куплета я услышу щелчок, знакомый мне с раннего детства.
Это не конец моего рассказа. Чуть опомнившись и прийдя в себя, я вспоминаю о цели своего приезда. И что вы думаете, происходит со мною? Я получаю второй удар… На «костях», купленных под честное слово у совершенно незнакомого мне человека, я обнаруживаю «All My Loving»…
Стыдно, что я даже не знаю, откуда этот человек и как его зовут. В киевских студиях звукозаписи песня «All My Loving» отсутствовала. Поэтому можно предположить, что пластинка эта либо была изготовлена в домашних условиях, либо она не местная. Наверное, на этот вопрос уже никто не даст точный ответ.
- Так вы Маккартни вручили обе пластинки? – переспросил я.
- Нет, только «Can't Buy Me Love».
Пластинка была зажата между двук стёкол, чтобы можно было её разглядеть через свет. Ниже располагалась табличка, на котрой было выгравировано название песни и год её подпольного изготовления, то есть 1968 г.
- Кстати, - после короткой паузы Вадим продолжил, – эту идею мы повторили у нас в Кие-ве при вручении подарка Ринго Старру в 2011 году. Хотелось ему подарить что-то национальное и эксклюзивное. Сначала перебрали в уме всевозможные ударные инструменты. К сожалению, все они включали в себе элементы животного происхождения. Зная, что Ринго вегетарианец, сразу отбросили реализацию этой идеи. Подарить украинскую рубашку ручной работы, так называемую вышиванку, тоже опасались, ведь можно было не угадать с размером. Нужен был такой предмет, который точно приглянулся бы Ринго. И тут всплыли перед глазами документальные кадры работы артиста в своей домашней студии, стены которой обвешаны различными картина-ми, повествующими о творческом пути хозяина. Сошлись на том, чтобы подарить Ринго Старру раму с диском, подобную тем, которыми на Западе награждаются исполнители в ознаменование продажи огромных тиражей дисков. В раму поместили самую первую, официально выпущенную в СССР пластинку квартета «The Beatles». Кстати, пластинку эту нам выделил из своей коллекции именно Александр Шелест. В этом месте Вадим делает паузу и указывает на Сашу.
- Да-да, - гордо подавшись вперёд, подтверждает Саша. И тут же уточняет:
- Помню, что нужно было подобрать пластинку именно с розовой этикеткой. И таковая была у меня в наличии.
- Совершенно верно, - продолжил Вадим. - Фоном послужил оригинальный советский флаг с золотистым серпом и молотом из далёких 70-х, что гармонично сочеталось с пластинкой, имеющей такой же возраст и розовую этикетку. Под пластинкой на табличке золотого цвета была выгравирована на английском языке информация о ней. Сама пластинка и табличка отстояли от основного фона на пару миллиметров, что создавало эффект объёмности и способствовало более эстетическому восприятию рамы-дисплея. А для транспортировки подарка даже был пошит специальный предохранительный чехол. Вот такие братцы реальные истории…

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Подарок киевского Битлз-клуба Ринго Старру.

Внимательно вслушиваясь в рассказы своих друзей, я постоянно ловлю себя на том, что думаю о прошедших, не совсем, порою, добрых и ласковых временах с чувством некой высокопарной ностальгии. Пролетарский писатель Николай Островский назвал один из своих романов «Как закалялась сталь». Я озаглавил эту главу иначе, но некое сходство с классикой в ней угадывается. Не буду посягать на святое или брюзжать о безвозвратно ушедших денёчках нашей меломанской молодости. Это удел пожилых людей, я себя таковым не считаю. Человек имеет именно тот возраст, в каком, по собственному мнению, находится. Это тоже не я придумал. Посему, я заканчиваю последнюю строчку этой главы, чтобы перейти к следующей, не менее, с моей точки зрения, интересной.
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава одиннадцатая или Рассуждения о близком и далёком

Недавно просматривая новости на сайте Beatles.ru, я наткнулся на следующее сообщение: «Мелодия» вернётся к серийному выпуску виниловых пластинок. Одновременно компания расширяет Интернет-дистрибуцию – сотни альбомов «Мелодии» будут доступны на Amazon, Spotify, Google.Play и других площадках.
На мой взгляд, эта затея может быть эффективной лишь в определённых кругах. У нас, в странах бывшего СНГ и на Западе, у «Мелодии» сложившийся имидж, в основном, как лейбла, издающего классическую музыку. Основная аудитория, которая покупает продукцию у «Мелодии» - россияне. Сейчас опять стало модно издаваться на виниле. Современные группы и популярные исполнители издают на виниле свои альбомы тиражами в 300 экз. Этого как раз хватает, чтобы раздарить часть тиража своим знакомым, а остаток выкупить для проведения пиар-акций. Незначительное количество таких пластинок продаётся через Интернет, но не думаю, что количество желающих их приобрести достаточно велико.
Старый добрый «чёрный» рынок по прежнему функционирует, а усовершенствованная с годами «система» до сих пор на плаву. Интернет-магазины и аукционы исправно снабжают любителей и коллекционеров новодельными и винтажными пластинками. У предприимчивых людей имеются собственные магазины винила и подержаной радиоаппаратуры, до сих пор пользующейся спросом. Это теперь стало модно - иметь в доме старый телевизор с линзой или ламповую радиолу в рабочем состоянии. Ваш покорный слуга не является исключением. Иногда я ностальжирую: включаю по случаю приобретённую ламповую «Беларусь» и млею от магического зелёного свечения, получая удовольствие от почти забытого старого звучания.
Что касается старых пластинок, они в цене как всегда и как никогда. Недаром продвинутые меломаны содержат в своём распоряжении не один, а сразу три проигрывателя. На одном они слушают новые ценные пластинки в хорошем состоянии. Второй проигрыватель служит для прослушивания второсортных и поцарапанных пластинок, на нём прогоняют диски, прошедшие процедуру мойки и снятия статики. Третий проигрыватель необходим для прослушивания моно дисков. Вот такая кухня. Век живи – век учись.
Вне всяких сомнений, виниловые пластинки ещё долго будут оставаться предметом дифицита и стабильного спроса. Мои друзья это прекрасно знают. Все они в той или иной степени сталкивались с перепитиями чёрного рынка, соприкасались с «системой» и с её представителями. Вольно или невольно почти каждый из нас в своё время был вовлечён в некие процессы, связанные с непростым жизненным укладом в среде меломанов. Сейчас, по прошествии многих лет, мы вспоминаем о временах своей молодости без обиняков, охотно делясь друг с другом интересными подробностями, не обходится и без старых шуток. Больше всех их знает Александр, и время от времени он их подбрасывает, ну как бы для затравки.
Две блондинки разговаривают:
- Светка, а у меня жених - меломан.
- Как меломан? Он что, мел жрёт?
Шутки-шутками, но я вспоминаю и о том, что имело место на полном серьёзе.
В городе Днепропетровске ещё в конце 70-х существовала легализированная барахолка: кооперативные ларьки, торгующие ширпотребом, базар животных и растений, книжный рынок. Приобрести в этих местах можно было практически всё что угодно, в том числе и то, что являлось дефицитом. Днепр был закрытым городом и снабжался очень хорошо: шмотки, книги, аппаратура, шоколадные конфеты, спиртное, мандарины, апельсины, колбаса, консервы, куры, сосиски..... Нынче этим никого не удивишь, но в то время я, приезжая домой, всегда привозил гостинцы.
Бывая дома, я общался со старым дружком-меломаном Юриком. В своё время он, так же как и его брат, закончил тот же институт, в котором учился я. Мы общались, встречаясь то на его, то на моей территории, много беседовали. Я рассказывал про Днепр и про студенческие новости, а он - про свою работу, про городские и музыкальные сплетни. После этого он переписывал пластинки, которые я регулярно привозил, а я переписывал музыку у него с бобин. При этом Юрик как ни в чём ни бывало отступал от ранее им же установленного принципа: за каждую песню - равноценную взамен.
В то время Юрик работал на заводе начальником смены, и подчинённый ему меломан периодически снабжал его пластинками, а Юрик пользовался служебным положением. Звали этого парня Гена. В один из моих приездов Юрик нас познакомил. Мы с Геной моментально нашли общий язык. Я брал у него диски, чтобы продать их в Днепре, а ему оставлял некоторые свои, чтобы он сбыл их в Черкассах. Знакомство было полезным и интересным, потому что Гена на самом деле любил музыку и хорошо в ней разбирался.
Кроме того, я увлёкся слайдами. У нас на факультете была своя дискотека с неплохой аппаратурой. Заведовал всем этим добром мой сосед по комнате в общежитии. Как его звали? Уже не помню. По своей сути он был халявщиком-общественником. Имея доступ к казённой аппаратуре и помещению, он предоставлял возможность меломанам из общежития пользоваться услугами факультетской дискотеки: приносить и слушать диски, делать с них записи. Сам он, пользуясь статусом заведующего, переписывал себе всё что приносили другие и переснимал обложки пластинок, плакатов и журналов, чтобы изготовить слайды. Мы были старшекурсниками, поэтому могли позволить себе заваливать в клубную комнату, слушать музыку и даже выпивать там, просматривая его слайды. Слайды нам нравились, их было много. С его помощью (надо отдать ему должное) мы тоже пристрастились снимать, проявлять плёнки и делать слайды.
Парень тот, по всей вероятности, по окончании института собирался делать бизнес на приобретённых навыках работы диск-жокеем и накопленной базе систематизированного материала, музыкального и информационного. Его бобины представляли собой подборки танцевальной музыки для тематических вечеров. У меня и моих друзей был совсем иной интерес к музыке и абсолютно иной подход к ее коллекционированию.
В этот период времени мы с моим другом Игорем (Малым) произвели несколько удачных перебросок небольших партий дисков с Черкасского рынка на Днепропетровский. Всё шло через Гену. Я созванивался с ним и договаривался о сделках. Гена готовил диски. Мы приезжали с деньгами, забирали пластинки и уезжали. Особенно мне запомнилась история с альбомом «Pink Floyd» - «The Dark Side Of The Moon». Мы выкупили коробку этих пластинок - десять экземпляров. В каждом из запечатанных дисков находились две открытки и два плаката. Оставили себе по одному диску в коллекцию, остальные восемь отвезли в Днепр. Там мы распечатали пластинки и продали их содержимое по отдельности: плакаты, открытки и пластинки. Это была одна из самых удачных наших сделок. Чистая прибыль от каждого проданного таким образом комплекта превышала его закупочную стоимость почти в полтора раза! Кроме того, мы привозили кое-какие плакаты, что-то оставляли себе, а остальные довольно быстро по общежитию расходилось.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


У одного из наших знакомых мать работала на мебельной фабрике. Ему удалось уговорить её изготовить для него и для нас деревянные картины в заводских условиях. Для этого плакаты формата А1 были наклеены на плиты из прессованных опилок. Торцы плиты заклеивались шпоном, картинка покрывалась лаком, а затем проходила правильную сушку и полировку машинным способом. В результате получились настоящие картины на полированном дереве. Одну из этих картин я привёз домой, она до сих пор украшает мою комнату. Однако, основным предметом повышенного спроса и нашего живого интереса оставались пластинки…
- Да, для того чтобы иметь возможность приобретать пластинки на «чёрном» рынке, порой приходилось играть по его правилам, - вступает в разговор Вадим. – Сейчас я как раз припомнил похожую на твою историю с коробкой, собственную историю с битловскими боксами 1978 года. Дело в том, что в 70-е мне такая роскошь была недоступна, я был студентом. Но когда по-шёл работать в 1980-ом, то развернулся по полной. Примерно через год или два нас завалили этими коробками. Я покупал их по 600-700 рублей и перепродавал по 800-900. Навар был на то время сумасшедший. Свою трудовую деятельность я начал инженером на 115 рублей. Через пол года мне кинули пятёрку, и ещё через пол года опять повысили оклад то ли на пять, то ли на десять рублей. Поэтому доход с каждой проданной мною коробки был такой же, как моя месячная зарплата. Приходилось продавать диски и в розницу – получалось ещё дороже, к тому же, одиночные пластинки очень хорошо продавались, ведь иметь весь бокс не каждый мог себе позволить. До сих пор имею пустые коробки без пластинок от этих боксов. Да и «Rarities» себе ещё с тех времён оставил. На нём имеется надпись «Not For Sale», а конверт не ламинирован. Через мои руки прошло пятнадцать или даже больше этих боксов.
- В этом нет ничего военного, - поддерживает Вадима Александр. – Всем нам частенько приходится что-то продавать, да и раньше приходилось. Как без этого? Игры в одни ворота не бывает.
- И эти игры того стоят, - резюмирует Вадим. – Что ни говори, а виниловые диски - это пока самые лучшие носители музыкальной информации. Я хочу поведать вам об одном эксперименте, который я недавно провёл вместе со своим другом.
Закачав и нарезав на «болванку» последний ремастер «Band On The Run» (Wings) 2010 года в high resolution, я отправился к нему домой. У друга больше выбор аппаратуры для воспроизведения и комната более подходящих размеров для комфортного прослушивания, не то что у меня. Перепробовали и limited версию и unlimited на всевозможных аппаратах. С явным преиму-ществом победил звук unlimited версии. На одних аппаратах победа была более явной, на других отрыв был менее заметен, но он всё же был. Если кто-то интересуется названиями аппаратов, то сразу скажу, что это были практически топовые модели «Denon».
У меня такие же две модели стоят из трёх, что мы использовали при тестировании. Друг мой явный приверженец цифрового звука. Вот мы с ним и радовались тому, что наконец слышим один из лучших альбомов Маккартни в наивысшем качестве. Всё нам нравилось: и проработка деталей и частоты и динамика… И вот где-то через минут сорок прослушивания дёрнул меня чёрт попросить его поставить на виниловую вертушку зашарпанный экземпляр израильского издания этого альбома (правда с британскими матрицами), который тут же валялся у него на полу.
Буквально после первых 15-20 секунд прослушивания пошарпанной виниловой пластинки мы с другом переглянулись, и он промолвил:
- Да.. рано ещё списывать винил!
Но однозначно сказать, что винил лучше, я не могу. Например, «Jet» в цифровом варианте звучит лучше. На виниловой пластинке он более грязный, инструменты сливаются в общий гул. Зато на вступлении в «Band On The Run» и на протяжении всей «Mamunia» виниловый звук своей лёгкостью прямо парил над нами, вызывая полный восторг. Тестирование мы проводили неверно, так как сравнивали старый мастеринг с новым ремастером, да ещё и с разным разреше-нием. Но даже при этом, звук с виниловой пластинки местами ничем не уступал цифровому в формате 24/96 (24 бит/96 кГц). Я бы даже констатировал тот факт, что победу никто не одержал. Счёт был 1:1, так как некоторые моменты лучше звучали в цифре, а некоторые приятнее было слушать с винила.
После этого я всё никак не мог успокоиться. Рассуждая логически, я понимал, что диапазон частот в цифре должен быть шире, чем на виниле. Придя домой, я продолжил эксперимент уже по-другому. Поставил на проигрыватель «Y Not» (Ringo Starr 2010 года), а на DVD его цифрового брата. Запустил оба носителя одновременно и только щёлкал переключателем на ресиве-ре. В первые минуты мне казалось, что звук с обоих источников абсолютно идентичен. Это логично, ведь источник цифровой, только носители разные. Но, когда после 20-30 минут прослушивания, ухо немного адаптировалось, то я начал улавливать, что винил играет чуточку «мягче». Но вот само слово «мягче», мне что-то не нравилось. Оно не совсем передавало те ощущения, которые воспринимал мой слух. Стал слушать вторую сторону. И тут до меня дошло, что винил играет не «мягче», а «музыкальнее». Я не могу под это подвести какую-то теорию, только констатирую факт.
Прикинув, что я, возможно, заблуждаюсь, я поставил так же на 2 аппарата Джорджа Харрисона 1979 года - винил и CD (не ремастер). Вот тут-то уже меня резануло по ушам с первых же секунд. Винил втёр компакт с огромным разрывом в качестве звука. Своё мнение я никому не навязываю, просто делюсь впечатлениями.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Возможно это болезнь, а может статься, что наоборот здоровый образ жизни. ( Я слева, Вадим справа).

- Мы спорить и не собираемся, – миролюбиво мурлычет Александр. – Храни свои пластинки и никому их не продавай. Особенно те, что с афтографами, и особенно твою любимую, с афтографом Пола Маккартни.
- Я и не собираюсь ничего продавать, - парирует Вадим. – Кстати, стоимость автографа не может быть фиксированной и равняться какой-то определённой цифре. Она зависит от ряда факторов, которые все и не перечислить, а также колеблется в определённых пределах.
Во-первых, очень многое значит, чем был выведен автограф. Если он оставлен фломастером – это вообще самый низкий уровень. Больше ценится автограф, выведенный маркером. Ещё лучше, если этот маркер перманентный. Ну, а вершиной считается автограф, оставленный чернильной ручкой, которая ещё и оставляет следы вдавливания.
Во-вторых, немаловажно на чём он оставлен. Конечно же, на клаптике бумажки – это самый низкий уровень. А вершиной (конкретно для музыкантов и коллекционеров) считается роспись на виниловой пластинке.
В-третьих, стоимость зависит и от того, что собой представляет этот автограф: просто роспись или он именной и т.д. Даже автографы битлов, оставленные вместе с крестиками (обычно так расписывались девушкам) значат больше, чем просто автографы. То есть, автограф Пола в виде росчерка карандашом на листке, вырванном из блокнота, может уступать автографу Ринго, выведенному, к примеру, на его же рисунке.
- Везде своя бухгалтерия, - заканчиваю я за Вадима. - Но всё это чертовски интересно. Вот у тебя полно всяких афтографов, хотя ты их специально и не собираешь. Я знаю, что в том числе у тебя имеются афтографы Рави Шанкара (Ravi Shankar). Расскажи нам о его приезде, я в своё время как-то упустил из вида это событие.
- Сразу предупреждаю, - заявляет Вадим, - что я не блистаю красноречием и глубокими познаниями русского литературного языка (я постоянно его прогуливал в школе), поэтому я буду просто излагать факты. В 1985 году Министерством культуры СССР была организована гастрольная поездка всем известного трио Рави Шанкар, Устад Алла Ракха и Прадед Сен (Ravi Shankar, Ustad Allah Rakha, Praded Sen) по трём городам страны. Как я понимаю, все они были участниками знаменитого концерта «Бангладеш». Первый город Москва – два концерта. Затем Киев и Ленинград – по одному концерту в каждом из них.
Я как-то специально перелистал программку и не обнаружил на ней никаких дат. Знаю только то, что это было очень жаркое лето, и я, перед тем как отправиться на концерт, никак не мог подобрать, что на себя одеть. Идти в футболке с короткими рукавами было в самый раз, но время тогда было другое, и это надо было тоже учитывать. Воспоминания подталкивают меня к мысли, что на улице был или июль, или август. А число, почему-то мне кажется, было 21-е, и это был вторник или среда.
Почему именно такие воспоминания? Ну, во-первых, билеты невозможно было достать. Я их приобрёл благодаря своим знакомым за три недели до концерта. О самом концерте я узнал за месяц из газетного объявления. И поэтому число мне прочно врезалось в память за долгие дни томительного ожидания. Во-вторых, это было в середине рабочей недели, и мне пришлось отпрашиваться с работы в пять часов, чтобы попасть на концерт к 19.00.
Концерт состоялся в помещении нашей Киевской Филармонии. Здание ещё дореволюционной постройки с вместительностью зала всего 200 человек. И как вы думаете, достаточно ли было желающих попасть на концерт? За 500 метров до здания люди уже спрашивали «лишний билетик». Я до сих пор не могу понять, как можно было запереть «Мастеров искусств Индии» (эта фраза из программки) в такое помещение! Сами программки, стоимостью 30 копеек, разме-ли в одно мгновение. Если бы не моё нахальство, мне бы и программка не досталась.
Совершенно низкая сцена. На ней куча огромных подушек. Ну, это по нашим понятиям «подушки», а для индусов, очевидно, это своего рода мебель. Вышли все трое и начали располагаться на своих «мягких стульчиках». Передо мной сразу стала чёткая картина из «Бангладеш». Сам знаменитый концерт я увидел спустя несколько лет по видику. А тогда я лишь мог сравнивать ситуацию с фотографиями из буклета, который шёл в комплекте к тройной пластинке. Музыканты точно так же расселись, как и на фотографиях с буклета «Бангладеш».
На сцену вышла молоденькая девушка-переводчик. Сначала она исполняла роль конферансье: коротко рассказала о музыкантах и сделала несколько предупреждений. Первое, на что она обратила внимание публики, – убедительная просьба не фотографировать музыкантов во время исполнения музыкальных номеров. Она предупредила, что музыканты могут встать и совсем уйти, не закончив играть концерт до конца, если их будут ослеплять фотовспышки. И как вы думаете, восприняла наша публика это предупреждение? Черта с два! Камеры щелкали на протяжении всего концерта. Я поражаюсь той тактичности и сдержанности музыкантов, которую они проявили к нашей некультурной (мягко сказано) аудитории!
Второе, что мне запомнилось, как девушка рассказала о знаках, которые подают музыканты друг другу во время исполнения. Оказывается, войдя в транс (или медитацию, будет пра-вильно выразиться) музыканты начинают отрицательно вертеть головой друг другу. Это надо воспринимать не как у нас «ты взял не ту ноту», а как достижение максимального удовольствия от игры.
Затем она предоставила слово Рави Шанкару. Он говорил по-английски, а девушка переводила. Говорил он очень медленно, подбирая каждое слово. Акцент у него приличный даже и сейчас. А теперь для Вас всех будет новость: через десяток предложений он неожиданно перешел на французский язык! Девушку это ничуть не смутило, и она продолжала переводить. Очевидно, к такому ходу событий были все готовы. Его французский – великолепный! Он сразу начал говорить быстрее, без заминок, и как мне показалось, даже повеселел. Я до сих пор не могу понять, откуда он знает французский и почему знает его лучше, чем английский?
Концерт длился чуть больше часа. Затем толпа ринулась за автографами. Сказать, что это была «толпа», это слишком громко. Нас набралось человек шестьсемь. Артисты со сцены сразу ушли в гримёрную. Нас попросили подождать. Ожидали мы минут восемь-десять. За это время я успел внимательней присмотреться к нашей «толпе». Это были настоящие меценаты индийской музыки. В руках у одной женщины, лет пятидесяти, была энциклопедия по индийским инструментам. Она открыла её на странице, где был нарисован ситар. Другой мужик, того же возраста, держал что-то, похожее на самоучитель игры (это я понял, увидев странный нотный стан, совсем не тот, к которому мы привыкли). Мы с моим другом в этой компании были единственными битломанами. Мы были и самыми молодыми, если не считать двух индусов-студентов, которые очевидно учились в то время у нас в Киеве.
Через какое-то время из дверей вышел Алла Ракха. Все ринулись к нему. Он что-то хотел объяснить нам, но понял, что это бесполезно, и прямо в коридоре принялся подписывать буклеты. Тут же из той же двери вышел работник Филармонии и навёл порядок. В то время ещё не было уже привычных нам сейчас «секьюрити». Он оттеснил толпу от Ракхи и пригласил всех зайти в соседнюю комнату. В комнате стояло много мягких диванов и маленький журнальный столик. Буквально через полминуты в эту комнату вошли оставшиеся двое. Рави Шанкар и без того самый низкий из всех троих, но когда он проходил мимо меня, то его голова оказалась прямо на уровне моих плеч. Рост мой 180-182 см. Шанкар сел на диван перед столиком и принялся расписываться на чём ему подсовывали. Комната моментально пустела. Шанкар подписывал всё, не поднимая головы. Наш народ, не проронив ни единого звука, тут же улетучивался. И вот я подаю свою программку.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Как только он вернул мне её с подписью, я первым нарушил тишину:
- Thank you very much!
Шанкар поднял голову и посмотрел на меня, но ничего не сказал в ответ. Видно он был удивлён, что хоть кто-то что-то произнёс ему на понятном языке. Я заблаговременно приготовил целую речь на английском, но всё тут же вылетело из головы и язык онемел.
Последними оказались индийские студенты. Они терпеливо ждали, когда маэстро освободиться. Но автографов они не просили. Сначала один из них встал на колени перед Шанкаром и начал целовать ему ноги. Шанкар был в сандалиях, одетых на босу ногу. Уже не помню, что за одеяние было на нём, но ноги до колен были открыты. Это меня шокировало. Шанкар в ответ прислонил свою руку к голове студента, как бы благословляя его. Я понял, что маэстро у себя на родине считается святым, и, очевидно, я присутствую при ритуале прикосновения к «Его Святейшеству». Быть может, я неправильно трактую происходящее. Пусть знатоки индусской культуры простят меня. Я просто рассказываю свои впечатления. То же самое повторилось и со вторым студентом.
Наконец, в комнате почти никого не осталось. Я немного пришёл в себя и достал из сумки заблаговременно заготовленную для этого случая книгу. У нас в то время в магазине иностранной книги продавалась «Beatles Biblia» на венгерском языке. Я уверен, что многим она хорошо известна. На странице 195 в этой книге имеются две фотографии, где Джордж запечатлён вместе с Шанкаром. Закладка у меня заранее была заложена на этой странице. Я протянул книгу Шанкару. Увидев фото, он что-то произнёс типа «wow» или «why», но ни я, ни мой друг так и не ра-зобрали что именно. Я гордо выпалил:
- George Harrison!
И мне было очень приятно услышать в ответ:
- Да! Джордж - мой старый друг!
И вот тут меня занесло. Я выпалил фразу, за которую и сейчас, вспоминая этот момент, краснею. Знания английского у меня, сами понимаете, были соответствующими. После восьмого класса меня выгнали из школы, и родители, чтобы я всё-таки закончил все десять классов, перевели меня в другую. А хвастануть познаниями мне так хотелось! Я и выпалил:
- You five beatle!
Шанкар смеялся, наверное, с полминуты. У меня за это время вся рубашка прилипла к телу. Ответная его фраза была что-то вроде:
- Я просто (всего лишь) индийский музыкант.
Сейчас уже тяжело вспомнить всё дословно… Я думаю, что многие из Вас тоже бы растерялись, побывав на моём месте. Шанкар ничуть не обиделся на меня. Я просто его развеселил. Работник Филармонии корректно дал нам понять, что наше время истекло и музыканту надо отдыхать.
Кажется, год или два назад мне попадался на глаза некролог Алла Ракха. Он и тогда выглядел старше всех, да и самого Шанкара теперь уж нет среди живых. Кстати, примерно в это же самое описанное мною время у нас в Киеве был и Джо Инглиш (Jon English). Приезжал он с каким-то американским шоу. Жаль, не сохранил афишу тех времен. Афиши вещали о приезде к нам самого Пола Маккартни и группы «Уингз» (Wings)! Вот раритетик был бы…
- А вот это я помню! – не выдерживаю и вмешиваюсь я. - Я помню эти афиши в Киеве! Кажется, я даже и билет сразу купил, вот только концерта не было. Билет не сохранился, он имел вид самого обычного стандартного билета того времени, абсолютно казённого типа. Зато у меня сохранился билет на первый Киевский концерт группы «Nazareth». Он тоже обычный, казённый, но для того, чтобы не забыть откуда он, я тогда написал на нём фломастером название группы –«Nazareth».
- И как? Сразу лучше билетик стал выглядеть? – не удерживается от сарказма Володя. – А вообще, было такое дело, и не только с Полом Маккартни, - подтверждает он.
Вадим, не обращая внимания на эту короткую пикеровку, невозмутимо продолжает:
- Поскольку в последнее время я стал довольно медийным человеком, то ко мне часто обращаются совершенно разные люди, которых я даже не знаю, мне не понятно, как они на меня выходят. Недавно со мной связались строители, производившие ремонт в одной из старых киевских квартир. Они остановили его по причине того, что на обоях обнаружили очень интересный портрет Джона Леннона. Я выехал на место. Картина меня и самого поразила. Рабочие ободрали в одной из комнат все обои, но по середине одной из стен осталась полоска шириной в один метр и высотой в два метра, на которой был нарисован точками портрет Джона Леннона.
У них не поднялась рука его ободрать со стены. Портрет исполнен очень красиво и ори-гинально. К сожалению, нам уже не узнать о точной технологии нанесения этого рисунка, но я предполагаю, что автор макал фильтр сигареты в коричневую краску и оставлял на обоях точки. Эти точки и представляют собой портрет Джона в очках (источником вдохновения явно послужила открытка из Белого альбома). Если отойти на расстояние 3-х метров, то расстояние между точками почти сливается, и мы видим единый рисунок знакомого всем образа. Где-то в Сети я встречал похожий рисунок Джона из кофейных зёрен, но он был сделан в Фотошопе и не был та-ким живым, как этот. Да и выполненный на стене портрет в разы грамотнее, душевнее.
Ремонт квартиры решили сделать дети довольно давно умершего отца. Квартира долго стояла заброшенной, и вот накопив денег, они всё же решили привести её в порядок, чтобы затем продать либо сдавать в аренду. Проживавший в ней человек, по словам детей, был прекрасным изобретателем и художником. Вот эти его качества и проявились в портрете, нарисованном на одной из стен большой комнаты. У меня даже есть подозрение, что портрет мог быть нарисован ещё в советские времена. Дом очень старый, явно довоенный. Судя по зданию, его косметический ремонт не производился лет тридцать. Подозреваю, что и обои в квартире были наклеены лет тридцать назад или даже больше, они явно ещё совковые. Но когда точно на них был нарисован портрет, так и останется загадкой. В первый же свой приезд я сделал пару снимков на телефон и принялся дома писать новость. Однако, не выставлял её, так как хотел всё переснять заново на хорошую камеру. Даже рабочее название новости у меня было заготовлено: «Киевские строители, обнаружив на обоях уникальный портрет Джона Леннона, отказались его срывать и приостановили работу».
- И что дальше сталось с этим портретом? – поинтересовался Александр.
- Я не знаю, - последовал ответ. Связь прервалась. Возможно, картину спасли, так, во всяком случае, даже рабочие, производившие ремонт были настроены. Надеюсь, что у этой истории был или всё же будет счастливый конец.
А ещё в прошлом году я заинтересовался историей «Star-Club». Связано это было с нашей поездкой на празднование 50-летия клуба. Порыскав немного в Интернете, я выяснил, что под этим именем скрывается не просто клуб, а целая индустрия развлечений. Клуб имел свои филиалы в других городах, даже выпускал пластинки под лейблом «Star-Club Records». В одном из букинистических магазинов Гамбурга мы наткнулись на целую стопку журналов, которые вы-пускались клубом. Я надеялся встретиться там с Ли Кэртисом (Lee Curtis) и взять автограф, поэтому принялся изучать его дискографию.
Lee Curtis (настоящее имя Peter Flannery) - родной брат Джо Фланнери (Joe Flannery), бывшего менеджера «Битлз». После того как Пит Бэст (Pete Best) был уволен из «Битлз», Джо предложил ему место в группе Ли. Как раз в то время «Lee Curtis & The All Stars» были очень сильной и самой профессиональной командой в Гамбурге.
- Да, на самом деле нам чертовски жаль, что встреча с Ли Кэртисом и Тони Шериданом так и не состоялась, – вторю я Вадиму. – А ведь так хотелось познакомиться с живым «крёстным отцом» группы «Битлз»!
- Это кого ты считаешь их «крёстным отцом», - встрепенулся Александр.
- Тони Шеридана конечно, - отвечаю я.
- И давно ты так считаешь?
- Да это все и так знают, такова упрямая тётка история, - пытаюсь плавно парировать я. Вон, спроси у Вадима, он тебе подтвердит!
- Что в принципе означает понятие «крёстный отец»? - вступается за меня Вадим. - Я думаю, это знают все. Теперь обратимся к истории. Действительно, выпуск в Германии сингла "My Bonnie" был практически никем не замечен. Но осенью того же года произошло событие, которое стало историческим. Этот хрестоматийный эпизод из истории квартета знает каждый битломан. В ливерпульский магазин грампластинок NEMS, который принадлежал Брайану Эпштейну, в субботу 28 октября 1961 года в районе 15 часов зашёл молодой человек по имени Раймонд Джонс. Парень интересовался пластинкой "My Bonnie / The Saints" группы "The Beatles". Лично стоявший в тот момент за прилавком Эпштейн принес извинения покупателю ввиду отсутствия искомого диска, но пообещал Джонсу выполнить заказ в самое ближайшее время. Брайана задело то, что такого сингла не оказалось даже в его магазине. Ведь сам Брайан считал свой магазин одним из лучших в Ливерпуле. Название сингла ему удалось отыскать лишь в каталоге импорта, и Брайан был крайне удивлён, узнав, что речь идёт не о немецком, а об английском ансамбле, который к тому же ещё из Ливерпуля. Дальше эту историю я пересказывать не буду, её и так все знают. А теперь пойдём от обратного и представим на минутку, что всё сложилось бы иначе. Мог Джонс зайти в другой магазин, а не к Эпштейну? Конечно! Он вообще мог ни к кому не пойти за этим синглом, если бы его просто не было бы вообще. Однако, сингл появился на этот свет и записал его Тони Шеридан. И он позвал аккомпанировать себе ребят, с которыми играл вместе на одной сцене клуба «Top Ten». Стало быть, если бы не эта пластинка Тони, то Брайан Эпштейн мог бы вообще ничего не узнать о «Битлз», и история ещё неизвестно как бы сложилась. Это, по моему мнению, как раз и называется «крёстный отец», давший «Битлз» дорогу в жизнь. Мнение это я никому не навязываю, зная, что спорить на эту тему можно бесконечно.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Тони Шеридан.

- А кем же тогда является Джордж Мартин? – не унимался Александр.
- Понятное дело, что Мартин сделал очень многое для уникального звучания группы, - невозмутимо продолжает Вадим, - но разве можно говорить, что сама четвёрка без него не состоялась бы? Сам Мартин рассказывал, что сначала группа с ним консультировалась, как сделать то или это. А потом, после 1967 года, его работа свелась к тому, что битлы уже сами говорили, что они хотят услышать на той или иной записи, и Мартин подстраивался под их требования.
- А вот лично для меня, и на сколько я знаю, для многих из вас, «крёстным отцом» в рождении во мне меломана стал радиоприёмник, - вступает в разговор Саша. - Именно с радиоприёмника начинается наша зачатая при Советском Союзе любовь к рок-н-роллу. Одной из самых популярных радиостанций в 70-х и 80-х, была станция «Europa Libera». Это была румынская служба радио «Свободная Европа». Трансляции её шли из Мюнхена. Были и другие популярные станции. Например «Радио Люксембург».
- Памятное было время! – поддерживает Сашу Вадим. – Например, моё знакомство с полным содержанием альбома «Revolver» состоялось благодаря польскому радио где-то в 1970-72 годах. До этого я считал, что песня «Yellow Submarine» входила в одноимённый альбом. Однако, слушая программу польского радио, подобную отечественной «Запишите на ваши магнитофоны», я с удивлением обнаружил, что композиция вошла в более ранний альбом под названием «Revolver». Помню, что диктор тогда рассказывал про сам альбом, про всю его первую, а затем вторую сторону, после чего следовала команда «Старт!» и звучала нон-стоп музыка полностью каждой стороны пластинки. Может кто-то помнит эту передачу?
- Эту передачу едва ли кто-то вспомнит, а вот радиотрансляции и популярные радиостан-ции мы не забудем никогда, - уверяет присутствующих Александр.
- Порой я записывал такие радиопередачи полностью, но из-за нехватки ленты вскоре стирал их и поверх записывал музыку качеством получше, - вторит ему Саша. – Вспомни, Вадим, как на коротких волнах транслировались премьеры новых музыкальных альбомов!
- Помню-помню! – отзывается Вадим. - Ещё и как помню! Сам многое писал. Из записей на катушках имел такой раритет, как премьера альбома «Machine Head». Я тогда в 1972-ом совсем ещё школьником был. А в сентябре 1977 года, уже, будучи студентом, записал сентябрь-скую передачу, из которой узнал о выходе «Beatles At The Hollywood Bowl». Помню ещё, что в этой же программе рассказали и о том, что у Маккартни родился сын Джеймс. Поскольку альбом короткий, то в конце дали ещё какую-то запись. Как раз в этот период я ходил в институт во вторую смену. Это было очень удобно для подобных записей. Накануне вечером я слушал программу, которая заканчивалась в 19 часов, и отмечал наиболее интересные выпуски. На следующий день программа повторялась в записи с 10 до 11 утра. Вот утром я и писал, так как утренний приём был немного чище. Но, увы, всё это перетиралось многократно и, в конце концов, так и умерло вместе с катушечным магнитофоном в начале 80-х. Сам с удовольствием поностальгировал бы с этими записями.
Помнится, что по воскресеньям удлинённые программы были. «Europa Libera» на румынском языке и «Радио Швеция» на русском с Тамарой Юхансон - вот две ведущие радиостанции, которые тогда в СССР давали нам хоть какую-то информацию. Конечно же, я слушал и Юрия Осмоловского, но «Голос Америки» сильно глушили. Кажется, только после 1973-го или даже 1975-го года после потепления отношений с Западом глушение прекратилось. Но «Europa Libera» среди всех подобных вещательных станций была самой интересной и наиболее насыщенной в музыкальном плане.
Вот прямо сейчас я вспомнил ещё один интересный момент. Как-то с друзьями я пошёл на пляж у нас в Киеве – в Гидропарк. В воскресенье это было или под вечер рабочего дня, уже не вспомню. Но отчётливо запомнилось, как мы уже уходили с пляжа и брели по берегу мимо отдыхающих. Одна компания сидела с приёмником типа «Спидолы» и оттуда доносилась знакомая речь на румынском. Потом заиграла музыка. Мы прошли ещё где-то метров 200, и уже исчезнувшая мелодия вдруг начала с нарастанием появляться снова. Оказывается, в паре сотен метров сидела другая компания и тоже слушала «Europa Libera». Я ещё тогда подумал, что увлечение этой станцией у нас в стране было повальным.
- А когда лично для тебя эти программы утратили актуальность? – осторожно интересуется Саша.
- В конце 70-х, - не раздумывая отвечает Вадим, - когда нам в руки уже стали попадаться фирменные пластинки. У меня из-за погони за качеством звука интерес к радиопрограммам ослаб. А вообще, в 1990 году они ещё вещали, но потом как-то незаметно пропали. В последний раз я их слушал кажется в марте 1991 года.
- Ну да, - вздыхает Саша – начали появляться фирменные пластинки, затем появились более дешёвые индийские, югославские и венгерские, потом начался выпуск отдельных релизов на «Мелодии», и, наконец, появился «АнТроп».
- Качество продукции «АнТропа» всё же было не супер, - замечает Александр, уж лучше было купить «индию» или «Юготон». Основная заслуга «АнТропа» заключается в том, что он, в принципе, состоялся как проект, и именно за это все мы ему благодарны.
- Не все «АнТроповские» издания были плохими, - рассуждает вслух Вадим. – Но всё же, некоторые индийские релизы звучали на порядок выше «АнТропа». Отец в конце 70-х привёз индийский «Abbey Road» из Венгрии. В принципе, меня смущал только тонкий хилый конверт, а звук у него был отличный. Ещё больше меня удивил индийский «Rubber Soul». Я приобрёл его в первой половине 70-х, ещё в школе. Звучал он громче и звонче голландского «Greatest Hits». Припоминаю, что на «индусе», кажется, были номера английской матрицы, поэтому он и был так хорош. Даже шума не помню на этих пластинках.
Редактировалось: 3 раза (Последний: 16 января 2016 в 10:18)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
С индийскими «Venus And Mars» и «George Harrison» была такая же ситуация - смущала лишь только страна изготовитель, а к звуку никаких претензий. Уже сейчас, на аппаратуре более высокого класса, может быть и придрался-бы к чему-то, как знать.
Помню, как у нас на Киевской «балке» был брошен клич о помощи в издании целой серии классики рока на «АнТропе». Многие принесли свои пластинки. Собранные диски долгое время не могли переправить в Ленинград. А спустя пару месяцев их вернули людям обратно и сказали, что Андрей Троппило принял решение об использовании фонограмм с компакт-дисков при издании пластинок на своем лейбле. Свидетельством этого является содержание многих дисков, аутентичное содержанию компакт-дисков, и в первую очередь бонусы, которые присутствуют только в CD версиях.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Так выглядят АнТроповские издания. В верхнем правом углу виден логотип.

- А для меня индия всегда будет ассоциироваться с моей первой пластинкой «Red Rose Speedway», - охотно поддерживаю я дискуссию. – Звучал он очень хорошо, как в основном звучали все индийские пластинки. В моей коллекции и сейчас есть отдельные издания на индийской «массе».
- Но фирма - всё равно есть фирма, - азартно подтрунивает Александр. – Это не только винила касается, цифровых изданий тоже!
- Ну, знаете ли, - прерывает его Саша, – на эту тему спорить - не переспорить! По поводу CD дебаты идут бесконечные. Конечно, фирменные диски безусловно лучше, чем их клоны, пиратские дубликаты или копии. Но в основном, среднего потребителя такие издания устраивают. Сейчас, в эпоху смартфонов, самым популярным форматом опять становится MP-3. Так что различать тонкости и нюансы цифрового звука могут лишь люди или с хорошими ушами, или с дорогой аппаратурой.
- Всё верно, - кивает головой Вадим. - Был у меня хороший знакомый в магазине Хай-Эндовской (Hi-End) аппаратуры. Он часто покупал у меня диски. Это было примерно в 1991-92 годах, когда развалился Советский Союз. Я ездил в Москву на Горбушку каждые два-три месяца и затем барыжил у нас в Киеве. В Украине ещё не было ни одной линии для штамповки CD, и первые пиратские компакты можно было доставлять сюда только из России. Да и фирменные диски тоже шли сюда с Горбушки.
Пришёл я как-то с большой сумкой к нему на работу, а он повёл меня в служебное помещение. Там в подвале оказалась специальная комната для прослушивания. Тогда я впервые увидел соединительные кабели стоимостью в 150 долларов каждая жила, соединяющие между собой блоки, каждый по две штуки баксов… ну, короче, магазин ведь торговал аппаратурой класса Hi-End. Усадил он меня на кожаный диван и спрашивает:
- Показывай, чем похвастаешься.
Я вынимаю коробку, которая лежала сверху и показываю ему «свежак» - «Mr. Bad Guy», пару дней назад отпечатанный в Москве. Поставил он его на аппаратуру. Меня аж всего затрясло – такого звука никогда раньше не слышал. Низкие прямо в грудь бьют, голос вообще не передать, такое ощущение, что Меркьюри в этой же комнате перед нами стоит. А Володя щёлкнул на второй трек, затем на третий, четвёртый и снимает компакт. На лице у него никаких эмоций и спрашивает:
- Что это? Московский, что ли, диск?
Я отвечаю:
- Да. Зато шесть долларов стоит. Фирменный такой стоит девятнадцать, впрочем, вот он…
И я достаю его из нижней коробки, где лежала фирма, - американца. Поставили его. Меня снова колбасит, опять эти же эмоции. Володя снимает диск, не прослушав даже пару минут, и говорит:
- Ну вот, это другое дело. - и начинает отсчитывать мне деньги.
Внимая монологам своих друзей, я так же как и они мысленно уносился в то время, в далёкие 80-е и 90-е годы. В этот период я как раз зачастил на всевозможные концерты. В наш город приезжали все подряд: «Земляне», «Весёлые ребята», «Карнавал», «Автограф»... С присутствующим здесь Володей я ездил в Киев на концерты «Машины времени», посвящённые их 20-ти летию, и на «Арсенал». Останавливался тоже у Володи. Он жил в общежитии, в «Святошино». Я ночевал у него, слушал музыку. Вечерами мы немного выпивали и много разговаривали. Он представил меня некоторым своим знакомым из «Укрконцерта». Однажды я даже присутствовал на репетиции «Арсенала» Алексея Козлова. Володя записывал мне много музыки, он познакомил меня с творчеством Александра Градского, Юрия Лозы и таких культовых групп как «Аквариум» и «Алиса». События стремительно сменяли друг друга, и этой волшебной гонке, равно как и нашим рассуждениям о близком и далёком, не было конца.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 16 января 2016 в 12:32)
Модератор
valery57
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1979
Черкассы
1 час назад
Глава двенадцатая или Техническое перевооружение

Вёсны сменяли зимы, лето закончилось с наступлением осенних дождей, и время, как вода сквозь землю, струилось непрерывной струйкой вечности в песочных часах судьбы. Во, как я выдал, прямо как в драматических романах прошлого века! Но, на самом деле, так оно и было. Время шло, мы с моими друзьями понемногу взрослели, приближалось время защиты дипломов. А научно-технический прогресс и, вместе с ним, вхождение в обиход новой бытовой и радиотехники не могло оставаться нами незамеченным. Информация о новых моделях бытовой радиоаппаратуры будоражила воображение, и вид наших стареньких, видавших виды магнитофонов удручал.
Конечно, всем хотелось иметь хорошую аппаратуру. Мы мечтали: вот, дескать, заработаем ещё немного деньжат, постепенно прикупим всё, приедем домой, обставимся этим добром и будем радоваться... Зарабатывали мы в стройотряде на самом деле неплохо. Ежемесячно каждый получал на стройке, в общей сложности, от 200 до 250 и больше рублей, плюс стипендия 40 руб-лей, плюс мама с папой подкидывали посылки и денежные переводы. На жизнь хватало. Многие студенты нам откровенно завидовали.
Понимая, что нужно использовать оставшееся время учебы для технического перевооружения, я начал действовать. Для начала продал «Комету-212М» и всё остальное музыкальное имущество, которое меня больше не устраивало или морально устарело. Готовился очередной прорыв, вернее, подготовка к нему. Начался новый 1982 год. Из отечественных магнитофонов и приставок самыми желанными на то время были «Электроника ТА1-003», «Иссык-Куль-101», «Маяк-001». Престижным, но не таким изысканным, считался «Ростов-101» и ещё парочка моде-лей. Среди проигрывателей в цене был электрофон «Радиотехника-203» с импортной головкой «МС-100». Рижские колонки «35-АС» были предметом воздыхания всех меломанов, а среди усилителей котировались «Бриг-001», «Барк У-001», «Корвет У-068С» и «Радиотехника-020». Вся эта «роскошь» производилась и продавалась в СССР. Мы все мечтали укомплектоваться именно такой аппаратурой, но в условиях повального дефицита без блата не обойтись, в огромном городе Днепропетровске всё было схвачено, и, увы, не нами. Шансы случайно попасть под раздачу были невелики. Оставалось одно – ехать на поиски в Москву. Там тоже дефицит, но шансов гораздо больше.
Первые гонцы отправились на освоение столичных магазинов щупать почву. Конечно не с кондачка, ехали уже с адресами, телефонами нужных людей, предварительно проводилась определённая подготовка. Постепенно вышли на отдельных московских продавцов в магазинах аппаратуры и на человека, который торговал лицензионными пластинками фирмы «Мелодия». Выпускались они тогда ограниченными тиражами, но в хорошем ассортименте. В Днепропетровске такой диск стоил 15 рублей на руках, в магазине 3 рубля - чувствуете разницу? В Москве, с рук у торгашей по 7 рублей можно было купить «АВВА», «Uriah Heep», Adriano Celentano, «Smokie», «Boney M.», Demis Roussos, Dalida, John Lennon, «Bee Gees», Paul McCartney и многое другое. Всё привозилось пачками и за пару дней расходилось по рукам. Кроме того, в Москве, у магазина «Мелодия» всегда толпились московские фарцовщики, и гораздо дешевле, чем в Днепропетровске, продавали демократов, фирму и прочие дефицитные пластинки, которые в то время издавались.
Всем известны шесть крупнейших заводов СССР, которые занимались выпуском виниловой продукции, а именно:
- Апрелевский завод (расположен в городе Апрелевка под Москвой, Россия);
- Московский опытный завод «Грамзапись» (г. Москва, Россия);
- Ленинградский завод (г. Ленинград, теперь Санкт-Петербург, Россия);
- Рижский завод (г. Рига, теперь Латвия);
- Тбилисский завод (г. Тбилиси, теперь Грузия);
- Ташкентский завод им. М.Т.Ташмухамедова (г. Ташкент, теперь Узбекистан).
Из первой же поездки в столицу один мой товарищ по кличке Фил привёз магнитофон «Ростов-101» и кучу московских телефонов нужных людей. Это уже было что-то, Москву нужно было брать штурмом. Копили деньги, готовились, запасались консервами и водкой.
Вторым удачливым варягом стал Хима, он тоже привёз из Москвы «Ростов-101», а я приобрёл новенькие колонки «Радиотехника С-90», правда не в Москве, но тоже по большому блату. Эти колонки были даже лучше, чем «35-АС» - никто не спорил. Среди всех моих знакомых я ку-пил их самый первый. Фил стал следующим обладателем колонок «С-90», после чего поездки в Москву стали обычным делом. Все усиленно копили деньги на аппаратуру, даже пить стали меньше.
На самом деле, поездки в Москву были утомительным и рискованным занятием. Почему рискованным? Да потому, что в чужом городе могли обмануть, «кинуть» на деньги или просто ог-рабить. Милиция подозрительно поглядывала на баулы новоиспечённых «челноков» и, в свою очередь, могла подпортить студентам репутацию. Да мало ли чего в дороге может произойти?
Выезжали из Днепропетровска поездом и через сутки, вечером приезжали в Москву. По дороге, в поезде коротали время кое-как. Карты, книги, то да сё. Строили планы на будущее, травили анекдоты.
Петька у Чапаева спрашивает:
- Василий Иваныч, ты за "Битлз" или за "Роллинг стоунз"?
Чапаев подумал и спрашивает:
- А Леннон за кого?
Из экономии брали дешёвые билеты, поезда никогда не отличались ни сервисом, ни чистотой. По приезду в Москву, первым делом бежали в камеру хранения, чтобы занять несколько ячеек для будущих покупок. Сюда сносились и упаковывались все купленные вещи. Перед отъездом оставалось только забрать скарб и погрузить в вагон. Ночлег - это отдельная тема. Когда везло, останавливались у родственников Химы. Родственники жили в самой Москве, а сестра в пригороде. Иногда приходилось специально ехать туда, чтобы иметь крышу над головой. Бывало, ночевали на вокзале, но это трудно было назвать сном. В течение, как правило, двух дней, мы рыскали по городу и делали покупки. У знакомого студента, в общежитии, покупали лицензионные пластинки. Кто-то у него работал на Апрелевском заводе грампластинок. Покупали пачками всё, что выходило на тот момент. Далее - по магазинам, у нужных людей «из-под полы» приобретались колонки и магнитофоны. Кроме всего прочего, дикие и далёкие от цивилизации, мы по-купали «Фанту» (Fanta) и «Пепси» (Pepsi). В Днепропетровске этого добра не было.
Груза набиралось порою столько, что три человека просто физически не могли всё унести. При посадках и пересадках приходилось использовать метод «эстафеты». Кто-то один оставался на месте с вещами, а двое других брали всё остальное, сколько могли унести и отходили на расстояние прямой видимости. Этак метров на сто. После этого один из носильщиков оставался на месте с вещами, а другой возвращался назад, к исходной точке за следующей партией. Таким образом, мы перемещались в нужном направлении. Сумки без присмотра оставлять не рекомендовалось ни днём, ни ночью. Ночью всегда один из нас не спал, а дежурил. Дежурили по очереди.
Поездка занимала пять дней. Наконец, грязные, голодные и уставшие мы возвращались в Днепр. Отдыхали, делились впечатлениями с товарищами. Расходы на поездку окупали за счёт проданных пластинок и московских шмоток, привезённых «под заказ».
Постепенно к концу четвёртого курса практически все мои друзья купили всё что хотели, и понемногу угомонились. Все, кроме меня. Денег было достаточное количество, но всё не складывались обстоятельства. Меня терзали сомнения. Мне не хотелось покупать «Ростов-101», я хо-тел купить «Маяк-001» или «Электронику ТА1-003». Их не было, вернее, не удавалось купить, а самое главное, что я уже сам сомневался, что хочу их иметь.
В глубине души, в результате всего перевиданного во время поездок, я давно понял, что вся эта возня вокруг отечественной аппаратуры на самом деле вчерашний день, это ненадолго. На год, на три, не больше. А что потом? Опять начинай всё с начала? Я не хотел больше начинать с начала. Я понял, мне хочется купить хороший дорогой импортный магнитофон, который обладал бы отличными характеристиками и легендарным зарубежным качеством. Мне хотелось, чтобы он служил долго и доставлял удовольствие при эксплуатации. Я морально созрел и в тайне от друзей, среди которых не находил единомышленников, посещал комиссионки в надежде купить его - магнитофон моей мечты.
Я не разбирался в импортной аппаратуре, но был уверен, что не ошибусь и узнаю его. Смутно, конечно, грыз червячок сомнения. Вдруг магнитофон сломается, что тогда? Кто и где сможет помочь его отремонтировать? Ходило масса слухов о японском коварстве. Дескать, их магнитофоны взрываются или горят, если кто из кустарей пытается вскрыть их для ремонта. Или они выстреливают деталями, прижатыми к платам на пружинках, в лица совдеповским горемастерам....
Смешно вспоминать, но подобные росказни ходили и сеяли сомнения в доверчивые души запуганных советских граждан. Я нашёл в себе мужество отбросить их. Искал и терпеливо ждал. Но мне ничего не попадалось, всё было не то. Между тем, комиссионки города Днепропетровска ломились от множества интереснейших вещей, в частности, от радиоаппаратуры, вот вам и закрытый город. Запретный плод всегда сладок.
У меня накопилась приличная коллекция дисков, у остальных моих товарищей тоже. На «балку» мы ходили, как к себе домой. Интересная деталь - для очистки дисков и снятия с них статического заряда использовался клей ПВА. Это мы уже обсуждали, Вадим про это рассказывал. Диск с обеих сторон заливался клеем (кроме бумажного центра), и после того, как он хорошенько просыхал и становился прозрачной пленкой, его осторожно снимали, как корж. Вот и всё. Лично я обычно заливал свои диски клеем с вечера, а наутро снимал плёнку. На Западе для этих целей был изобретён специальный состав, но у нас, будущих инженеров, фантазия работала не хуже. Я засматривался и на новые модели импортных проигрывателей с тангенциальным тонармом и давился слюной. Эффект лисы и винограда.
В один прекрасный день, буквально через пару дней с момента последнего посещения мною такой комиссионки, я зашёл в очередной «комок» и увидел его, вернее их.
Они стояли рядышком на прилавке, две магнитофонные приставки японской фирмы «AKAI»: «GX-4000D» и «GX-640». Первый стоил 2000 рублей, второй 3600 рублей. Это было то, что надо. Стеклоферритовые головки, отличные технические характеристики, внешний вид... Конечно, «GX-640» был лучше и нравился мне больше, но у меня не было таких денег. Столько тогда стоила машина, но и «GX-4000D» был чертовски хорош, это было то, чего я хотел и чего так терпеливо дожидался. Два дня я приходил в магазин и просто глазел на него, задавал вопросы продавцам, изучал паспорт магнитофона, принимая окончательное решение. Вообще-то, это был не магнитофон, а магнитофонная приставка.
Наконец, прихватив с собой товарища (Игоря) для моральной поддержки, я поехал в сберкассу за деньгами. В трамвае, по дороге в магазин, он двадцать раз переспросил меня, уверен ли я в том, что собираюсь сделать, но меня уже интересовало только одно - на месте ли мой магнитофон или его уже успели продать. Всё было в порядке, я расплатился, и магнитофон с яркой надписью «АКАI» на коробке перекочевал через прилавок. На месте выяснилось, что к нему ещё имеется крышка за отдельную цену (20 рублей). Пришлось мотнуться на такси за деньгами, чтобы выкупить и её. Я был в прострации, я сделал это.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


AKAI «GX-4000D». Вот его то я и купил.

Весь вечер мы с Игорем рассматривали моё приобретение, переводили инструкцию, обменивались мнениями. Я особо не офишировал свою покупку из целей предосторожности. Кражи в общежитии не были частым явлением, но всё же случались. Так что не стоило рисковать. Те, кому всё же суждено было узнать о моей покупке, самые близкие друзья, хвалили мой выбор, но весьма сдержанно. Я думаю, что не всем пришёлся по вкусу мой эксцентричный поступок. Я ни-кому не угодил, обсуждать особо было нечего, никто в японской технике не разбирался. Совсем другое дело-разглагольствовать о преимуществах «Ростова-101» или «Иссык-Куль-101».
Чтобы не испытывать судьбу и не раздражать окружающих, при первой же возможности я забрал заветную коробку, старательно обклеенную газетой, дабы не бросались в глаза соблаз-нительные надписи, и увёз домой. А ещё через полгода, будучи дома перед самой дипломной практикой, я купил у Вовки, своего старого дружка, почти новый проигрыватель. Не помню уже какой, но он был не плох. Теперь и я был во всеоружии.
Оружие пришлось сложить на время, пора было защищать диплом, а после нас ждали Криворожские лагеря офицеров запаса и трогательное прощание со старыми друзьями. С некоторыми из них я прожил бок о бок практически шесть лет, а это всё-таки срок. Как водится, мы клялись в вечной любви и дружбе, пили горькую и разъезжались. С большинством из них я больше не встречался никогда…
- Да-да! Совершенно верно, – восклицает Вадим. - «AKAI GX-4000D» был самым желанным аппаратом любого советского меломана. Конечно, были в то время модели и покруче, но именно «чётырёхтысячник», как его называли в народе, имел наибольшую популярность благодаря своей относительно невысокой цене.
Прозрение насчёт приобретения качественной иностранной техники ко мне пришло совершенно внезапно в самом конце 70-х. К тому времени я доучивался на последних курсах в институте, и у меня была довольно приличная коллекция импортных пластинок. Слушал я их на советских проигрывателях высшего класса, которые часто менял. Самым последним отечественным проигрывателем у меня была «Электроника Б1-01». Она входила в состав целого стереофонического комплекса. Благодаря тому, что все блоки этого комплекса были раздельными, я провёл его всеобщую модернизацию. Купил усилитель, тоже высшего класса – «Бриг-001» и колонки «С-90». Усилитель удалось купить по государственной цене. Стоил он, если мне не изменяет память, 625 рублей. А вот колонки покупал с переплатой. Их стоимость доходила до 300 рублей, но мне удалось сторговаться за 270. Не трудно подсчитать, что стоимость такого комплекса доходила где-то до 1200 рублей.
Как-то на «балке» я познакомился с одним меломаном. Он был старше меня лет на пять. У него вся аппаратура была импортной. Я смотрел на него, как на Бога. Он действительно был профессионалом в этой области, и я впитывал любую исходящую от него информацию. В течение непродолжительного знакомства с ним я узнал больше информации, чем за все предыдущие годы. Он рассказывал о том, как важно слушать пластинки, используя импортную головку звукоснимателя в проигрывателе. Я узнал про различные заточки импортных игл. Впервые от него услышал, что заточки бывают эллипсной формы, что даёт возможность более точного считывания информации с пластинки. Узнал о том, что есть бирадиальные иглы, имеющие разный диаметр по своей высоте, а, следовательно, проникающие ещё глубже, чем обычная игла, в канавку пластинки. А звукосниматели с подвижным магнитом или подвижной катушкой! Это всё было для меня погружением в иной мир, и я жадно схватывал всю эту информацию.
Однажды, во время очередной беседы про импортную технику он промолвил, что хочет купить себе ещё более совершенный проигрыватель, а свой JVC собирается продать даже дешевле, чем сам покупал. Я спросил его, а сколько он хочет получить денег за свой проигрыватель? Стоимость меня несколько поразила и я призадумался. Просил он за аппарат японского производства, в принципе, немного – 1200 рублей.
Я после этой беседы ехал домой и всё время думал про этот проигрыватель. Во-первых, это был импортный проигрыватель, который должен работать лучше любого отечественного аппарата. Во-вторых, я знал, что его хозяин очень аккуратный человек и плохую вещь сам себе никогда не купит. В конце концов, я, приехав домой, заглянул в свою тумбочку и решил подсчитать стоимость всех своих пластинок. Когда подбил общую сумму, то даже ахнул – за все мои пластинки можно было купить пять таких аппаратов! Тут же мелькнула мысль, что имея такую коллекцию, слушать её надо на высококачественной импортной технике, чтобы не «запиливать» дорогостоящие диски.
Решение было принято в тот же вечер – я должен выкупить этот проигрыватель во что бы то ни стало! Сперва я приехал к своему знакомому домой для осмотра аппарата, с которым уже успел крепко подружиться. Как мягко ходил тонарм, как плавно он опускался на проигрыватель, как чётко срабатывал автостоп! Да и сам проигрыватель имел великолепный дизайн. Единственная загвоздка заключалась в сборе необходимой суммы. Всё-таки деньги эти на то время были немалые, если учесть, что средняя зарплата советского служащего составляла порядка 120 рублей в месяц.
Выход из положения подсказал сам продавец. Мотивируя тем, что подключить новый аппарат к своему «Бригу-001» я всё равно не смогу, его стоит продать. Взамен он мне пообещал подобрать хороший и недорогой японский усилитель. И действительно, проигрыватель имел стандартный японский выход на «тюльпанах», а «Бриг-001» был с пятиштырьковыми европейскими разъёмами. Однако, покупателей на свой усилитель я долго не мог найти. Он тоже стоил немалые деньги для советского труженика. И снова товарищ пришёл мне на помощь. Он сказал, что «Бриг-001» надо с кем-нибудь разменять на пластинки. Сами же пластинки распродать проще и быстрее. К тому же, он мне поможет с их распродажей.
Я вспомнил про одного фарцовщика, который скупал у иностранных студентов пластинки прямо пачками и перепродавал их чуточку дороже. При этом, он не имел никакой аппаратуры. Пластинки у него и так покупали без прослушивания. Все они были или запечатанными, или совершенно новыми. Когда я приезжал к нему, вся комната была наполнена запахом свежей типографской краски. Было такое ощущение, что я попал на фабрику грампластинок. Пластинок было так много, что они стояли пачками на полу, и люди, приходившие к нему, в них копались. Конечно, ему самому хотелось тоже их слушать, но страсть к постоянной наживе никак не давала возможности вложить деньги в аппаратуру. Он постоянно вкладывал появившуюся небольшую сумму во всё новые и новые диски, и тем самым наращивал обороты. Моя идея обмена ему понравилась. Я получил несколько альбомов «Led Zeppelin», «Queen», «Uriah Heep», «ELO»…, что-то было ещё, уже не помню. Возможности выбора он мне не давал. Он просто предложил мне то, что у него было либо в двух экземплярах, либо давно залежалось. Мы оба остались довольными сделкой.
Хозяин проигрывателя меня не подвёл и сразу забрал у меня в счёт стоимости проигрывателя весь «Led Zeppelin». Через какое-то время он забрал ещё какие-то пластинки. Когда я от-дал ему таким образом половину суммы, он сказал, что вторую половину можно отдать и в рассрочку. Так я стал счастливым обладателем первого в своей жизни фирменного аппарата. Потом нашёлся покупатель и на мою «Электронику Б1-01». В течение полутора месяцев я рассчитался полностью.
Затем, он же нашёл мне усилитель, который просто изумительно гармонировал с моим новым проигрывателем. Это был аппарат той же фирмы, модель «JVC A-X1». Особенно мне нра-вились его светодиодные индикаторы. Две зелёные полоски, по одной на каждый канал, расположенные друг под другом. Во время звучания музыки они отклонялись на максимальной громкости в правую сторону, чем-то напоминая мне светомузыку. Стоил усилитель 1600 рублей. Ох, и долго я его выкупал! В ход пошли даже личные пластинки. Но где-то за 3-4 месяца я таки собрал фирменную стойку. Оставалось поменять только колонки.
За ними тоже дело не стало. В 1979 году каким-то образом в нашу торговую сеть попали великолепные 4-х полосные колонки «Sansui S-65» индийского производства. Ходили слухи, что их закупили специально, чтобы распродать залежавшиеся на то время в магазинах советские усилители «Одиссей». Такие слухи были основаны на том, что купить эти 100-ватные колонки отдельно было нельзя, а только в комплекте с этим усилителем. Я так и не знаю, какова была государственная стоимость такого комплекта. Одни называли цифру 1100 рублей. Другие говорили, что комплект стоил 1150 рублей. В магазинах его купить было просто невозможно. Комплек-ты расходились прямо с баз за бешенные деньги. В результате я купил отдельно колонки без усилителя через знакомых за 1400 рублей.
Казалось бы, я достиг апогея. Но, как говорится, аппетит приходит во время еды. Я со-вершенно не помню номер модели своего первого импортного проигрывателя, поскольку бук-вально через год его сменил новенький «Technics», который мне удалось купить ещё запечатанным. Товарищ тоже рос и рос, обзаводясь всё более и более совершенными аппаратами. Я был хорошо поднатаскан и понимал, что мой новый аппарат стоит на 300 рублей дороже, из-за того что у него кварцевая частота вращения диска, а значит, теперь не надо подкручивать стробоскоп. К тому же, он был полный автомат: даже когда я выставлял скорость 45 оборотов в минуту, тонарм чётко становился в начало сингла. «Вот это техника!» – восторгался я.
Но это были цветочки… Товарищ купил себе проигрыватель «Dual CS 721». После полуторачасовой лекции о преимуществах этой модели перед всеми остальными предшественниками, которые прошли через его руки, я задал вопрос:
- А есть что-то выше этой модели?
- Только «Dual CS 731Q», выше уже некуда, – последовал ответ.
Этот ответ не то что подкосил меня, он просто перевернул всё моё воображение. Сказать о том, что эта модель стала моей очередной мечтой, значит ничего не сказать. Это было самое заветное желание из всех, что у меня были в жизни раньше. И я таки перерос своего «учителя»! Я купил этот проигрыватель, но произошло это лишь спустя полтора года после того, как я им заболел.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Проигрыватель винила «Dual CS 731Q».

Только лишь к концу 1982 года я смог приобрести заветную модель за 1900 рублей! К этому времени я уже три года, как работал. К тому же ещё, весной 1982 года я женился, и моя вторая половина, хорошо изучившая меня, выделила из подаренных нам на свадьбу денег хорошую сумму на покупку нового проигрывателя. Честно признаюсь, что реальную стоимость моей новой игрушки из родных до сих пор так никто и не узнал. Представьте себе, что в это же самое время, отец решил купить автомобиль. Машину он планировал брать через знакомых прямо с автомобильного завода в Запорожье. Незадолго до этого завод запустил в производство новую модель - «Таврию», которую в народе тут же назвали «зубилкой». Помню, что отцу позвонили и сообщили, что на заводе в данный момент есть в наличии 2 модификации. Обычная модель стоимостью 5500 рублей и экспортный вариант, который отличается наличием хорошего приёмника в салоне, однако стоимость его выше и составляет 5700 рублей. Отец выбрал второй вариант. И вот теперь представьте, что мой проигрыватель стоил треть автомобиля!
Но моя новая покупка стоила этих денег. За то время, что я копил деньги, появилась новая модель – «Dual CS 741Q». Я сразу подумал, что раз цифра выше, значит и модель лучше. Но друг меня вовремя проконсультировал.
- Ни в коем случае! – сказал он.
И действительно, новая модель, в отличие от старой, уже имела лёгкий пластиковый корпус. Были ещё какие-то упрощения с целью удешевления проигрывателя, сейчас уже и не вспомню. Когда я осматривал новую модель и попытался её приподнять, то корпус буквально заскрепел у меня в руках. Другое дело – старая модель, которая была и тяжелее, и в более добротном корпусе. Нравился мне и тонюсенький тонарм, который назывался ULM за счёт своей ультра малой массы. Головка с иглой весила всего 2,5 грамма. Это был картридж «Ortofon 60» c эллипсной заточкой иглы. Шкал для выставления антискетинга было две. Одна-для обычных игл, другая – для эллипсных. Прослужил мне этот чудо-аппарат более пятнадцати лет…
- Чёрт побери, - восклицаю я, - как в киноклассике. Колонки «Sansui S-65» - это было самое лучшее, что можно было купить в то время! Классные колонки, я такие же приобрел, они до сих пор у меня имеются! Правда, я очень хотел купить другую акустику - «JVC Zero-6», но сделка расстроилась и не состоялась. После этого я купил «Sansui S-65». Кроме того, я приобрёл очень классную кассетную деку.
Наш город и его окрестности были буквально завалены всевозможными японскими и немецкими компакт - кассетами. «Denon», «Basf», «Maxell», «Pioneer», «Sony», «TDK»… Такая кассета стоила девять рублей, и продавались они повсюду, в то время как катушки с лентой «Basf» или «Maxell» стоили по пятнадцать рублей и были редкостью. «ORWO» встречались чаще, но то-же стоили дорого. С катушками всегда было туго. Хима хоть и выручал, слал посылки из Шостки, но это была капля в море. Японские компакт-кассеты были отличного качества и на хорошей аппаратуре звучали очень прилично. Стоили они дешевле, за ними явно прослеживалось будущее. Кроме того, кассетные деки обладали кучей сервисных прибамбасов и были очень удобны в эксплуатации. Я начал думать в этом направлении. Прошло время, и когда я «созрел» для покупки деки, мой выбор пал на японский «АKAI-GX71». Вот его я и купил.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Когда подошло время, меня начали интересовать ещё две вещи. Проигрыватели лазерных компакт-дисков и бытовые видеомагнитофоны. Но видео - это отдельная тема, поэтому скажу лишь только, что стоило это удовольствие относительно недорого, во всяком случае, дешевле хорошей кассетной деки, но видеокассеты к ним были очень дорогими. Самое главное - всё это было у нас запрещено (негласно конечно), преследовалось и осуждалось.
Время было смутное, приближалась пора всеобщего дефицита, вернее она уже началась. Люди были озлоблены, стучали и предавали друг друга, сосед доносил на соседа мучила ностальгия по всеобщей уравниловке. Видеомагнитофоны были особо запретным плодом, но очень желанным. Железный занавес трещал по швам, и в образовавшиеся прорехи многим не терпелось засунуть свой нос. Впрочем, тогда я только подумывал об этом, гораздо больше мне хотелось иметь, наконец, приличную вертушку, и я купил «Dual CS-617Q», как и хотел. Старый усилитель был разобран на запчасти, а проигрыватель продан. У меня к тому времени уже был новый усилитель “JVC AX400” и аккустические системы «Sansui S-65». Все мои старые дружки, те, кто в своё время купил советскую аппаратуру, уже сто раз пожалели об этом. А мои аппараты работали чётко, без проблем…

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


- Вся беда коллекционера-меломана заключается в том, что с развитием науки и техники развивается и совершенствуется бытовая аппаратура, появляются новые и более качественные носители звука. И этот процесс бесконечный, – аргументированно продолжает Вадим.
Мы начинали с огромных и громоздких магнитофонных катушек. Затем перешли на более миниатюрные компакт-кассеты. Затем собирать и редактировать музыку стало ещё удобнее с появлением новых оптических носителей – мини-дисков. Одновременно появились и более совершенные источники с записью как аудио, так и видеопрограмм – это CD и LD. Следующим этапом развития музыкальных источников стали DVD. У нас появилась возможность не только слышать, но и видеть исполнителя. Через некоторое время им на смену пришли Blu-Ray диски..., и конца этому совершенству не видно.
Сегодня снизилась продажа физических носителей по всему миру, люди всё больше приобретают музыку в виде цифровых файлов. Что будет завтра? Думаю, что фонотеки так дальше и будут развиваться в направлении сбора электронного контента. Просто объём собранного материала со временем станет ещё более миниатюрным. Учёные уже всерьёз поговаривают о чудодейственных свойствах обычной соли, кристалл которой может хранить до 1 терабайта памяти. Это означает, что в недалёком будущем все альбомы «The Beatles» или «The Rolling Stones» будут помещаться в одной капсуле размером с таблетку.
Однако, подобное развитие событий несёт в себе и отрицательные моменты. Представь-те, что при неаккуратном обращении с медиаплеером у вас может пропасть вся фонотека, которую вы накапливали на протяжении длительного времени. В этом плане мы - меломаны старого поколения, так и оставшиеся сидеть на своих виниловых пластинках, более защищены от подобных казусов. Это одновременно и ностальгия по ушедшей молодости, и своеобразный ритуал. Говорят, что человек может бесконечно смотреть, как горит огонь и льётся вода. Я бы ещё сюда добавил, что можно бесконечно наблюдать за вращением виниловой пластинки. Для меня это так и осталось волшебством, когда перед тобою крутится круглый чёрный предмет и комната наполняется звуками любимых мелодий и голосов…
Прекрасно сказано, не правда ли? В самом деле, удивительно, что виниловая пластинка, которая появилась более 100 лет назад, до сих пор занимает почётное место на полках меломанов, и интерес к ней в последнее время вновь возвращается. Совсем недавно я прочитал в Интернете, что продажи виниловых пластинок по всему миру в 2013 году возросли на 34%!
Я давно не хожу на «балку». Вернее, очень редко там бываю, в основном, составляю компанию Александру. Возможно, и скорее всего, в больших городах подросшая молодежь приятно разбавила число её завсегдатаев. В нашем городе это не так, к большому сожалению. Когда я случайно прохожу в воскресный день мимо знакомого места, то всякий раз всматриваясь в спины и лица толпящихся там завсегдатаев, я наблюдаю одни и те же персонажи. Иногда, не сумев совладать с любопытством, я подхожу к лавочкам у фонтана, чтобы поздороваться со старыми знакомыми и немного потолкаться.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Вот они, престарелые дети, играющие в любимую игру. Я не задерживаюсь среди них надолго, мне становится грустно и досадно.
Многим действующим лицам уже за пятьдесят. Большая часть жизни прожита, некоторые завсегдатаи «балки» - жертвы перестройки и развала СССР. Это люди, потерявшие работу, но так и не сумевшие достойно устроиться и реализоваться в новых экономических условиях. Поседевшие пацаны, до сих пор хранящие пластинки фирмы «Мелодия» и сменившие многих хозяев потрёпанные диски зарубежных исполнителей. Они не в состоянии покупать дорогие новинки и редкие издания, да им это и не нужно. Эти люди приходят на «балку» по воскресеньям, в силу многолетней привычки. Приходят, чтобы повидаться, пообщаться, обсудить актуальные слухи, сплетни, новинки и похвастаться друг перед другом. Это клуб по интересам, без крыши над головой и членских билетов в карманах. Большинство таких завсегдатаев в тайне надеются скорее что-нибудь продать, нежели что-либо купить. А вот поговорить и блеснуть эрудицией - их любимое занятие, хлебом не корми. Пусть не на деле, на словах, все стремятся показать свою крутизну, сплошные знатоки и теоретики виниловых джунглей. Так они сами считают, с лёгкостью вступая в любой спор, постоянно находясь в готовности поддержать и развить любую дискуссию. Это грустно.

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Ещё одна категория завсегдатаев «балки» - дельцы от музыки. Они торгуют пластинками, CD, DVD дисками и стремятся вовремя да подешевле что-либо выхватить у залётных новичков, туристов или иногородних любителей. Взамен многие из них предлагают откровенный хлам. Происходит это с очень многозначительным видом, как одолжение: «Так и быть, вот тебе «Крокус» (Krokus), получи и радуйся». При этом, стоимость диска будет озвучена обязательно в долларах или в евро (для важности), но продают за гривны по курсу, старые и мятые берут. Пластинками охотно меняются, если обмен выгоден. На безденежных эстетов торгующие смотрят свысока, но охотно продают им в кредит. Главное - что-нибудь сбыть и подороже, а ещё лучше – кого-нибудь «развести». Это досадно.
Попробуйте, находясь в зоне слышимости этих парней, просящим голосом вскользь обранить такую на первый взгляд бессмысленную фразу: «Срочно, за реальные бабки отдам почти минтовый первый аглицкий хип на сверле, может, возьмёт кто?». Не правда ли чудной набор слов? Но вы увидите, как несколько таких торговцев сразу «сделают стойку», как опытные сеттеры на охоте. Дальше ждите, вас оценят по внешности, и кто-нибудь непременно спросит о стоимости. Если вы ответите, что хотите не меньше 150 гривен, уверяю вас, желающие купить найдутся сразу. Но предупреждаю! Если показать вам окажется нечего, то дорога на «балку» вам навеки будет заказана. Разве что удачной шуткой сможете отделаться. Так что, как говорят теле-ведущие: «Не пробуйте повторить это сами».
«В чём же дело?» – спросит непосвящённый читатель. А дело вот в чём - на сленге меломанов вы только что предложили вещь, которая стоит не менее ста долларов. Если дословно перевести подсказанную мною фразу на литературный язык, она будет звучать так: «Продам за разумную цену первопрессное английское издание первого альбома группы «Uriah Heep» (Very' eavy… Very‘ umble) 1970 года выпуска, в отличном состоянии, на лейбле «Vertigo Records» (SWIRL), может быть кому нужно?». Вот сколько информации таится в казалось бы бессмыслен-ной фразе. Естественно, купить такую вещь у «лоха» за сто пятьдесят гривен - это удача.
Те, кто делает бизнес на пластинках, имея собственные Интернет-магазины, и манипулируют большими объёмами продаж, тоже приходят на «балку». Приходят, чтобы встретиться с нужными людьми, поговорить о делах и просто побывать в среде меломанов. Каждый из них на-чинал с малого, потому и место встречи не меняется. Серьёзные коллекционеры приходят сюда по этой же причине: вдохнуть свежего воздуха и лишний раз ощутить магию виниловой лихорадки. Это люди состоявшиеся, сумевшие сберечь и приумножить свои коллекции. На «балке» их трудно чем-то удивить, нужные покупки они делают в Интернет-магазинах, на аукционах, в официальных сетях “Amazon” и на подобных блогах. Для них «балка», как и для владельцев магазинов, - дело давно забытое и прошлое, однако «отметиться» они нет-нет, да и приходят. На «балках» практически нет людей для которых она являлась-бы единственным средством к существованию. Нет, туда ходят те, кто может себе это позволить.
И наконец, совсем небольшой процент посетителей «балки» составляют музыканты, студенты и молодёжь. Как правило, они ищут что-нибудь конкретное: джаз, современную попсу, модные группы. Некоторые из них, возможно, делают свои первые шаги начинающих меломанов. Добро пожаловать в последний оплот «системы»!

""/
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Кстати, как выяснилось, интернациональный дух присущ продавцам и коллекционерам музыки разных стран! Покупая «винтажные» (выпусков прежних лет) виниловые пластинки на аукционе eBay, я неоднократно сталкивался с доброжелательностью некоторых зарубежных продавцов. Они охотно шли на некоторые уступки, связанные с пересылкой, докладывали от себя дополнительные бонусы в виде одной или нескольких пластинок, а недавно произошёл вот какой случай. Один англичанин, узнав из переписки о том, что я битломан, сообщил мне, что ему довелось сотрудничать с группой «The Beatles», и он был дружен с Джорджем Харрисоном! В виде подарка он прислал мне в посылке копию своего контракта на участие в FM-проекте по линии ВВС, битловскую открытку, свою фотографию диджея с дарственной надписью и ксерокопию письма, адресованного музыкантами группы «The Beatles» членам своего фан-клуба, с афтографами. Вот насколько тесен незримый международный союз битломанов и почитателей винила! Все мои CD диски, которых было куплено в своё время немало, сейчас обрели вечный покой в шкафу, как списанные на берег матросы в прибрежной таверне. Этой репликой я заканчиваю очередной вечер воспоминаний, выражая, тем самым, свою полную солидарность с Вадимом.
Редактировалось: 9 раз (Последний: 18 января 2016 в 09:58)
|
Перейти на форум:
Быстрый ответ
У вас нет прав, чтобы писать на форуме.